Онлайн чтение книги Нужно же окончить университет I Have to Graduate
1 - 80

Му Гёль, потеряв дар речи, уставился на нее. Чан Си Ын смотрела не ему в глаза, а на его член. Не мигая, под ярким светом ламп накаливания она разглядывала кусок плоти, который в его руке казался еще более откровенным, и сделала весьма резкое замечание:

— О... он стал больше.

— Правда?.. Вроде бы никакой разницы.

— Да?..

Еще бы. Под её пристальным взглядом к паху прилила кровь, и член запульсировал в ином ритме, чем билось сердце. То, что еще недавно было съежившимся, теперь вытянулось, стало большим и твердым, даже угол наклона изменился. Однако то, как быстро она согласилась, ясно давало понять: она всё еще мертвецки пьяна.

— Милая, как мы заведем ребенка, если ты напилась до беспамятства... Будешь и дальше меня так выводить — я ведь тоже могу не сдержаться.

Он попытался сказать это строго, но Чан Си Ын, пропустив его слова мимо ушей, сделала шаг вперед и упрямо ступила в душевую кабину. Когда её нога в колготках промокла в луже воды, она пробормотала:

— Ой, холодная.

— Нет, нет. Куда ты лезешь?

Он говорил «нет», но голова шла кругом, и он сам не понимал, что несет.

— Будем мы делать ребенка или заниматься взрослыми делами — делай это трезвой. Чтобы потом не жалеть.

— ...

— Ты меня сейчас ни капли не возбуждаешь, так что умойся, переоденься и ложись спать.

Даже если она его жена, долг любого нормального человека — умыть пьяную в стельку женщину, переодеть её в пижаму и уложить в постель.

Нет ничего отвратительнее секса, о котором потом ничего не помнишь.

Му Гёль с напускной холодностью вывел топтавшуюся перед душевой кабиной Чан Си Ын. И хотя то, что было у него между ног, всё еще стояло колом, преследуя её, он притворился, что не замечает этого, словно этой болтающейся штуки вообще не существует, и быстро засуетился.

Он отвел Чан Си Ын в ванную возле спальни, выдавил пасту на зубную щетку и сунул ей в рот. За дверью он оставил чистую теплую пижаму — закрытую двойку, — и свежее белье.

— Блядь...

Было непонятно, женился ли он, или начал постигать дзен.

Нет, ну неужели нужно доходить до такого? Мы муж и жена, спим в одной постели, можно же и спросонья, и по пьяни. Честно говоря, в ту ночь, когда они извели штук шесть или семь презервативов, она соображала и контролировала себя куда хуже, чем сейчас.

В конце концов, это ведь не он, а сама Чан Си Ын активно предлагает завести ребенка. Да и, как он говорил сержанту Паку, она — взрослая женщина, имеющая право сама принимать решения...

— ...

Когда он снова встал под душ, ему показалось, что то, что между ног, смотрит на него с немым укором. Блядь, и ему тоже обидно! Она пошла в университет, поужинала с какими-то непонятными ублюдками, не отвечала на звонки и заявилась после полуночи. Не маленькая девочка, которой установили комендантский час, а взрослая женщина: может и выпить стаканчик-другой, может и задержаться — он повторял это про себя бессчетное количество раз, изо всех сил стараясь сдержаться. Кто же знал, что она придет в таком состоянии?

Сколько раз нужно передернуть, чтобы потом лечь в одну постель с Чан Си Ын и спокойно уснуть, не приставая к ней?

Без всякого удовольствия и воодушевления он начал двигать рукой. Когда он кончил, ладонь была залита спермой — за два дня воздержания её скопилось немало.

Он отказал пьяной, источающей похоть Чан Си Ын не потому, что был великим моралистом. Ему просто казалось, что будет невыносимо противно увидеть на следующее утро, как она в растерянности прикрывает тело, не в силах вспомнить, с кем и как бурно кувыркалась.

Она ведь даже не поймет, с кем провела эту ночь, и это было мерзко...

Дверь в ванную резко распахнулась. Я что, забыл запереть? Да не мог я её запереть.

— Милая? Чего тебе опять?

Обернувшись, он увидел Чан Си Ын: не сдаваясь, она уверенно вошла внутрь. Видимо, она бросила умываться на полпути — на лице остались следы косметики и капли воды. Колготки она сняла, но остальная одежда была на ней.

Склонив голову набок, она сказала тоном, в котором не было и тени упрека:

— Но ведь господин Ке Му Гёль занят, и если вы будете ждать, пока я протрезвею, вы уже уйдете на работу.

— Так кто просил тебя так напиваться?.. Если бы ты вернулась трезвой, кто знает, может, мы бы уже сделали ребенка.

Он хотел сказать это холодно, глядя сверху вниз на подошедшую вплотную женщину, но голос предательски сорвался на хрип.

— Извините. Сонбэ Хи На...

На этот раз она не просто сделала шаг, а зашла прямо в душевую кабину, встав вплотную к Му Гёлю.

— И еще... вы сказали, что скоро придете, а сами несколько дней не возвращались...

Она что, сейчас жалуется?

В её больших, как у олененка, глазах стояли слезы. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, о чем она думает. Пусть она и была пьяна, пусть не соображала, что делает, прямо сейчас она была абсолютно искренна, и от этого внутри всё зазудело.

— Я сойду с ума...

Так помыкать человеком, пользуясь лишь тем, что она пьяна — её вина была еще серьезнее, ведь она делала это неосознанно. Му Гёль считал, что за поступки, совершенные по пьяни, нужно не смягчать наказание, а наоборот, увеличивать срок.

Му Гёль потянулся к выключенному крану.

— Ой, холодная!

В одно мгновение на них обрушился ледяной поток. Попав под холодный душ, Чан Си Ын испуганно попятилась.

Но Му Гёль схватил её за руку, притянул обратно под струи и удержал на месте, заставляя полностью промокнуть. Её залитое водой лицо, на котором она даже не могла открыть глаза, за секунду посинело от холода. Му Гёль обхватил её щеки ладонями и присосался к нижней губе.

Вместо приторного запаха винограда он почувствовал вкус зубной пасты, которую сам же ей и дал, и настроение мгновенно улучшилось.

Он обхватил её всем телом, согревая, и осыпал поцелуями. Каждый раз, когда из-за льющейся воды она приоткрывала рот, чтобы сделать судорожный вдох, он жадно проникал внутрь. Бежевый пуловер намок настолько, что потемнел до коричневого и намертво прилип к телу.

— Хо-холодно... мне холодно...

Он провел рукой по её спине и забрался под мокрую ткань пуловера. Когда он расстегнул застежку бюстгальтера, ледяная вода хлынула прямо на её грудь. Чан Си Ын съежилась и прижалась к нему. Пытаясь укрыться от холодных струй, она отдалась Му Гёлю, излучающему жар, и потерлась замерзшей щекой о его ладонь.

Му Гёль дотянулся до крана, сделал воду теплой и прижал девушку к стене кабины. Запустив руку под пуловер, в расстегнутый бюстгальтер, он сжал её замерзшую грудь и принялся нащупывать молнию на юбке — сбоку и сзади. Найдя бегунок на пояснице, он было попытался его расстегнуть, но, не выдержав, нетерпеливо просунул руку под пояс и провел ладонью по гладкой коже.

— Ха...

Он оторвался от её губ, которые до этого сосал и покусывал с таким остервенением, будто хотел съесть, и посмотрел на неё. Чан Си Ын, крепко зажмурившись и впитывая его тепло, издала тихий, сладкий вздох. Совершенно не понимая, почему Му Гёль вдруг прервал поцелуй, она пробормотала «Холодно...» и прислонилась лбом к его разгоряченной груди.

— С ума сойти можно.

Блядь, она что, решила выжать меня досуха? Зачем доводить до такого? Я и так уже ничего не соображаю. Почувствовав под юбкой лишь обнаженные бедра и ягодицы — она была без белья, — Му Гёль едва не кончил на месте, как прыщавый подросток.

От одного осознания, что под тонким слоем ткани эта женщина стоит перед ним абсолютно голая, внутри всё заполыхало.

Он стянул с неё тяжелый мокрый пуловер, едва ли не разорвав его, и отшвырнул бюстгальтер, повисший на плечах. Когда он расстегнул молнию и сдернул юбку на пол, её обнаженное тело предстало перед ним без единой преграды. Плоский низ живота, худые, но рельефные бедра, легкий пушок — всё уже блестело от воды.

Сердце колотилось так, словно он бежал марафон, а тело горело таким жаром, что он даже не помнил, как на него лилась ледяная вода. Казалось, если он сию же секунду не обнимет её, дрожащую от холода, то просто взорвется. Он жадно пожирал её, словно обезумевший. Терся членом о её половые губы — скользкие не от воды, а от её собственных соков, — и, тяжело дыша, как зверь, в ответ на её стоны, кусал и посасывал нежную плоть.

Его головка то и дело останавливалась перед входом, скрытым влажной плотью, из которого непрерывно сочилась смазка. Стоило лишь чуть надавить, и он мог бы проникнуть внутрь. Несмотря на то что лоно казалось плотно сжатым, всё было настолько влажным, что, протолкни он член, она бы втянула его целиком, до самого основания.

Это, без сомнения, было опасно.

Эта молодая жена, так легко оказавшаяся в его власти, казалась ему равной, но их отношения таковыми не являлись. Подобно тому, как кошатники в шутку называют себя прислугой своих питомцев, слово «супруга» в их случае было скорее фигурой речи.

Все решения в их браке принимал Му Гёль.

Начать всё это, закончить — это был его выбор. И Чан Си Ын прекрасно осознавала этот перекос.

Он планировал лишь гладить её по голове и баловать, словно милого питомца, но никак не мог взять под контроль собственные эмоции.

Как и в тот момент, когда он впервые кончил в неё и встретился с ней взглядом в странном оцепенении удовольствия, в его голове громко звенел сигнал тревоги. Ему было крайне неприятно, что из-за слов, брошенных по пьяни, может произойти что-то незапланированное. Точно так же его пугала мысль, что роли поменяются, и он потеряет контроль. Его и так бесило, что он не властен над мыслями этой женщины, поэтому поддаться моменту сейчас было бы фатальной ошибкой.

Импульсивность должна оставаться в рамках контроля.

Му Гёль поцеловал её в губы, чуть резче, чем обычно. В какой-то момент шум воды стих. Похоже, она дотянулась до крана и выключила душ.

Он крепко обхватил её худые, с выступающими косточками бедра вместе с мягкими ягодицами и прижал к себе вплотную. Чмок. Он с силой втиснул головку в узкую влажную щель между её ног.