— Когда я еще находилась во владениях Осборнов, Вдовствующая императрица прислала мне письмо, — объяснила Персефона. — Она писала, что если меня пригласят на свадьбу подруги, мне непременно стоит заглянуть во дворец.
— Вот как. Стало быть, вы весьма близки с нареченной императрицей, — отозвался Оскар. — Проделать столь долгий путь с самого Севера наверняка было непросто.
— Да, мы близки. Чрезвычайно.
— Проходите.
Оскар первым двинулся вперед. Подавляя подступающую тревогу, Персефона последовала за ним. Неужели он в чем-то меня подозревает? — испуганно пронеслось в ее мыслях.
Герцог Тейлор остановился перед дверью комнаты, которая меньше всего походила на роскошные покои, где могла бы обитать Вдовствующая императрица.
— Ваше Величество Вдовствующая императрица, леди Персефона из рода Осборнов явилась засвидетельствовать вам почтение.
Персефона замерла от крайнего напряжения. Может, все-таки стоило довериться указаниям графа Лаписа и пробраться сюда тайно? Не слишком ли дерзко я поступила, заявившись вот так открыто? Но ведь граф Лапис сам уверял, что в обычном визите нет ничего предосудительного...
Ей показалось, будто целая вечность прошла, хотя на деле минуло несколько мгновений, прежде чем из-за двери раздался голос Вдовствующей императрицы:
— Пусть войдет.
Оскар отворил дверь и учтивым жестом пригласил гостью войти.
— Прошу вас, миледи.
— Благодарю, ваша светлость.
Персефона расправила плечи и как можно спокойнее переступила порог. Вдовствующая императрица Стефания полулежала на длинной софе. Никаких змей поблизости видно не было.
— Рада приветствовать Ваше Величество Вдовствующую императрицу.
— Добро пожаловать. Надеюсь, ты добралась без приключений?
К счастью, Стефания не стала упрекать ее за то, что она явилась столь открыто.
— Да, Ваше Величество. Однако... Его Величество Император лично дозволил мне этот визит.
Стефания нахмурилась:
— Император дозволил тебе прийти? И что же он сказал?
Персефона в подробностях пересказала все, что смогла вспомнить из недавнего разговора с государем. Стефания слушала ее, лениво постукивая пальцами по диванной подушке, на которую опиралась локтем.
— Стало быть, слухи не врут, и этот мальчишка-император действительно совершенно потерял голову из-за бабы?
— По крайней мере, мне показалось именно так, — поспешно ответила Персефона. — Элеонора всегда росла на редкость искушенной в соблазнении мужчин. Думаю, даже императору не под силу устоять перед ее чарами.
— Если подумать, вы ведь когда-то дружили с будущей императрицей. Должно быть, после той войны за владения ваши отношения вмиг разладились. Представляю, как тебе сейчас горько.
Персефона поспешно возразила:
— Вовсе нет, Ваше Величество. На самом деле я никогда особо не жаловала Элеонору. Она слишком многое у меня отняла.
— Слишком многое отняла... — протянула Стефания. — И я могу верить твоим словам?
Персефона тут же опустилась на колени и низко склонила голову:
— Ваше Величество Вдовствующая императрица! Род Осборнов бесконечно предан вам. Молю, не сомневайтесь в моей верности.
— На свете нет ничего более зыбкого и фальшивого, нежели верность, о которой заявляют лишь на словах.
— Я докажу свои намерения делом, Ваше Величество, чтобы вы могли ни в чем не сомневаться.
— Что ж, это как нельзя кстати, — голос Стефании внезапно повеселел. — Ну же, поднимайся скорее. У меня есть к тебе одна крайне важная просьба. Этот негодяй-император полностью отсек мои руки и ноги, лишив верных слуг, так что мне больше не на кого опереться, кроме тебя.
Персефона внутренне возликовала, однако поспешила скрыть свою радость. Поднимаясь с колен, она устремила на Стефанию взгляд, полный искренней тревоги и сострадания.
— Прошу, приказывайте, Ваше Величество! Ради вас я готова без колебаний пожертвовать собственной жизнью.
— Прекрасно, твои речи даруют мне истинное утешение. Подойди-ка ближе.
Стоило Персефоне сделать несколько шагов вперед, как Стефания приняла более чинную позу и крепко сжала ее ладонь. Прикосновение ее пальцев оказалось настолько влажным и леденящим, что девушка едва не отдернула руку, но вовремя пересилила себя.
— Персефона, ради нашего великого дела я уже подготовила все необходимое. Осталось нанести лишь финальный штрих, однако сама я, как видишь, связана по рукам и ногам и отчаянно нуждаюсь в надежном исполнителе. Готова ли ты приложить все силы ради меня?
— К-конечно, Ваше Величество! Если уж вы сами терпите подобные лишения ради великой цели, разве смею я, ваша покорная слуга, в чем-то отказать?
— В таком случае я доверюсь твоим словам. Персефона... мне нужно сердце непорочной девы.
Ей показалось, будто она ослышалась.
— Простите?..
— Я говорю, что мне необходимо сердце чистой, не знавшей мужчины девушки.
Выпустив руку ошеломленной Персефоны, Стефания потянулась в сторону и извлекла небольшую деревянную шкатулку.
— Внутри сокрыт магический камень, оберегающий плоть от тлена. Тебе нужно вырезать сердце у девственницы, пока она еще жива, и поместить его в эту шкатулку. Затем, прямиком в день свадебного торжества, ты должна незаметно бросить его в пруд в самом дальнем углу Большого сада императорского дворца.
Что? Какое еще сердце? Какая девственница?
Персефоне прежде никогда в жизни не приходилось никого убивать. Пускай она ненавидела Элеонору до беспамятства и всей душой желала ей смерти, марать собственные руки она совершенно не планировала. Ей лишь хотелось, чтобы заносчивая выскочка оступилась и сгинула от рук Вдовствующей императрицы или кого-то еще.
Но убить человека, да еще и собственноручно вырезать сердце у невинной девушки...
— Н-но я... Ваше Величество, в моем распоряжении сейчас совсем нет надежных наемных убийц, которых можно было бы нанять для такого дела...
— К чему здесь наемники? Это поручение ты обязана исполнить лично. Чары возымеют силу лишь в том случае, если сердце будет извлечено рукой того, кто истинно предан мне.
— Н-но... я никогда прежде никого не лишала жизни...
Глаза Стефании вмиг налились яростью:
— Ты только что божилась, что готова пойти ради меня на смерть, а теперь, когда я открыла тебе душу, вздумала идти на попятную? Видать, грош цена твоим клятвам о верности! Или тебя подослал этот негодяй-император, чтобы выведать мои секреты? Теперь я и вовсе сомневаюсь, не столь же фальшива преданность всего графского дома Осборнов, как и твои пустые речи!
Эта удушающая, зловещая аура вмиг привела Персефону в чувство. Продолжи она упорствовать, и безумная Стефания сотрет весь род Осборнов с лица земли. Девушка поспешно рухнула на колени:
— О нет-нет, что вы, Ваше Величество! Быть того не может! Я... я все сделаю! Я лично исполню ваше приказание!
Сковывавшая комнату леденящая угроза постепенно отступила.
— Ты справишься?
— Разумеется, Ваше Величество, я обязана справиться. Я сделаю это. Я непременно добуду сердце непорочной девы, сокрою его в этой шкатулке и вернусь во дворец.
— Очень на это надеюсь. Иначе я сочту, что весь род Осборнов предал меня.
— Да-да, конечно, Ваше Величество Вдовствующая императрица.
Спрятав заветную шкатулку на груди, Персефона покинула покои, шмыгая носом. Из-за столь жуткого и непредвиденного поручения слезы сами собой подступали к глазам, готовые брызнуть потоком, однако она из последних сил сдерживала рыдания. Все потому, что стоявший неподалеку Оскар Тейлор наблюдал за ней с явным недоумением на лице.
— Вдовствующая императрица изволила отчитать вас?
Персефона вымученно улыбнулась:
— Вовсе нет. Просто для меня величайшая честь — удостоиться личной аудиенции столь высокой особы.
— Ах, стало быть, это слезы глубокого благоговения и восторга.
— Да, именно так...
Пока они обменивались с Оскаром ничего не значащими репликами, все ее мысли были заняты лишь одним: ей придется отнять чужую жизнь.
Что же мне делать? Где вообще искать непорочную девицу?
Вдовствующая императрица доверила ей тайну огромной важности. Если она ослушается или попытается сбежать, Стефания сочтет это вероломным предательством и уничтожит ее.
И ладно бы меня, так ведь под удар попадет весь наш род... Знай я, во что ввязываюсь, ни за что на свете не приехала бы в столицу!
Ей до безумия хотелось наплевать на честь семьи и просто сбежать куда глаза глядят, но она прекрасно понимала, что скрыться от всевидящего ока Вдовствующей императрицы ей нигде не удастся.
Мне придется это сделать. Да и что тут такого сложного? Женщин вокруг пруд пруди, к тому же Стефания не требовала лишить жизни благородную леди. Можно просто схватить какую-нибудь девку в трущобах и прикончить.
Ей действительно предстояло пойти на убийство.
В самом деле, почему нет? Элеонора во время недавней войны самолично перебила десятки рыцарей нашего дома. Чем этот случай отличается от моего? Мне, в отличие от нее, нужно лишить жизни всего одного человека, так что моя ноша куда легче. Если уж эта выскочка способна проливать чужую кровь, то и мне пора научиться делать то же самое, если я хочу совладать с ней.
Она окончательно укрепилась в своем решении.
Это вовсе не трудно. Стоит мне безупречно выполнить поручение, и Вдовствующая императрица щедро вознаградит меня, сделав своей правой рукой.
Ей было до безумия любопытно взглянуть на выражение лица Элеоноры, когда она займет место личной фрейлины Вдовствующей императрицы. Окончательно закрепив в душе этот мрачный обет, Персефона решительно зашагала в сторону тренировочной площадки рыцарей. Ей нужно было во что бы то ни стало убедить Франклина бросить этот нелепый фарс и немедленно вернуться во владения Оуэнов.
***
В самый разгар изнурительной тренировки к Франклину приблизился один из полноправных рыцарей.
— Франклин Оуэн.
Франклину до глубины души претило, что какой-то безродный вояка смеет столь бесцеремонно окликать его по имени, однако в этих стенах ему приходилось мириться с местными порядками.
— Что еще? — буркнул он.
— Нареченная императрица изволила прибыть сюда. Ступай в комнату отдыха.
При одном упоминании о нареченной императрице всю его усталость как рукой сняло. Франклин тут же швырнул учебный клинок на землю и со всех ног помчался к комнате отдыха.
С грохотом распахнув дверь, он застыл: прямо посреди комнаты стояла девушка, один взгляд на которую приносил удивительное чувство свежести и умиротворения. Франклин сделал широкий шаг вперед и раскинул руки для объятий:
— Эли!
Однако его порыв был грубо прерван. Неотступно следовавший за Элеонорой Ио мертвой хваткой перехватил запястье Франклина.
— Перед тобой нареченная императрица. Прояви должное почтение.
— Да ты хоть знаешь, кто перед тобой стоит? Я же...
— Оруженосец, — отрезал Ио. — Или ты успел позабыть уставы нашего ордена? Твой титул за пределами этих стен не имеет здесь ни малейшего веса, значение имеет лишь воинское мастерство. К слову, я — заместитель командира Белых рыцарей. Желаешь скрестить со мной клинки и проверить свои силы?
Звание заместителя командира Белых рыцарей несло в себе колоссальное, удушающее давление.
— Нет, — процедил Франклин.
— В таком случае я повторю еще раз: выкажи должное почтение Ее Высочеству нареченной императрице.
Бессильно скрежеща зубами от бушевавшей внутри злобы, Франклин был вынужден слегка склонить голову перед Элеонорой:
— Приветствую нареченную императрицу.
Наблюдавшая за этой сценой с едва заметной ироничной улыбкой Элеонора повернулась к своему защитнику:
— Оставьте нас, сир Бастид. Мне нужно переговорить с молодым герцогом Оуэном наедине.
— Слушаюсь. Я буду дежурить прямо у дверей. Если он позволит себе лишнего — немедленно зовите на помощь.
Стоило Ио покинуть комнату отдыха и затворить за собой дверь, как Франклин вновь настойчиво развел руки для объятий.