Зимнее солнце было тёплым.

Юнь Лин старательно вынесла все одеяла наружу — проветрить. Прогретые солнцем одеяла стали мягкими и пушистыми, спать под ними будет ещё уютнее.

Она служила Шестому принцу уже больше полугода. Иногда ей приходилось сталкиваться с надменным обращением евнухов с Императорской кухни и холодными взглядами других. У Шестого принца был непредсказуемый нрав, ему было непросто угодить, так что жизнь её была далеко не беззаботной. Но по крайней мере, она пока сбежала от Ван Дадэ. В пределах дворца Цзинсян Ван Дадэ не мог приказать другим служанкам травить её, да и возможности снова к ней приставать у него не было. В конце концов, он всё ещё боялся Шестого принца.

Сколько ей осталось жить — она понятия не имела.

Возможно, Шестой принц внезапно впадёт в ярость или случится что-то ещё — и она будет им убита. В этом дворце убить служанку так же легко, как переломить стебель лотоса.

Она могла лишь изо всех сил стараться не гневить Шестого принца и делать его счастливым. Она должна быть осторожной и осмотрительной, не мешать ему и, самое главное, не замечать ничего, не узнавать никаких секретов. Возможно, тогда она сможет прожить немного дольше.

Она была жадной — её желания простирались дальше простого выживания.

Юнь Лин подняла голову, глядя на палящее солнце и бескрайнее голубое небо, по которому лениво плыли облака.

Но в её снах небо было окрашено в красный цвет пламенем и кровью.

Был ли это бунт или что-то ещё — в её снах Шестой принц становился будущим императором.

Внутри этого дворца даже служанки имели иерархию. Служанка, которая прошла с новым императором через трудные времена, естественно, занимала особое положение.

Главное было заставить Шестого принца ослабить бдительность рядом с ней.

Последние полгода в Холодном дворце Юнь Лин была осторожна и осмотрительна, служила ему с тщательной заботой и вниманием. Однако, если не было причины, Шестой принц никогда не позволял ей приближаться к себе. Он был холоден и непостижим, мысли его были загадкой.

Она не могла слишком стараться выделиться — это только заставило бы его заподозрить неладное в её мотивах.

Хотя на самом деле она именно этого и хотела.

Пользуясь короткими вылазками за едой, Юнь Лин узнавала о текущем положении дел во дворце. Борьба за престол накалялась: благородная супруга Чжан и императрица участвовали в жестокой битве за власть.

Говорили, несколько дней назад у императрицы отобрали Печать Феникса¹ из-за выкидыша госпожи² Лю. Седьмого принца также сурово отчитал Великий наставник³ Сяо за его витиеватое и бессодержательное сочинение. Эта новость распространилась по дворцу как лесной пожар, став главной темой для разговоров.

Всё это, вероятно, было делом рук благородной супруги Чжан и Третьего принца.

Хотя Юнь Лин была всего лишь низкой служанкой, она внимательно следила за каждым событием во дворце, независимо от его важности.

Понимать корень вещей означало знать, как улучить момент, а в этом дворце выжить могли только те, кто умел плыть по волнам власти.

Она пробыла в Холодном дворце полгода, а по её снам, ещё через полгода Шестой принц поднимет мятеж. Как же ей завоевать его доверие до этого срока?

Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо на западе в оттенки оранжевого и золотого.

Юнь Лин понесла чистый, высушенный на солнце плащ из лисьего меха в спальные покои Шестого принца.

***

Тускло освещённую комнату озаряло мерцающее пламя свечи, отбрасывая тёплые блики на острые черты лица мужчины, но не в силах рассеять ледяной холод в его взгляде.

— Сделай так, чтобы поднялось побольше шума, чтобы старый хрыч был вынужден вмешаться и защитить Се Кана. Только тогда благородная супруга Чжан станет по-настоящему осторожной, — голос Се Цзюэ был низким и угрожающим. Его бледные, тонкие пальцы держали маленький клочок бумаги над пламенем свечи — он быстро превратился в пепел.

В тени напротив него сидела другая фигура.

Молодой человек в сером протянул ему мешочек с лекарством.

— Это лекарство, которое приготовил учитель, по твоей просьбе. После того как примешь его, твоё тело будет выглядеть слабее, и ты будешь каждый день кашлять кровью.

— Непросто было пробраться мимо всей этой стражи, чтобы добраться сюда, — нахмурился Чэнь Чжань. — Зачем тебе это лекарство? Слухи о твоём слабом здоровье уже распространяются. Император ослабил бдительность — зачем принимать это? Это лекарство — не обычное зелье, после него начнётся мучительная боль, непрерывная рвота кровью — словно тебя тысячу раз режут ножом.

Всем было известно, что император Цзиннин питал глубокую привязанность к императрице Чжаохуэй и осыпал любовью своего шестого сына.

Но в стенах этого дворца открытая привязанность императора была мишенью — ясной как день.

Открытая любовь, скрытая защита.

Любовь императора Цзиннина к Се Цзюэ на самом деле была пропитана страхом и осторожностью.

Император Цзиннин давно относился к Се Цзюэ с подозрением, и только после того, как тот был заточён во дворце Цзинсян и ослаблен болезнью, сердце императора обрело покой — ему больше не нужно было постоянно испытывать, остерегаться и подавлять сына.

Се Цзюэ сказал:

— Через полмесяца — годовщина смерти моей матери.

Чэнь Чжань посмотрел на него с недоумением.

— Мне нужно ненадолго покинуть дворец, повидаться со старым Великим наставником Сяо, — Се Цзюэ медленно поднял глаза. — Великий наставник Сяо прямолинеен и честен, но также безнадёжно неподдатлив.

Чэнь Чжань покачал головой, не одобряя.

— Ты заточён здесь — покинуть дворец будет нелегко. К тому же старый Великий наставник Сяо — не тот человек, которого легко уговорить.

— Этот старый дурак притворяется добродетельным, изображая перед двором заботливого отца. Через несколько дней пусть мой дядя упомянет при дворе годовщину смерти моей матери. Вдобавок к моему ухудшающемуся здоровью и скорой смерти у него не останется выбора, кроме как притворно согласиться. А что до старого Великого наставника Сяо — как бы ни был он неподдатлив, он подумает о своём внуке, Сяо Цибае. А Сяо Цибай — умный малый, — Се Цзюэ поставил чашку с чаем.

Чэнь Чжань задумался.

— Хорошо, я вернусь и всё устрою. Кроме того, лекарство, которое учитель дал старому императору, уже некоторое время действует — должно быть, пора.

— Пока подожди, ещё не совсем готово.

Чэнь Чжань кивнул и сказал:

— Я приказал людям проверить ту служанку. Похоже, Ван Дадэ давно положил на неё глаз, и она, должно быть, была в отчаянии, когда попала в Холодный дворец. Ничего другого не ясно. В этот критический момент мы не должны дать старому императору повод что-то заподозрить.

Неважно, кому эта служанка предана — пока она ведёт себя прилично, лучше не делать лишних движений.

Старый император глубоко подозрителен, а ум его ясен как зеркало. Люди, которых он прислал, должно быть, работают на императрицу и благородную супругу Чжан. Он закрывает на это глаза, но это также и способ следить за Се Цзюэ.

Он остерегается Се Цзюэ, и он остерегается особняка герцога Чэня. За последние несколько лет старый император улучил несколько моментов, чтобы урезать власть особняка герцога Чэня — той самой силы, которая помогла ему взойти на трон. И всё же он лицемерно поддерживает свою репутацию доброго правителя, раздавая ничтожные награды, чтобы умиротворить их. А к Се Цзюэ он притворно проявляет ещё большую привязанность.

Чем больше он выказывает привязанности, тем более испуганными и враждебными становятся императрица и благородная супруга Чжан по отношению к Се Цзюэ. В результате Се Цзюэ все эти годы приходилось ступать по дворцу осторожно, выдерживая бесчисленные интриги и заговоры.

Вот так «добрый правитель» и «любящий отец».

Без наблюдения старый император, естественно, не мог чувствовать себя спокойно.

— И кстати, — Чэнь Чжань отпил глоток цветочного чая из своей чашки и сказал с понимающей улыбкой, — эта маленькая служанка совсем одна так эффективно управляет огромным дворцом Цзинсян. Видно, что она очень предана тебе.

Се Цзюэ одарил его холодным взглядом, и Чэнь Чжань немедленно замолчал. Уже поздно, пора возвращаться.

Пламя мерцало и плясало, отбрасывая танцующие тени на стену.

После долгого молчания у двери раздались шаги, а затем тихий стук. Мягкий голос произнёс:

— Ваше Высочество, ваш плащ постиран.

Почему-то из комнаты не последовало ответа.

Юнь Лин опустила голову и терпеливо ждала.

С резким скрипом дверь открылась изнутри. Высокая фигура, источающая леденящую, хрупкую атмосферу, медленно появилась — Шестой принц.

Его появление, казалось, усилило холод зимней ночи. Его взгляд упал на маленькую служанку, стоявшую перед ним.

Юнь Лин, казалось, не заметила ничего необычного. Она развернула свежевыстиранный и высушенный на солнце плащ из лисьего меха, затем осторожно помогла ему надеть его, её яркие глаза были полны заботы.

— Ваше Высочество, на улице очень холодно.

Она не отступила сразу, выражение её лица было спокойным.

— Осмелюсь заметить, Ваше Высочество, я искренне беспокоюсь о вашем здоровье.

— Беспокоишься? — безучастно сказал Се Цзюэ.

Юное лицо маленькой служанки в розовом раскраснелось от искреннего беспокойства, когда она ответила:

— Ваше Высочество, вы нездоровы, а зимой так холодно. В этом Холодном дворце придворный лекарь не может быть здесь постоянно. Я правда беспокоюсь о вас. Это единственный плащ из лисьего меха во дворце. Я вынесла его на солнце сегодня после обеда, чтобы он был тёплым. Надеюсь, он поможет вам немного защититься от холода.

Снаружи яростно завывал ветер.

Внутри мерцал тусклый свет свечи, отбрасывая тени на снежно-белую кожу Юнь Лин.

— Чего ты хочешь? — внезапно спросил Се Цзюэ, его тон был небрежным.

Изящный, вздёрнутый носик Юнь Лин покраснел от холода, в глазах её отражалась чистая искренность.

— Я только желаю, чтобы Ваше Высочество поскорее поправился и жил долго.

Снаружи шелестели листья, гонимые ветром.

Долгой жизни…

Казалось, очень давно кто-то другой говорил ему то же самое — желал ему долгой и счастливой жизни.

Как она посмела сказать такое.

— Кто ты такая? — спросил Се Цзюэ, на губах его играла лёгкая улыбка, голос был мягким, но жестоким.

Юнь Лин знала: даже заточённый здесь, он не будет смотреть на неё, низкую служанку, с каким-либо уважением. Он даже не считал, что она достойна его внимания. Служанки были рабами, не людьми.

Возможно, потому что она привыкла к такому презрительному отношению к себе как к служанке, а возможно, по какой-то другой причине, Юнь Лин, казалось, ничуть не обиделась. На её лице не было ни гнева, ни страха — только искренний взгляд, когда она сказала:

— Я знаю, что я ничтожна, Ваше Высочество, но моя забота о вас исходит из чистого сердца.

— Сердце служанки, — Се Цзюэ прищурил свои фениксовые глаза, нарочно замедляя речь. — Какое оно имеет значение?

Его пренебрежение и презрение были очевидны.

Юнь Лин тупо уставилась на него, в её глазах мелькнула боль и печаль, они увлажнились. Через мгновение она опустила голову и поклонилась, голос её был приглушён, когда она сказала:

— Ваше Высочество, простите меня. Это я... я была не в своём уме.

Голос её слегка дрожал, но она сдержала эмоции.

— Эта служанка уходит.

Се Цзюэ заметил её покрасневшие глаза и бледное лицо — его взгляд потемнел.

¹ Печать Феникса – официальная печать императрицы, символ её власти и статуса. Феникс — символ императрицы. Лишение печати означало временное отстранение от управления гаремом и политического влияния.

² Госпожа (Пин) – ранг наложницы, ниже супруги (Фэй)

³ Великий наставник – высокий титул, один из «трёх наставников» наследного принца.