Онлайн чтение книги Нужно же окончить университет I Have to Graduate
1 - 83

— Поймали преступника? Как так быстро...

— Что? Слишком быстро поймали? Думала повеселиться подольше, пока мужа нет, и теперь до смерти обидно?

Он произнес это так криво и с такой откровенной неприязнью, что Си Ын растерялась. Не он ли сам только вчера говорил, что она вцепилась в него со слезами, капризничала и жаловалась, что он оставил молодую жену одну в доме для новобрачных? И что она ревела белугой на радость всем соседям, ставя его в неловкое положение?

— Вы, случайно, не соврали мне?

— О чем?

— О том, что я вцепилась в вас и ревела...

Как бы сильно она ни напилась, это всё равно казалось странным. Обычно Си Ын вообще не плакала. Да, бывало, что во время секса от удовольствия наворачивались слезы, но чтобы расплакаться от избытка эмоций... Характер человека, конечно, не всегда определяет его поведение во хмелю, но ведь даже жених бросил её после шести лет отношений со словами: «Кажется, ты вообще ничего не чувствуешь». Неужели...

— Значит, этого всё-таки не было?

Когда она принялась допытываться, Ке Му Гёль скосил на неё глаза и усадил на стул.

— Ты прям заправский следователь. Может, тогда сама будешь расследовать убийства?

Му Гёль часто говорил двусмысленно; казалось, это не просто привычка, а его намеренный стиль общения. Особенно когда ему не хотелось отвечать на вопросы прямо. Значит ли это, что всё это было лишь шуткой? Чтобы подразнить её? Он хотел посмотреть на её растерянность? Ему весело от этого?

Из-за пульсирующей головной боли думать было тяжело, поэтому она поднесла ко рту бутылочку с ионным напитком. Он оказался намного слаще и пился легче, чем вода, от которой разило алкоголем. Почувствовав, как прохладная влага живительно проникает в желудок, она без передышки выпила половину.

— Ну, раз понемногу всё вспоминаешь, так как?

— Что «как»...

— Как думаешь, получилось? Я про ребенка.

Си Ын, собравшаяся было закинуть в рот гранулы от похмелья, так и замерла. Вспоминая вчерашний вечер... она ворвалась к нему в душевую, получила в лицо струю ледяной воды, а дальше... дальше память обрывалась.

— А?

— А?

— Мы... переспали? Без презерватива...

Она в испуге прикрыла рот рукой, а температура его взгляда мгновенно упала ниже нуля.

Как бы она ни пыталась вспомнить, тело не сохранило никаких особых ощущений. Хотя она ясно помнила, как видела его эрегированный член...

Му Гёль усмехнулся и, наклонившись ближе к её стулу, произнес:

— А сама как думаешь?

Он непринужденно намотал на палец прядь её растрепанных волос и слегка потянул.

— Если так плохо помнишь, возвращайся еще разок в таком же состоянии. В следующий раз я заставлю тебя всё вспомнить.

От того, как он играл с её волосами, по коже — от макушки до щек и затылка — пробежала дрожь напряжения.

— Раз ты ничего не помнишь из-за того, что была слишком пьяна, значит, в следующий раз нужно продолжать до тех пор, пока не протрезвеешь. Разве не так?

Он перехватил её руку и заставил высыпать в рот средство от похмелья, которое она так и держала. Запив гранулы остатками ионного напитка, Си Ын смотрела в спину Му Гёля, удаляющегося на кухню. Лица его не было видно, но казалось ли ей, что в его походке сквозит глухое раздражение? Его спина, когда он вразвалочку подошел к холодильнику, словно излучала недовольство и гнев.

Си Ын вытерла тыльной стороной ладони следы напитка с губ и спросила ему в спину:

— Почему мы этого не сделали?

— А кто сказал, что мы этого не сделали?

— Мы ведь не сделали.

Хотя от неожиданности она и спросила, переспали ли они, сейчас ей было совершенно ясно: как минимум, проникновения не было.

Если бы прошлой ночью они занимались сексом, на её теле остались бы следы. Даже не беря в расчет его привычку оставлять засосы, она не чувствовала ничего между ног — никаких характерных ощущений после бурной ночи.

Размеры его члена были совсем не такими, чтобы он мог войти и выйти незаметно.

— Почему?

Си Ын понимала, что допытываться сейчас слишком рано и опрометчиво, что лучше притвориться, будто она ничего не знает, но всё равно спросила:

— Вы правда не хотите заводить ребенка, как говорили в прошлый раз? Вы серьезно собираетесь ждать десять, двадцать лет... И даже тогда вы хотите оставаться чайлдфри...

Она никак не могла понять: он вообще не хочет детей, или он не хочет детей именно от неё? Может быть, он планирует просто подержать её рядом без каких-либо обязательств, а когда она ему наскучит, легко развестись?

Разве такое бывает, чтобы у богатого, выросшего в любви мужчины не было желания продолжить свой род? Все самцы, даже если не могут позволить себе воспитание потомства, стремятся разбросать свое семя.

Появление на пороге с ребенком на руках — не только законной жены, но и давней любовницы, официантки из бара или подчиненной, с которой он развлекался, — обычное дело в жизни богатых людей.

Для состоятельных мужчин внебрачные дети были настолько частым явлением, что встретить чеболя без детей было большой редкостью.

Когда Со Ын Сон пришел к ней и признался, что любит другую женщину, Си Ын прямо сказала, что внебрачные дети для неё недопустимы. Но даже тогда это значило лишь то, что она должна быть на первом месте, и что полностью предотвратить подобное невозможно.

Даже от Со Ын Сона — правильного и чистого парня без видимых недостатков — Си Ын не ожидала большего.

— Господин Ке Му Гёль, вы случайно уже...

Может, у него уже есть любовница? Или ребенок? Условия для брака не подошли, или семья была против, поэтому ему пришлось спрятать их и найти законную жену для прикрытия? Поэтому он так спешил зарегистрировать брак... Представив себе такой расклад, Си Ын содрогнулась: всё это казалось вполне вероятным.

Словно услышав скрип шестеренок в её голове, Му Гёль тяжело вздохнул и повернулся спиной к холодильнику. Окинув Си Ын сухим, ничего не выражающим взглядом, по которому невозможно было прочесть его мысли, он вдруг склонил голову набок.

— Я, конечно, понимаю, что ты покорно слушалась родителей и находишься в таком состоянии, будто тебя заперли на необитаемом острове и промыли мозги каким-то спецообразованием...

Именно благодаря этому я смог так легко тебя подобрать, так что я не жалуюсь. Он добавил это так, словно её образ мыслей был чем-то уникальным и очень странным:

— Но ведь ребенка-то вынашивать и рожать тебе... Честно говоря, не ты ли должна задумываться об этом больше, чем я?

Он казался рассудительным, но его злая улыбка уже пересекла черту, заставляя почву уходить из-под ног Си Ын, которая только сейчас очнулась на его территории, в его постели.

— И как только ты можешь хотеть родить ребенка, даже не зная, что будет дальше? Думаешь, если родишь, то сможешь держать меня в узде?

Глядя на Си Ын, которая только хлопала глазами, не в силах вымолвить ни слова, он со вздохом произнес:

— И что мне делать с такой наивной женушкой?

* * *

— Да ну, быть такого не может! Я, конечно, мельком слышала, что у неё есть жених, но что-о-о? Она уже замужем?!

Директор Ким И Джэ причитала: «Ой-ей, даже ребенка еще нет, куда ж так торопиться-то!» — и хлопала Си Ын по спине.

— Нет причин откладывать? Я-то думала, чем же она отличается от нынешней молодежи, а оказалось, вот она — та, кто меньше всего думает о будущем! Вот она! Ах ты ж негодница, ты хоть консультацию по профориентации проходила? Не проходила ведь, да?

Пальто у Си Ын было плотным, так что хлопки были громкими, но не болезненными. А вот от стыда внутри всё сжималось.

Ке Му Гёль не назвал её расчетливой или хитрой за то, что она хотела родить ребенка, чтобы хоть немного укрепить свои позиции. Вместо этого он спросил, что ему делать с её наивностью.

Казалось, ощущение льющейся на голову ледяной воды вернулось вновь. Она разом пришла в себя и осознала свою фатальную ошибку.

Ке Му Гёль не был Со Ын Соном, он не был наследником семьи чеболей. То, что Си Ын зазубривала и принимала в течение шести лет, чтобы стать частью элиты, пусть даже и не до конца понимая смысл этих правил, к Ке Му Гёлю не применялось.

Он был любимым третьим сыном в семье потомственных юристов. Он работал в профессии, где убить и закопать женщину ничего не стоит...

Если Му Гёль захочет развестись, ребенок не станет для него помехой. Если в дело вмешается его семья, Си Ын не только не получит алименты и опеку, но её могут лишить даже права видеться с собственным ребенком.

И правда, даже не зная, что будет дальше.

Как бы покорно она ни слушалась, как бы тихо себя ни вела, стараясь не мешаться под ногами — если одна из сторон захочет разорвать отношения, они могут быть разрушены в любой момент. В отличие от родителей, от которых так просто не избавишься, даже если очень захочешь...

— Вы почему не заходите?

Профессор Хван Мо Гён, который уже вошел в здание центра, вышел обратно и окликнул двух женщин, всё еще стоявших на парковке. В его голосе звучало резкое недовольство: «Мы заняты, чего вы там прохлаждаетесь?».

— Да нет, профессор Хван, просто Си Ын тут...

— Профессор, профессор Ким.

Си Ын поспешно схватила Ким И Джэ за руку, видя, что та собирается выболтать всю историю. И не потому, что это был какой-то страшный секрет от Хван Мо Гёна, а потому, что эта история его совершенно не заинтересует.

— Ох, просто слов нет. Нынешняя молодежь и правда... живет одним днем, ни о чем не думая. Я-то думала, что ты, Си Ын, другая, а вон оно как.

Ким И Джэ, похлопывая себя по груди, направилась к дверям, и Си Ын поспешила за ней.

— Даже университет не закончила, ну куда так торопиться! Нет, ну ладно, дело-то уже сделано... Хоть детей пока нет, и на том спасибо.

— Правда?

— Конечно, спасибо! Предохраняйтесь как следует, а то так и не выйдешь в люди, засядешь дома и будешь только пеленки менять! Неужели ты хочешь, потратив столько лет и денег на усердную учебу, сидеть и решать задачки по математике для детского сада?

Си Ын никогда не считала это чем-то зазорным, но понимала, что имеет в виду Ким И Джэ. Глядя на качающую головой директрису, Си Ын всерьез задумалась над собственными поступками.