Тело Гао Чана окаменело, он согнулся в пояснице, крепко сжимая кулаки:

— Я осознаю свою ошибку.

— У меня неотложные дела, я ухожу, — с этими словами он развернулся и вышел, уводя за собой группу стражников. В комнате внезапно стало тихо.

Се Цзюэ больше не мог держаться. Он сильно начал кашлять, изо рта хлынула кровь. Он закрыл глаза и откинулся назад, тело его обмякло.

Голос маленькой служанки, пропитанный паникой наполнил воздух:

— Ваше Высочество, Ваше Высочество, что с вами?

Только за дверью Гао Чан холодно рассмеялся.

— Он умирающий человек, — пробормотал он. — Посмотрим, как долго он сможет сохранять эту спесь. Пошли.

После того как Гао Чан и его люди ушли, Юнь Лин опустилась на колени, прикусила губу, изо всех сил помогая Се Цзюэ сесть. Она посмотрела на его бледное лицо и кровь, запятнавшую одежду, и на глаза её навернулись слёзы.

— Свора предательских псов, как они посмели напасть на Ваше Высочество!

Се Цзюэ закрыл глаза, дыхание его было поверхностным.

— Иди, позови придворного лекаря.

Юнь Лин коснулась его носа — почувствовала едва уловимое дыхание. Оно было таким слабым, и с каждой минутой она боялась худшего.

С большим трудом она помогла ему лечь на постель и натянула одеяло до самого подбородка. Сдерживая рыдания, она прошептала:

— Да, Ваше Высочество, подождите меня. Я приведу лекаря так быстро, как смогу.

Ни секунды не колеблясь, она выбежала из комнаты.

***

Ночь была густой и тяжёлой, тени деревьев колыхались на ветру.

У ворот Медицинского ведомства.

Юнь Лин, держа в руках именную табличку Се Цзюэ, приблизилась к Медицинскому ведомству, надеясь вызвать лекаря. Но двое молодых учеников преградили ей путь.

— Придворный лекарь Ван и придворный лекарь Чжан готовят лекарственную трапезу для императрицы. Никому не разрешается их беспокоить.

Готовить лекарственную трапезу в это время…

Юнь Лин взмолилась, в голосе её звучала неотложность:

— Но Шестой принц выхаркал много крови. Если мы будем медлить, его жизнь может оказаться в опасности. Прошу, позвольте мне увидеться с лекарем Ваном или лекарем Чжаном.

Двое молодых учеников стояли непоколебимо, голоса их были непреклонны:

— Нет, не разрешается. Если здоровье императрицы пострадает — кто понесёт ответственность?

— Но состояние Шестого принца не терпит отлагательств, — Юнь Лин умоляла, опускаясь на колени и кланяясь двум ученикам в глубоком поклоне. — Умоляю вас, прошу. Его Высочество — принц; если с ним что-то случится, мы тоже понесем ответственность за это.

Другой ученик насмешливо фыркнул:

— О, ты нам угрожаешь, маленькая служанка?

— Учитывая, что ты более-менее симпатична, мы оказали тебе некоторую любезность. Иначе тебя давно бы вышвырнули из Медицинского ведомства за такой шум.

Другой ученик прошептал:

— Заточённый, никчёмный человек — его смерть ничего не значит.

Юнь Лин прикусила губу, опустив голову, и промолчала. Было ясно, что эти двое намеренно преграждают ей путь. Похоже, кто-то приближённый к императрице желал Шестому принцу смерти. Некоторое время спустя она медленно поднялась с земли. Воспользовавшись тем, что они отвлеклись, она попыталась проскочить мимо них, крича на бегу:

— Лекарь Ван! Шестой принц тяжело болен, спасите его!

Не успела она далеко уйти, как ученики быстро настигли её и схватили за руку. Один из них с силой толкнул её на землю, рыча:

— Медицинское ведомство — не место для маленькой служанки, чтобы устраивать переполох!

Сила была такой великой, что Юнь Лин, не ожидавшая этого, тяжело приземлилась на колени и ладони, расцарапав руки о грубый пол. На ладонях выступила кровь, волосы растрепались, прядь тёмных волос упала, прилипнув к мокрой от пота щеке.

Несмотря на то, что её толкали и пихали, она упрямо оставалась на коленях, её маленькое, белое как снег лицо покрылось грязью.

В глубине ночи начался дождь — внезапный, сильный ливень, капли барабанили по земле.

Ученики, посчитав это зрелище неблагоприятным, развернулись и ушли, укрывшись под крышей. Один из них усмехнулся:

— Пусть себе стоит на коленях, если хочет, ничтожная тварь.

Дождь усилился, он лил так сильно, что сквозь стену воды трудно было что-либо разглядеть.

Юнь Лин, вывихнувшая лодыжку при падении, поковыляла к дереву в поисках укрытия. Сырая, холодная дворцовая одежда прилипла к телу, и её некогда розовые губы начали синеть от холода. Она обхватила себя руками, дрожа от холода, но отказываясь покидать своё место.

Она не верила, что никто не слышал её отчаянной мольбы.

Как раз в этот миг мимо прошло несколько дворцовых слуг.

Юнь Лин быстро схватила слугу за руку и тревожно сказала:

— Сестрица, ты ведь служишь благородной супруге Чжан, не так ли? Шестой принц тяжело болен. Я пришла просить придворного лекаря, но меня никто не пропускает. Пожалуйста, помоги мне.

Слуга с отвращением стряхнула руку Юнь Лин.

Двое учеников, охранявших дверь, однако, выглядели встревоженными. Они переглянулись, и один из них быстро ушёл внутрь.

Вскоре придворные лекари Ван и Чжан поспешно вышли, неся свои сумки с лекарствами. Юнь Лин вытерла дождь с лица и бросилась к ним навстречу:

— Господа лекари, Шестой принц при смерти, он нуждается в вашей помощи!

Белобородый лекарь Ван вскрикнул несколько раз:

— Почему вы не доложили об этом важном деле раньше? Быстрее, быстрее, уже может быть слишком поздно!

***

Внутри спальной комнаты.

Лекарь Ван сосредоточенно мерял пульс. Спустя долгое время он покачал головой.

Юнь Лин быстро шагнула вперёд и спросила:

— Господин лекарь Ван, как Шестой принц?

Лекарь Ван вздохнул и сказал:

— Хронический недуг трудно излечить. Слабое здоровье Шестого принца ухудшается. Если так продолжится…

Он не закончил предложение и повернулся спросить Юнь Лин:

— Его Высочество недавно простудился?

Юнь Лин помедлила и сказала:

— Его Высочество обычно не выходит из комнаты, только в последние несколько дней…

Лекарь Ван настаивал:

— А именно?

Юнь Лин замолчала, посмотрела на двух лекарей в комнате, помедлила и сказала:

— Его Высочество тосковал по покойной императрице Чжаохуэй, поэтому вышел из комнаты, чтобы помолиться за неё. Только что его обыскивали стражники… Должно быть, тогда он и простудился.

Лекарь Ван молча кивнул и опустил голову, выписывая рецепт для Юнь Лин.

— Сыновья почтительность¹ Его Высочества похвальна, но здоровье важнее всего. Следуйте этому рецепту: вскипятите три чашки воды до одной и дайте Его Высочеству выпить.

— Слушаюсь, — почтительно ответила Юнь Лин.

После ухода двух лекарей Юнь Лин переоделась и поспешила за лекарством. Лекарство было очень трудно выварить. За ним нужно было следить у огня — не слишком сильного и не слишком слабого — и на середине нужно было добавить ещё одну чашку воды.

На приготовление ушло целых два часа.

Когда она принесла драгоценное снадобье внутрь, Шестой принц уже проснулся, его длинные чёрные волосы ниспадали, он откинулся на изголовье кровати.

Юнь Лин взволнованно подошла с лекарством, шаги её ускорились, и она радостно сказала:

— Ваше Высочество, наконец-то вы проснулись.

Се Цзюэ поднял глаза, его тонкие губы всё ещё были бледны. Он с одного взгляда заметил чёрную сажу на кончике её розового носа.

Юнь Лин держала чашу с лекарством и подошла к постели, её миндалевидные глаза были полны тревоги, глаза покраснели.

— Хорошо, что Ваше Высочество проснулись, я действительно испугалась.

Она помешала лекарство в руке, чтобы остудить, затем медленно поднесла его к губам Се Цзюэ.

— Это лекарство, прописанное лекарем Ваном. Вы поправитесь, как только примете его.

Густое чёрное снадобье коснулось его губ. Се Цзюэ слегка опустил глаза. Он увидел явные шрамы и волдыри на её ладони — пересекающиеся, плотные, бросающиеся в глаза.

— Что случилось с твоей рукой? — мягко спросил он.

— Ах, — Юнь Лин застиг врасплох его внезапный вопрос, ладонь её слегка сжалась. — Я просто случайно упала и ушиблась, ничего серьёзного.

Упала…

Те очевидные волдыри были явно вызваны высокой температурой. От падения не могло быть таких обширных ссадин.

— Ваше Высочество, пейте лекарство, пока горячо. — В глазах Юнь Лин теплилась надежда. — Я долго его вываривала. Вам станет легче после того, как выпьете.

Се Цзюэ опустил голову и уставился на неё.

Спустя некоторое время.

Он взял из рук Юнь Лин чашу с лекарством и выпил всё залпом.

— Как ты уговорила лекаря прийти?

Юнь Лин протянула ему чистый платок:

— Жизнь Вашего Высочества была в опасности, я ни о чём другом не могла думать. Я побежала в Медицинское ведомство и умоляла лекаря Вана прийти взглянуть. Говорят, у лекарей сострадательное сердце. К счастью, Ваше Высочество благословенны, и я наконец дождалась его.

Она сказала только, что ждала его.

Но от ожидания нельзя стать такой растрёпанной, с руками, покрытыми ссадинами.

Се Цзюэ прижал кулак к губам и дважды кашлянул.

Его губы были бескровны, он всё ещё был очень слаб.

Юнь Лин быстро помогла ему лечь, затем натянула одеяло и заботливо укутала его, тревожно сказав:

— Ваше Высочество, вы ранены, вам нужно хорошо отдыхать.

***

Приближалась годовщина смерти покойной императрицы. Се Цзюэ, единственный сын императрицы Чжаохуэй, страдал сердечным недугом из-за скорби по покойной матери. Его болезнь трудно поддавалась лечению, и здоровье его неуклонно ухудшалось.

Его сыновья почтительность тронула небеса и землю.

Придворные сановники были тронуты и подали доклады с просьбой разрешить Шестому принцу временно покинуть дворец Цзинсян, чтобы помолиться за императрицу Чжаохуэй в годовщину её смерти.

Император, с разбитым сердцем, удовлетворил просьбу.

— Гао Чан осмелился ослушаться и проявить неуважение к императорской семье — он был уволен с должности и отдан под следствие за некомпетентность. Командующий императорской стражей заменён на наших людей. Похоже, императрица потеряла доверенного помощника, ц-ц-ц.

Чэнь Чжань вспомнил кое-что ещё и сказал, поддразнивая:

— И всё это благодаря твоей маленькой служанке. Без неё всё прошло бы не так гладко. Я слышал, она полчаса простояла под дождём, чтобы вызвать для тебя лекаря.

Се Цзюэ, с бесстрастным лицом, положил листок бумаги в пламя свечи, глядя, как он превращается в пепел.

Он ничего не сказал.

Чэнь Чжань смущённо замолчал.

***

Шестой принц, перенесший тяжёлую болезнь, выглядел ещё более хрупким — казалось, его дни сочтены.

В эту зиму ветер и снег казались суровее обычного, холод был таким пронизывающим, что, казалось, мог переломать кости.

Бледный солнечный свет, просачиваясь сквозь разбитые оконные стёкла, отбрасывал длинные, полосатые тени на холодную комнату.

На кровати за занавеской спал молодой человек в чёрной ночной одежде. Внезапно его красивые брови слегка нахмурились. Мгновение спустя он больше не мог сдерживать желание сесть.

Его чёрные волосы ниспадали на плечи, а лицо было бледнее нефрита. Се Цзюэ приподнялся на одной руке, прижав платок к губам, и издал приглушённый стон.

Тонкая струйка ярко-красной крови медленно сочилась из уголка его губ.

Прядь волос прилипла к острому очертанию его челюсти — вид хрупкий и растрёпанный одновременно.

Се Цзюэ опустил голову, закрыл глаза, ожидая, пока волна мучительной боли — словно иглы вонзаются в кости — утихнет.

Эта агония будет продолжаться ещё несколько дней.

Но эта боль для него ничего не значила.

Он держал глаза закрытыми, рассеянно протянув руку, чтобы отдёрнуть занавеску. Взгляд его внезапно застыл.

Измученная маленькая служанка, опершись рукой о край кровати, положив лоб на предплечье, уснула — сама того не осознавая.

Её чёрные как вороново крыло ресницы отбрасывали тени на нежное лицо, изящный носик был вздёрнут, открывая половину её светлых, юных черт.

Глаза Се Цзюэ потемнели. Так долго эта маленькая служанка была кроткой и робкой, всегда держалась на расстоянии. Впервые она осмелилась уснуть у его постели.

Казалось, она действительно выбилась из сил.

Свежесваренное лекарство стояло на столе.

Сон Юнь Лин не был особо крепким. Даже малейшее движение могло её разбудить. В последние дни она плохо спала — ухаживала за Шестым принцем и готовила лекарство. Она принесла свежее снадобье, но застала его спящим. Поэтому она тихо ждала у его постели.

Возможно, именно истощение и беспокойство последних дней наконец одолели её — и она уснула, сама того не заметив.

Её длинные ресницы дрогнули, и Юнь Лин внезапно проснулась. Она быстро села, и её взгляд невольно встретился с парой глубоких, тёмных глаз.

— Ваше Высочество, вы проснулись? — Юнь Лин протёрла глаза, не обращая внимания ни на что другое, и тут же встала, чтобы взять накрытое лекарство на столе — оно всё ещё было тёплым. — Ваше Высочество, простите меня. Я просто ждала, когда вы проснётесь, но не знаю, как я уснула.

— Мм, — холодно ответил Се Цзюэ, взял чашу и, запрокинув голову, проглотил содержимое залпом.

Это лекарство было тонизирующим снадобьем, укрепляющим тело и восполняющим кровь. Оно было полезным для здоровья, но также невероятно горьким.

Каждый раз Се Цзюэ проглатывал его не поморщившись, словно даже не чувствовал горечи.

Когда он закончил, Юнь Лин взяла пустую чашу и поставила её на стол. Затем с блеском в глазах, словно фокусник, достающий кролика из шляпы, вытащила из мешочка засахаренный фрукт.

— Ваше Высочество, съешьте сладость. Она поможет заглушить горечь.

Се Цзюэ слегка отодвинулся назад, брови его чуть нахмурились.

— Где ты это взяла?

— Это сделала одна служанка из сушёных цветов граната, очень сладко. — Юнь Лин снова протянула засахаренный фрукт.

Се Цзюэ слегка поднял глаза.

У маленькой служанки были миндалевидные глаза, изогнутые в улыбке, кожа белая как снег, а лицо — словно распустившийся цветок. Волосы её были просто уложены. Даже единственная серебряная шпилька исчезла.

Она была обменяна на мешочек бесполезных засахаренных фруктов.

— Когда я была маленькой, каждый раз, когда я болела и не хотела пить горькое лекарство, мой господин покупал мне засахаренные фрукты. Пока я послушно принимала лекарство, я получала сладость, — мягко сказала Юнь Лин, её голос, казалось, нёс в себе оттенок сладости. — В детстве мне казалось, что пока у меня есть эти сладкие фрукты, я даже не чувствую, что больна.

Се Цзюэ остановился:

— У тебя есть господин?

— Да, — Юнь Лин кивнула. — Мой господин был конюхом в Императорских конюшнях. Меня продали во дворец, когда я была совсем маленькой. Мой господин увидел, какая я юная и жалкая, и часто заботился обо мне.

— А сейчас ты в Холодном дворце. Твой господин приходит навестить тебя?

— Мм.

Голос Юнь Лин понизился:

— Он умер.

— Как он умер? — Голос Се Цзюэ был лишён тепла, тон ровный.

— Он утонул, упав в пруд с лотосами пьяным. К тому времени, когда его вытащили, тело уже разложилось. — Юнь Лин опустила голову и сжала свой мешочек.

Не то чтобы её господин не приходил её навестить.

Просто у неё больше не было господина.

— Жаль, — сказал Се Цзюэ. — Иначе тебе не пришлось бы идти ко мне и страдать.

Юнь Лин покачала головой.

— Нет.

Се Цзюэ слегка приподнял веки.

Юнь Лин сжала свои алые губы и серьёзно сказала:

— Я не чувствую, что страдаю.

— На самом деле, когда меня только сюда перевели, я испугалась, но когда я узнала, что это Ваше Высочество, я была только удивлена и благодарна. Поэтому, имея возможность служить Вашему Высочеству, я никогда не считала это страданием.

Непрекращающаяся, плотная боль в груди украла даже цвет из его губ.

Се Цзюэ был бледен, он слегка откинулся назад, выглядя слабым.

Солнце поднялось выше, согревая воздух. Золотой свет струился в окно, окрашивая пол в мягкое, успокаивающее сияние.

Но оно не могло скрыть холод в его чертах.

— Вот как?

Юнь Лин, собравшись с духом, слегка подалась вперёд, её белые, изящные пальцы коснулись края его чёрного халата. Она посмотрела на него своими красивыми, затуманенными миндалевидными глазами и сказала серьёзно:

— Мои намерения очевидны. Разве Ваше Высочество не знает моего сердца?

Это лицо, прекрасное как роза, было наполнено искренностью, ожиданием и мягким теплом — одновременно очевидным и ускользающим.

На постели, на чёрном рукаве, розовые и белые пальцы были тонкими и изящными, переплетёнными с глубоким, холодным, жёстким верхним халатом.

Чёрное и белое, мягкое и жёсткое — резкий контраст.

Се Цзюэ повернул голову, молча глядя на маленькую служанку у постели.

Эти яркие, ясные, влажные глаза были невероятно пронзительны.

Его кадык дёрнулся, подавляя желание выкашлять кровь, подступающую к горлу.

Его взгляд оставался прикованным.

Несколько вдохов спустя.

Се Цзюэ закрыл глаза, отвернул голову, его бледные губы были плотно сжаты, голос холоден:

— Не забывайся. Откуда же мне знать?

¹ Сыновья почтительность – центральное понятие конфуцианской этики, включающее заботу о родителях и почитание предков.