Летний зной стоял удушающий. Юнь Лин склонила голову и принялась методично сметать опавшие листья — ни минуты передышки. Работа, рассчитанная на трёх служанок, свалилась на неё одну, а две другие просто наблюдали. Не управится — по возвращении накажут.

Пот блестел на гладком лбу, пропитал виски. Ладони горели огнём — на них были багровые полосы и волдыри. Боль мешала сжимать метлу как следует, но она продолжала мести.

Когда смена кончилась и она вернулась в столовую, её ждала та же картина, что и вчера: жидкое варево и несколько увядших листьев. Остальные служанки косились на неё, давясь смехом за ладонями.

Юнь Лин смолчала. Она налила остатки похлёбки в миску и принялась размешивать. В эту минуту к ней подошла служанка в зелёном и с силой опрокинула миску — содержимое плеснуло на неё. Рисовые зёрна прилипли к лицу.

— Евнух Ван сказал, ты неблагодарная и родилась низкой, — усмехнулась она. — Не заслуживаешь такой хорошей еды.

— Тебе ещё повезло, что евнух Ван тебя вообще заметил. Не испытывай судьбу, — вторила другая.

Группа служанок смотрела на унижение Юнь Лин, их хохот разносился по комнате.

Юнь Лин поднесла руку к лицу и стёрла разлитую похлёбку и рисинки. Медленно, очень медленно подняла голову. Её брови — как тушь с картины, длинные ресницы — чёрные, как вороново перо, носик тонкий, маленький, губы от природы алые. Её красота, словно хрупкий цветок, сияла среди прочих служанок.

Мягкие, выразительные глаза — как волнистые облака, затянутые лёгкой дымкой. Стоило взглянуть в них — сердце таяло.

Несмотря на унижение, гнева она не выказала. Вместо этого она посмотрела на служанку в зелёном и тихо позвала:

— Сестра Лу Чжу. Я знаю, моё низкое положение не позволяет мне принимать милость евнуха Вана. Я понимаю, сестра Лу Чжу просто прямолинейна, но всем известно, что у вас доброе сердце. Я также знаю: от некоторых вещей не уйти, поэтому никогда не держала на вас обиды, — голос Юнь Лин был мягок.

— Сестра Лу Чжу, вы добра, — снова позвала Юнь Лин, всё так же нежно. — Не могли бы вы поговорить с евнухом Ваном за меня?

Даже после унижения, которое устроила ей Лу Чжу, она не держала ни зла, ни обиды. Её глаза — как осенняя вода — выражали наивную, жалобную мольбу, и всякий, кто смотрел на неё, чувствовал, как у него щемит сердце.

Лу Чжу заколебалась, неуверенно шагнув назад. Выражение её лица оставалось жёстким, но голос чуть смягчился:

— У меня нет такой власти. Я просто выполняю приказы евнуха Вана. Если тебе не нравится — иди сама к нему. Может, тогда перестанешь унижаться каждый день.

С этими словами она развернулась и ушла, остальные служанки потянулись за ней.

Наконец-то неприятности кончились.

Юнь Лин подобрала оставшуюся половину миски риса и съела.

Вернувшись в свою комнату, она увидела ту же картину, что и в столовой: даже постель облили водой.

Юнь Лин опустила глаза и молча вошла. Она давно перестала с ними спорить.

***

Ночь опустилась. Полная луна висела высоко в небе. Лунный свет был бледен, ночь тиха.

Все спали, но Юнь Лин сидела снаружи, глядя на луну.

Восход и закат, рост и убывание луны — день за днём, год за годом — всё одно и то же. Даже солнце с луной, такие высокие и могучие, и те заточены в этом маленьком мире.

— Сестрица... — раздался за спиной тихий голосок.

Юнь Лин обернулась и увидела маленькую девочку Жу Дун, которая кралась к ней. Из-за пазухи та извлекла маленький бумажный свёрток. Развернув его, показала половину паровой булочки.

— Сестрица Юнь Лин, я тайком спрятала это для тебя.

Юнь Лин, голодная целый день, посмотрела на половинку булочки и протянула руку.

— Спасибо, Дундун. — добавила она шёпотом. — Иди скорее обратно, не дай им увидеть.

— Ладно, — прошептала Жу Дун.

Послушная, как всегда, Жу Дун вмиг исчезла за дверью.

Служанки и евнухи по наущению Ван Дадэ изолировали, терзали и травили Юнь Лин. Никто не смел ей помочь. Жу Дун, которой всего тринадцать лет — не должна была нести её бремя.

Ван Дадэ был помощником надзирателя Императорского дворца, а его крёстный отец — евнух Ли — пользовался поддержкой самой императрицы. Никто не смел перечить.

У этого Ван Дадэ были извращённые, порочные желания. Он наслаждался, когда мучил низких служанок. Несколько девушек уже вынесли на руках — кровь текла из нижней части тела — и вскоре они умирали.

Жизнь в глубине дворца всегда была шаткой, но для низких служанок — особенно.

Те, кого забили до смерти, кого бросили в сухие колодцы, кого утопили — всё это было обычным делом.

Жизнь принадлежит не тебе.

И теперь Ван Дадэ положил на неё глаз.

Когда-то Юнь Лин служила в покоях красавицы¹ Лю. Старательная, внимательная, с приятной речью — она полюбилась госпоже. Но из-за своей выдающейся красоты красавица Лю держала служанку на расстоянии — не желая, чтобы та угрожала её положению, пусть даже нрав у Юнь Лин был славный. Красавица Лю не обижала её, так что жизнь была более-менее сносной. Но после того, как красавица Лю умерла при родах, Ван Дадэ принудил Юнь Лин и перевёл её на низкую должность уборщицы, подвергая всяческим трудностям и давлению, заставляя сдаться и стать его наложницей.

Через несколько дней, должно быть, у Ван Дадэ кончится терпение.

А она, низкая служанка, чья госпожа мертва и которой не на кого положиться, — бессильна и почти обречена.

Вытерев воду с постели, Юнь Лин забралась на неё и вскоре погрузилась в тревожный сон.

***

В кромешной ночи полыхают пожары. Всюду трупы, смрад крови застилает воздух, хлещет проливной дождь.

Служанки и евнухи с воплями разбегаются в ужасе.

Юнь Лин хочет бежать, но понимает: ноги не двигаются. Она поднимает глаза — и стрела, пронзая ветер и дождь, летит прямо в неё. Стрелу не остановить. Пронзает тело.

Дождь капает с дворцовых карнизов, капля за каплей, тяжело бьёт по синим каменным плитам.

Кто-то падает позади неё.

В кровавом хаосе молодой мужчина в доспехах, с мечом, обагрённым кровью, идёт к ней шаг за шагом. Чем ближе, тем яснее его лицо.

Шестой принц — Се Цзюэ!

Кто-то рядом восклицает: «Разве Шестой принц не заточен в Холодном дворце...» Фраза обрывается — удар настигает говорящего.

Се Цзюэ, одетый в холодную железную броню, с бледным лицом, забрызганным алой кровью, похож на мрачного адского демона. Он поднимает меч на неё — и лезвие проходит сквозь тело.

***

Юнь Лин распахнула глаза, судорожно вздохнув, — поняла, что это был сон.

Она закашлялась, пытаясь отдышаться, и осталась лежать. Капли воды стекали со лба и по волосам, скатываясь на изящный подбородок.

Служанка, плеснувшая на неё водой, стояла подбоченясь и насмехалась:

— О, возомнила себя благородной госпожой во дворце, спишь аж до полудня?

По наущению Ван Дадэ все пользовались любой возможностью её унизить.

Юнь Лин молчала — её мысли всё ещё блуждали во сне.

Шестой принц... фигура, о которой во всём дворце почти не говорили. Слабый, но жестокий, с тягой к кровопролитию. Холодный дворец? Вспомнив восклицание того евнуха, Юнь Лин недоумевала. Разве Шестой принц не живёт в Зале Чистой Луны? Откуда ему взяться в Холодном дворце?

И почему ей так ярко снится именно он?

Поначалу она посчитала это совпадением, но несколько ночей подряд продолжала видеть во сне этого властного Шестого принца. Сны были страшными — она просыпалась вся в холодном поту.

***

После смены, всё ещё погружённая в мысли о снах, она направилась к горам за дворцом. Обогнув каменную горку, Юнь Лин вдруг услышала мягкий, приторный мужской голос и женский кокетливый смех.

Подняв глаза, она увидела Ван Дадэ. В тёмной униформе евнуха, бледнолицый и безбородый, лет тридцати, толстый — он трогал лицо какой-то служанки.

Его глаза были мутными, похотливыми, повадки — вульгарны.

Неизвестно, по своей ли воле служанка была с Ван Дадэ, но Юнь Лин едва могла защитить себя, не то что помочь другой.

Это был укромный уголок дальнего сада, куда редко заглядывали. Юнь Лин выбрала эту тропинку, чтобы избежать встречи с Ван Дадэ, но неожиданно наткнулась прямо на него.

Затаив дыхание, она начала тихо отступать, стараясь не издавать ни звука.

Сделав несколько шагов назад, она развернулась, чтобы вернуться той же дорогой, как вдруг резкий голос пронзил ей уши:

— О, да это же Юнь Лин? Решила прийти к старику сама?

Голос, как ядовитая змея, заполз в ухо — холодок пополз по спине.

Обернувшись, она увидела Ван Дадэ и ту служанку прямо за собой.

Он явно ждал её здесь.

Юнь Лин поклонилась и прошептала:

— Евнух Ван.

Служанка рядом заговорила первой:

— Такая красивая девочка. Истинное счастье для евнуха Вана. Только не забывай старую дружбу ради новой, ладно?

— Ах ты, сладкая моя... — его толстый палец потянулся к служанке. — Не бойся, я всегда буду любить тебя больше всех.

Юнь Лин почувствовала приступ тошноты.

Хоть Ван Дадэ был всего лишь надзирателем, он позволял себе такую наглую разнузданность в пределах дворца. Всё потому, что за его спиной стояли императрица и всесильные евнухи.

Его глаза, блестящие от похоти, скользнули по лицу и телу Юнь Лин.

Юнь Лин тут же опустила голову, сжала плечи, лихорадочно придумывая выход.

Она сказала:

— Евнух Ван, я глупа и несчастлива, проклята дурной судьбой. Я служила красавице Чэ и красавице Лю — и обе ушли из жизни. Я истинно не смею служить вам, евнух Ван. Вы человек великой удачи, прошу вас, не дайте мне стать вашим злым роком.

Во дворце служанка, которая приносит несчастье, из-за которой умирают господа, — дело серьёзное. Юнь Лин не оставалось иного выхода, кроме как надеяться, что это отпугнёт Ван Дадэ.

В пятнадцать лет тело Юнь Лин расцвело: грудь налилась, талия стала тонкой — цветок в полном соку, яркий и пышный.

Ван Дадэ плотоядно улыбнулся:

— Думаешь, я испугаюсь? Это ведь просто отговорка.

Служанка рядом с ним вставила:

— Господин Ван Цзяньчэн² — любимец самой императрицы. Пойдёшь за ним — заживёшь в роскоши, в золоте и шелках. Будто счастье в прошлой жизни выпало. — Видя, что Юнь Лин не реагирует, она усмехнулась: — Низкая служанка, а туда же, нос задирает. Думает, что только из-за внешности сможет взлететь и стать фениксом. Чего с ней церемониться, господин Ван Цзяньчэн!

Юнь Лин шагнула назад.

— Я желаю лишь честно делать свою работу, ни золота, ни славы мне не нужно. Умоляю, евнух Ван, поймите.

Помолчав, она продолжила:

— Хоть я и самая ничтожная из служанок, я всё же человек. Если евнух Ван будет принуждать меня, мне останется только умереть и попросить Шангун³ заступиться за меня.

Она никогда не мечтала о повышении в чине и не хотела идти за каким-либо всесильным покровителем.

— Дрянь! Сама напрашиваешься! Какая-то Шангун для меня ничто! — Отказ за отказом, Ван Дадэ взбесился. Он схватил Юнь Лин за руку и потащил к бамбуковой роще — намерения его были ясны. — Какая разница, что умрёшь? Перед смертью сперва позабавь старика.

Юнь Лин отчаянно отбивалась. Хоть силой она уступала Ван Дадэ, но вырваться всё же сумела. Только она открыла рот, чтобы закричать, как чья-то рука тяжело зажала ей рот.

Подняв глаза, она увидела ту самую служанку.

Отвратительное лицо Ван Дадэ нависло над ней. Толстая рука грубо сжала тонкое запястье Юнь Лин, похотливо погладила, а затем потянулась к вороту.

— Кричи, дрянь. Посмотрим, придёт ли кто тебе на помощь. Ах да, забыл тебе сказать. Тот старый хрыч, твой господин, попробовал заступиться. Мы его раз десять пырнули — не отпускал. Пришлось отрубить руки и скормить собакам.

У Юнь Лин покраснели глаза. Она уставилась на Ван Дадэ. Это он! Он убил её господина!

Внезапно послышались тяжёлые шаги — приближался отряд.

Они пришли.

Наконец-то пришли.

Юнь Лин выиграла время. Ей удалось дождаться, пока патруль императорской стражи доберётся до этого места. Хоть это и был укромный уголок, любой шум привлёк бы их внимание.

Воспользовавшись тем, что они отвлеклись, Юнь Лин изо всех сил укусила служанку за руку. Та вскрикнула от боли.

Шаги стражников тут же повернули в их сторону.

Пользуясь моментом, Юнь Лин вытащила из рукава серебряную шпильку и вонзила Ван Дадэ в руку. Тот взвыл от боли и отпустил её. Она сразу бросилась прочь — к императорским стражникам.

— Сучка! Ты за это заплатишь! — донёсся ей в спину яростный крик Ван Дадэ.

***

Вернувшись в свою комнату, Юнь Лин обхватила колени руками и села на край постели.

Три месяца назад тело её господина достали из пруда с лотосами. Труп разложился так, что его было едва узнать.

Он был добрым человеком, не нажил врагов во дворце. Зачем кому-то бросать его в пруд?

Всё из-за неё.

За попытку спасти её, Ван Дадэ проткнул ножом её господина множество раз, отрубил руку и бросил в пруд с лотосами.

Её господин не дожил до того дня, когда она смогла бы скопить денег, чтобы обеспечить ему старость.

Слёзы катились по лицу, одна за другой. Юнь Лин уткнулась лицом в руки и заплакала — беззвучно.

Этот зверь, Ван Дадэ.

У двери послышался приглушённый разговор.

Юнь Лин быстро опустила руки, вытерла слёзы и забилась под одеяло, притворившись спящей. Через мгновение дверь со скрипом отворилась, и вошли несколько служанок. Увидев, что Юнь Лин спит, они и не подумали понижать голоса.

— Слышала? Шестого принца заточили в Холодный дворец!

Холодный дворец – не название конкретного дворца, а общее обозначение места заточения опальных наложниц или принцев. Часто это были заброшенные дворцы на дальней окраине

¹ Красавица (мэйжэнь) – наложница самого низкого ранга

² Цзяньчэн – надзиратель во дворце

³ Шангун – должность чиновницы, управляющей делами наложниц и служанок