— Наверное, это мой. Ешь, дорогая.

Ке Му Гёль потянулся через Си Ын и порылся в кармане пальто. Он поднялся и естественно нажал кнопку вызова, а Си Ын тем временем взялась за ложку. Ей казалось, что последние несколько дней он проводил праздно. Ходил на работу или нет, словно какой-то бездельник, но, видимо, его всё-таки не уволили.

Поскольку у нее была только ложка, без палочек, она в очередной раз подумала, что порция великовата. Си Ын осторожно перемешала рис и едва успела зачерпнуть первую ложку, как позади раздался до боли знакомый голос.

— Я же говорю, дайте мне сестру!

— Я же сказал, она ест. Что такое? Если есть дело, можешь сказать мне.

— Моя сестра вообще жива? Аджосси, я заявлю в полицию!

— Заявляй.

Когда Си Ын удивленно обернулась, Ке Му Гёль усмехнулся и протянул ей телефон.

— Извини. Думал, что это мой.

— …

Его телефон и телефон Си Ын отличались абсолютно всем — от модели до размера и цвета.

Си Ын вздохнула и взяла аппарат. Чан Джу Ын кричала: «Что ты сделал с моей сестрой, псих?!», поэтому отвечать нужно было быстро.

— Джу Ын.

— Онни? Онни! Это правда ты? Помнишь кошку, которую мы растили в детстве? Какого она была цвета?

— У нас никогда не было кошки. Я кушала. Что случилось, Джу Ын.

Услышав твердый ответ Си Ын, взволнованная Чан Джу Ын мгновенно успокоилась.

— Онни, послушай…

В её голосе звучала такая подавленность, что Си Ын просто не могла отказать.

— Можешь сегодня забрать меня? Мне нужно тебе кое-что сказать...

* * *

— Вы могли бы просто поехать домой первым.

Му Гёль наблюдал за Чан Си Ын, которая с растерянным видом смотрела на наручные часы.

Её младшая сестра, которая была всего на несколько лет младше, разыскивала её таким поникшим голосом, но, хотя назначенное время уже давно прошло, так и не появлялась. Возможно, она еще была на занятиях в академии, поэтому они просто оставили пропущенный вызов и сообщение, и теперь ждали. Прошло уже почти 30 минут с тех пор, как они стояли на улице и смотрели на вестибюль здания.

Когда она ждала его в кафе, то спустя полчаса без колебаний собрала сумку и собиралась уйти. А сестру, видимо, была готова ждать и час, и два.

— Знаю.

Вряд ли он слонялся здесь из-за того, что не знал, что может поехать домой.

— Может, пойдете в машину? Вам не холодно?

В ответ на этот вопрос Му Гёль, не вынимая рук из карманов, распахнул пальто и крепко обнял Чан Си Ын, укутав её.

— Мне не, не холодно.

Какое там не холодно — губы совсем посинели. Му Гёль, не отрывая взгляда от входа в академию, опустил подбородок на макушку Чан Си Ын, которую держал в объятиях.

— Это мне холодно. Обними меня немного.

Нерешительно помявшись, Чан Си Ын, казалось, слегка поразмыслила, а затем протянула руки и формально обняла Му Гёля за талию.

Он сказал это просто чтобы подразнить её, но надо же: от рук, обхвативших его за талию, тело действительно бросило в жар.

— Тепло? Мне кажется, я еще холоднее.

От этого шепота в его объятиях где-то под грудиной защекотало. Му Гёль то и дело сглатывал накапливающуюся во рту слюну. Как же легко она выводит его из равновесия. Она лишь неловко раскрыла руки и обняла его, а Му Гёль уже покраснел до самого лба, словно мальчишка.

Его шея горела, но он, продолжая прижимать к себе Чан Си Ын, настороженно огляделся по сторонам.

Район академий; в часы ужина заведения, которые любили подростки, были переполнены людьми.

Чтобы просто стоять здесь, его возраст и одежда были слишком неподходящими. К тому же Му Гёль, который и в обычное время привлекал внимание своим высоким ростом и выдающейся внешностью, сурово прищурился и внимательно поглядывал на всех прохожих.

Чан Си Ын, видимо, не находила объятия Му Гёля такими уж уютными и слегка отстранилась. Возможно, она заметила, как кровь прилила к его паху.

— Му Гёль, вы говорили, что в детстве у вас было слабое здоровье?

— Я и сейчас слаб.

От этого явного преувеличения женщина в его объятиях удивленно подняла голову. Под её взглядом, проверявшем его губы — действительно ли эти слова слетели с них, — он изо всех сил сдерживался, чтобы не наклониться и не поцеловать её.

Хотелось слушать её щебетание, видеть, как неуловимо меняется её лицо после каждого слова, хотелось утонуть в её глазах, в которых отражалось его собственное ошарашенное лицо. Даже обнимая её, ему хотелось легонько к ней прикоснуться, отчего ладони в карманах вспотели.

— Если вы слабый, то как же тогда живут другие люди?

— А что такого. Если человек не плохой, то ему и драться со мной не придется.

Му Гёль легонько подул на волосы, упавшие на круглый лоб Чан Си Ын и закрывавшие её красивые брови и глаза.

— Если тебе приходится постоянно сталкиваться с типами, которые с ног до головы в татуировках, с вот такими животами, и которые чуть что — сразу достают нож, то на их фоне я довольно слаб и хрупок. Таких типов даже если пырнуть кухонным ножом, до внутренних органов не достанешь. Живут, словно в броне.

— Но чтобы прям слабый и хрупкий — это уж точно...

Чан Си Ын посмотрела на твердый, лишенный даже капли жира живот Му Гёля и спросила:

— Вам... доводилось получать ножевые ранения? Вы же говорили раньше, что выезжать на места преступлений приходится не так часто, как кажется...

В её глазах была наполовину подозрительность, наполовину беспокойство. Нет, скорее подозрительности было больше, а беспокойства — лишь малая капля, но Му Гёль заставил себя сдержать улыбку, которая так и норовила растянуться на его лице.

— Ты не видела видео пару дней назад с типом, держащим нож для сашими?

Он как раз собирался упомянуть видео, которое самовольно разлетелось по сети и вмиг сделало его знаменитостью, желая похвастаться, словно павлин во время брачного танца.

— А аджосси зачем пришел?

Услышав недовольный голос, Чан Си Ын выскользнула из его объятий и обернулась. Чан Джу Ын стояла перед ними в длинном пуховике и надвинутой кепке.

— Джу Ын, ты опоздала.

Вместо того чтобы извиниться перед теми, кто её ждал, Чан Джу Ын холодно прошла мимо и обиженно бросила:

— Как ты можешь так обниматься с этим аджосси прямо перед академией? Все мои друзья знают тебя в лицо.

Чан Си Ын пошла вслед за шагающей впереди сестрой.

— А, просто Му Гёль сказал, что ему холодно.

Когда Чан Си Ын попыталась взять тяжелый рюкзак, который несла Чан Джу Ын, Му Гёль легко перехватил его и спросил:

— Твои друзья знают сестру в лицо? Почему? Вы устраивали вечеринку на день рождения дома?

На вопрос Му Гёля Чан Джу Ын недовольно поморщилась.

— Просто... все знают. Потому что онни известная.

Было очевидно, что она просто отговаривается.

В телефоне Чан Джу Ын наверняка было больше фотографий сестры, чем её собственных. Когда он видел их в прошлый раз, она под видом того, что фотографирует жарящееся на решетке мясо, сделала столько снимков Си Ын, что это выходило за рамки просто хороших сестринских отношений — хотелось даже узнать, для чего она их использует.

Разница в три-четыре года... Если бы у кого-то была такая сестра, как Чан Си Ын, то помимо любви к ней, наверняка был бы и стресс. И Чан Си Ын, в отличие от отношения к матери, к младшей сестре относилась по-особенному, так что ему не хотелось вызывать у неё неприязнь, но...

— Ты и сегодня ведешь себя невоспитанно. Сама позвала человека, заставила ждать на улице в такую погоду, так еще и ни слова извинений.

— Я аджосси не звала. Зачем вы приперлись, если вас не звали, да еще и придираетесь?

— А если бы ты заставила свою сестру ждать одну, то и извиняться не нужно, так? Твоя сестра для тебя человек, который должен прибегать по первому зову и которого можно заставлять часами ждать на улице?

Чан Си Ын остановилась и легонько взяла Му Гёля за локоть.

Но останавливать было нечего. Му Гёль еще даже не начинал.

Чан Джу Ын резко обернулась и перевела взгляд с Му Гёля на Чан Си Ын. «Неужели эта мелочь и есть та самая причина, по которой страдает моя жена?» — как раз в тот момент, когда эта мысль закралась в голову Му Гёля, его взгляд похолодел.

— Да кто вы такой...

Между бровями на лице, видневшемся из-под козырька кепки и немного похожем на лицо Си Ын, залегла складка, а брови жалобно опустились уголками вниз. Края глаз покраснели, и слёзы, вмиг наполнившие их, хлынули ручьем, словно прорвало плотину.

— Это моя сестра!..

Когда Чан Джу Ын расплакалась посреди улицы, словно детсадовец, Чан Си Ын приложила руку ко лбу и сердито зыркнула на Му Гёля.

Му Гёлю ничего не оставалось, как проглотить все те слова, которые он собирался высказать.

Чан Джу Ын, которая стояла на улице и горько плакала, оказалась настоящим крепким орешком. Игнорировать слова Чан Си Ын о том, что для начала лучше отвести её домой в Синчхон, было действительно трудно.

— Пробки. Давай сначала дадим ей чего-нибудь сладкого.

— Куда мы пойдем с так плачущим ребенком? А если она начнет плакать, её же никто не сможет успокоить... Ну зачем вы...

Чан Си Ын с лицом человека, желающего сбежать, схватилась за голову, а Чан Джу Ын вцепилась в сестру и, задыхаясь, начала реветь еще громче и жалобнее:

— Онни, тебе просто не нравится, хнык, слушать, как я плачу? Вечно, только я... ничего не знаю, у-а-а-а...

— …

Объятия, которые еще недавно принадлежали Му Гёлю, теперь достались Чан Джу Ын, которую Си Ын поглаживала по плечу. Ощутив пустоту, Му Гёль попытался оттащить девчонку, но стоило ему отодвинуть её на шаг, как она плюхнулась на землю и начала рыдать в голос, задыхаясь от слез.

Да что такое, кто-то умер, что ли? Когда ошеломленный Му Гёль сверлил взглядом её макушку со сбившейся набекрень кепкой, Чан Си Ын с крайне усталым видом потерла лоб.

— Может, вы просто поедете домой?..

— Нет.

— Тогда... купите хотя бы воды. А то она так будет плакать, пока в обморок не упадет.

Под суровым взглядом Чан Си Ын Му Гёль зашел в ближайшее кафе и заказал чашку горячего чая и айс-американо. Для Чан Джу Ын он купил в магазине изотоник и несколько фруктовых льдов.

Вернувшись, он обнаружил, что их там нет. Му Гёль достал телефон и привычно проверил местоположение Чан Си Ын. Она была в соседнем здании.

Пробежавшись взглядом по вывескам, он довольно быстро понял, куда они зашли.

Если это караоке с оплатой монетами, то там точно можно плакать во весь голос. Додуматься до караоке с такой ревущей обузой на руках — Чан Си Ын и правда отлично умеет выкручиваться из ситуации.

Когда он открыл дверь и зашел в караоке, Чан Си Ын как раз выходила в коридор.

— Как вы узнали, где мы? Я как раз собиралась позвонить, но у меня села батарея...

Похоже, из-за разрядившегося телефона она собиралась вернуться на улицу, чтобы найти его.

— А сестра?

— Поплачет и уснет от бессилия.

То есть, она будет так реветь, пока не отрубится, и успокоить её никак нельзя? Му Гёль рукой осторожно поправил волосы у виска Чан Си Ын, которая слегка вспотела от волнения.

— Ты хоть узнала, почему она так?

Чан Си Ын с неловким видом сомкнула губы, а затем тихо вздохнула.

— Извините. Я точно не знаю, но... похоже, в последнее время у них дома не очень хорошая атмосфера.