Пение птиц и шелест еще полупустых ветвей на ветру коснулись ушей. На каждом суставе ветвей проклевывались салатовые почки. Листочки были еще слишком нежными, чтобы противостоять ветру.

Каждое последнее воскресенье месяца свекровь Хам Ин Хе собиралась на буддийскую службу в храм Ёнмунса, и Си Ын тоже увязалась за ней. Храм оказался не таким тихим, как она думала, а довольно многолюдным. Это был большой храм, где туристов и альпинистов было больше, чем тех, кто пришел на службу.

Она думала, что они вместе будут присутствовать на службе, но Хам Ин Хе выставила Си Ын за дверь зала, сказав, что молодежь должна жить по своим амбициям, а не по учению Будды.

— Му Гёль, а ты… послушал бы немного перед уходом, а? — сказала Хам Ин Хе младшему сыну Ке Му Гёлю, который увязался за ними под предлогом того, что провожает Си Ын.

— Я тоже еще молод.

— Ты теперь глава семьи, и все еще собираешься жить только своими амбициями?

— Разве людям так легко измениться.

Си Ын думала, что Хам Ин Хе хочет поговорить с сыном наедине, но Ке Му Гёль, не обращая внимания на намеки, пошел вслед за Си Ын, которая выходила из зала для церемоний.

— Му Гёль, просто останьтесь рядом с матерью.

— Мама и обычно слушает одна. Говорит, что ей стыдно, когда я зеваю, так что выгоняет меня. Разве не странно не спать, когда после ночной смены слушаешь чтение сутр?

Ке Му Гёль без колебаний покинул это место.

Посмотрев на Хам Ин Хе, которая уже сложила руки и начала молиться, Си Ын последовала за Ке Му Гёлем.

Семья группы «Чин Гван» была католической, поэтому Си Ын со средних классов ходила в костел. Она даже приняла крещение и получила имя Франциска. В честь святой, которая за 40 лет брака ни разу не поссорилась с мужем и создала счастливую семью. Это имя ей дала родная мать Со Ын Сона, Ан Джэ Гён.

Ан Джэ Гён каждую неделю ходила в костел и иногда занималась там волонтерством, но Чо Хён Джу, занявшая ее место после ее смерти, ходила туда нерегулярно. И Си Ын как-то тоже стала появляться там реже.

Она просто сменила религию вслед за женихом, поэтому ни о какой искренней вере, конечно, не могло быть и речи.

Си Ын хоть и приняла крещение и посещала службы, ни разу не исповедовалась.

Неизвестно, есть ли Бог на самом деле, но даже если есть, Си Ын казалось, что она и так у Него в немилости, и если она признается в своих грехах, Он возненавидит ее еще больше.

В детстве Си Ын тоже как-то ходила в маленький храм вместе с дедушкой, когда они поднимались в горы. Пока Си Ын колебалась, не зная, можно ли входить без разрешения, дедушка взял ее на руки, зашел в храм как к себе домой, попил воды и долго отдыхал, разложив вещи под карнизом здания, которое охраняла статуя Будды. Си Ын казалось, что дедушка, который даже снял горные ботинки, ведет себя слишком невежливо, поэтому она поклонилась статуе Будды и попросила прощения.

— Дорогая.

Си Ын тихо сидела и смотрела на ветряной колокольчик, висевший под карнизом Главного зала, пока не почувствовала прикосновение к руке и не подняла глаза.

— Не слишком ли легко ты сегодня одета?

Ке Му Гёль мельком смотрел на шею Си Ын, открывшуюся от дуновения ветра.

— Солнце теплое.

— Солнце-то теплое, но ветер холодный.

Си Ын склонила голову набок.

— Вам холодно?

Если подумать, он вроде бы сильно мерз? «Ты одна здесь человек? Мне холодно» — кажется, он говорил что-то подобное.

— Идите в зал к матери. Мне и одной здесь хорошо.

Его брови недовольно поползли вверх.

— Нельзя. Кто знает, какая еще мошкара слетится, если оставить тебя одну.

— В храме?

— А что. В храме только слепые? Знаешь, сколько священнослужителей ловят на сексуальных преступлениях? Те ублюдки, что постоянно твердят о воздержании, еще опаснее.

В такое благоговейное время, когда в ушах звучит деревянная колотушка, и такая непочтительная и детская бдительность. Си Ын невольно усмехнулась над Ке Му Гёлем, который вел себя слишком уж подозрительно.

— Если кто-нибудь заговорит, я обязательно скажу, что замужем. Идите. Я побуду здесь.

Ке Му Гёль фыркнул. Он потянулся и встал с места.

— Давай пройдемся. Спать хочется до смерти.

Он схватил руку Си Ын, к которой до этого лишь слегка прикасался.

— Я вообще-то хотела просто посмотреть на службу.

Она собиралась встретить Хам Ин Хе сразу, как только та выйдет после службы.

— Да что там смотреть? Все равно до конца еще долго. Думаешь, моя мать скажет «какая ты хорошая», если будешь ждать ее, как цепная собака?

Словно читая ее мысли, он усмехнулся и, подняв Си Ын, поставил ее перед собой.

— Перед Буддой-то как нарядилась.

Взгляд, направленный сверху вниз, почему-то заставил почувствовать щекотку.

Он снял свое пальто и накинул на плечи Си Ын. Его пальто было таким огромным, словно одеяло, и она даже забеспокоилась, как бы оно не волочилось по земле. Си Ын попыталась вернуть его, но он лишь крепче затянул его и даже застегнул пуговицы.

— А Вам, Му Гёль, не будет холодно?

— Ты сегодня слишком красивая, так не пойдет. Нужно немного прикрыть. Даже я не могу тягаться с Буддой.

Это было настолько оригинально-дерзко, что у нее даже голова заболела. Си Ын, как нечто само собой разумеющееся, оттолкнула грудь Ке Му Гёля, когда он попытался обнять ее за плечи.

— Не можете вести себя прилично?

Если пойти за молящейся свекровью и устроить на территории храма непристойности в обнимку с сыном, как после этого свекровь будет смотреть на такую невестку?

— Ладно, буду вести себя прилично.

Он повел Си Ын, которая все еще посматривала в сторону Хам Ин Хе, гулять по территории храма. Они посмотрели на деревья гинкго с еще редкими зимними ветвями и на пагоду.

В магазинчике у входа он купил пакетик риса и две белые свечи, написав на них маркером имена.

Увидев имена Чан Си Ын и Ке Му Гёля, написанные рядом на свече, Си Ын почему-то стало немного неловко. Они начали жить вместе, просто зарегистрировав брак без церемонии, поэтому такой ритуал был для нее впервые.

Ке Му Гёль поднялся в самый верхний павильон, где было меньше всего людей, возложил рис и привычно поклонился.

Во время третьего, последнего поклона он лежал ниц чуть дольше.

Может, загадывает желание? Нет, разве у Ке Му Гёля есть желания? Все, что он хочет, он может получить без труда, так что вряд ли есть что-то, чего он отчаянно желает.

Он вернулся к Си Ын, которая в туфлях ждала его снаружи павильона.

— Я тоже хотела бы загадать желание... Научите, как правильно кланяться.

Она посмотрела простые советы перед приходом, но этот поклон отличался от традиционного, который Си Ын знала. Он погладил подбородок и многозначительно посмотрел на Си Ын сверху вниз.

— Какое желание хочешь загадать?

— Просто, много чего хочется. Например, закончить университет, найти работу…

— Зачем просить о том, чего можешь добиться собственными усилиями.

Услышав его равнодушные слова, Си Ын приоткрыла губы. Разве это зависит только от моих усилий? Как минимум до окончания университета ей нужно его разрешение.

— Но есть много желаний, которые мне одной не по силам.

Он остановил Си Ын, когда она попыталась снять пальто.

— Просто проси у меня.

— О чем?

— О чем угодно.

Ке Му Гёль сказал какую-то несуразицу о том, что выполнит все желания Си Ын, а затем потер морщинку между бровями.

— И если Будда исполнит все твои желания, мне будет не по себе.

Неизвестно, что ты там назагадываешь. В его голосе было много напряжения. Взгляд, которым он смотрел на нее, был таким, будто Си Ын замышляла какой-то коварный план.

— Последние несколько дней вы, Ке Му Гёль, какой-то странный.

— Да?

Смущающие слова, естественный физический контакт — он по-прежнему смело переходил границы и будоражил ее чувства, но что-то было немного по-другому. Си Ын не могла точно сказать, что именно изменилось...

— Разве ты не привыкаешь к семейной жизни? Пойдем, скоро закончится служба.

Не дав Си Ын времени загадать желание, он пошел вниз. Схваченная им за руку, Си Ын замешкалась, оглядываясь на статую Будды в павильоне.

— Жаль уходить? Что ты хотела загадать? Чтобы не развели до окончания университета?

Естественно, именно это она собиралась загадать в первую очередь.

Ке Му Гёль тыльной стороной ладони погладил щеку молчавшей Си Ын. Поскольку он стоял на ступеньку ниже, ему не пришлось сильно наклоняться, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Дорогая, смотри. Правильнее просить у меня.

— Это так, но…

Ке Му Гёль не казался тем, кто проявит милосердие, если она сложит руки и будет его умолять. Для Си Ын Ке Му Гёль был ясным небом, с которого в любой момент может ударить гром. Даже когда на небе нет ни облачка, нельзя терять бдительность.

— Почему ты так не доверяешь людям? Случайно не обжигалась сильно на мужчинах?

Он мельком посмотрел на выражение лица Си Ын. Си Ын сделала вид, что глубоко задумалась, а затем улыбнулась его серьезному взгляду.

— Ну, не знаю. Может быть?

— Что значит «может быть»? Да от одного твоего взмаха руки у всех парней сердце растает.

Он слегка ущипнул Си Ын за щеку, не причиняя боли, и отпустил.

— Это не так. До свадьбы с вами меня даже бросил жених.

— Но ты же не из-за этого ублюдка страдаешь. Я все слышал.

Ке Му Гёль указал на время их первой встречи.

Он был прав.

Возможно, потому, что это было в прошлом. Если оглянуться назад, она никогда не возлагала на него больших надежд. Даже когда он изменил, в одностороннем порядке разорвал помолвку, и вместо извинений обвинил во всем Си Ын, она ни разу не подумала: «Как он мог так поступить со мной?».

Си Ын лишь верила в его характер, но не в то, что его чувства будут неизменными. Вспоминая мальчика, который с первой встречи пытался казаться более взрослым и серьезным перед ней, она подумала, что в его сердце, возможно, и была какая-то юношеская влюбленность. Просто мимолетное чувство, которое проходит как лихорадка.

— Я не такая популярная и не довожу мужчин до слез, как вы думаете. Просто, когда они подходят ко мне из-за внешности, потом сами по себе отсеиваются.

Она всегда думала, что они исчезали потому, что она была настороже и отталкивала их, но Со Ын Сон объяснил ей.

«Как тебя вообще можно любить. Такую женщину, как ты».

Я не из тех, кого можно назвать милой. Чем больше меня узнают, тем меньше я нравлюсь. Даже те, кто подходил ко мне, влюбившись с первого взгляда, сбегали, увидев мою истинную сущность.

— Сами отсеиваются, как же. Не баламуть человека, который просто стоит, иди сюда.

Не дожидаясь, пока Си Ын пойдет сама, он, державший ее только за руку, легко подхватил и перенес на ступеньку ниже. Легко и без усилий перенесенная, она отдалилась от павильона, не успев даже оглянуться с сожалением.

Свекровь Хам Ин Хе как раз закончила службу и прощалась с монахом.

— Монах, посмотрите, кого я привела в этот раз.

— Бодхисаттва, вы пришли с младшим сыном.