Весь дворец гудел об этой безвестной маленькой служанке, которая каким-то образом привлекла внимание наследного принца и была повышена до его личной служанки, прислуживающей ему в делах письма и каллиграфии.

Несколько старших евнухов на Императорской кухне были охвачены страхом и тревогой. Особенно евнух Хуан и евнух Бао — они постоянно были на взводе и не находили себе места.

Другие могут не знать, но они-то прекрасно помнили.

Политический ландшафт в предыдущей династии резко изменился, и теперь Императорский дворец в смятении. Многие высокопоставленные евнухи и придворные дамы, верные императрице и благородной супруге Чжан, были разжалованы или даже казнены, сея повсеместный страх и неуверенность. Даже самые высокопоставленные евнухи жили в постоянном страхе за свою жизнь, а те, у кого было влияние, активно искали помощи у Юнь Лин.

Хотя Юнь Лин в настоящее время не имела официального ранга.

Юнь Лин, конечно, отказалась принимать их дары. Вежливо отказавшись несколько раз, она вернулась в свою комнату.

В руке она держала золотую шпильку, украшенную персиковым цветком — подарок, небрежно пожалованный ей наследным принцем.

В день мятежа она целые сутки просидела в сухом колодце, едва сбежав от безжалостных солдат. Когда она услышала, что он победил, она наконец увидела новоиспечённого наследного принца в Императорском саду, после долгих усилий.

Прошло всего два дня с момента дворцового переворота.

У неё ещё не было возможности выйти и всё рассказать Дундун.

К счастью, она была в безопасности с Пятой принцессой.

Держа золотую шпильку и мешочек с любимыми сладостями Дундун, Юнь Лин отправилась в резиденцию Пятой принцессы.

Ей нужно было сказать Дундун, что с ней всё в порядке, и что, когда всё уляжется, она отомстит за своего господина.

Она хотела сказать Дундун, что когда они накопят достаточно денег, служа во дворце, и достигнут подходящего возраста, они смогут покинуть дворец и жить хорошо, без забот.

И наконец, этот мешочек был наполнен вкусными сладостями, Дундун обязательно бы они понравились.

***

Странно, но через два дня после мятежа резиденция Пятой принцессы была плотно закрыта.

Не зная, на службе ли сегодня Дундун, Юнь Лин решила найти няню Цзинь, кормилицу Пятой принцессы, о которой говорила Дундун.

— Госпожа Цзинь, — поприветствовала Юнь Лин, почтительно кланяясь.

Няня Цзинь на мгновение опешила:

— Кто вы?

Юнь Лин улыбнулась:

— Я Юнь Лин, старшая сестра Жу Дун. Я слышала, она теперь работает под вашим началом. Не позволите ли вы мне навестить её?

— Сестра Жу Дун? — Няня Цзинь внимательно оглядела Юнь Лин, вероятно, вспоминая, что Жу Дун упоминала о своей сестре. Она расслабилась, услышав имя Юнь Лин. Но затем вздохнула: — Вы опоздали.

Юнь Лин не поняла.

— Она умерла, — сказала няня Цзинь.

Мешочек с засахаренными фруктами выпал из её руки с глухим стуком.

Сладкие лакомства раскатились, покрывшись пылью.

Умерла…

Сознание Юнь Лин помутилось, зрачки сузились.

Это невозможно! Дундун только что сказала, что хорошо служит Пятой принцессе. Как она могла... умереть?

Вспоминая о ней, няня Цзинь почувствовала глубокую скорбь — девочка была такой живой и милой.

— Несколько дней назад Жу Дун сказала, что становится холодно, и она боялась, что вы замёрзнете в Холодном дворце. Она накопила немного денег и хотела найти кого-нибудь, чтобы купить вам тёплую одежду. Она не вернулась дотемна. Позже... кто-то нашёл её тело. Оно было покрыто ранами. Она была хорошей девочкой, но, боюсь, её замучили до смерти.

— Пятая принцесса была некоторое время безутешна. Она даже посылала людей расследовать, кто виновен в смерти Жу Дун, намереваясь отомстить за неё. В итоге все эти люди утверждали, что Жу Дун в тот день там не было.

Няня Цзинь уныло подняла взгляд и сказала:

— Если кто-то умирает, воскреснуть уже не может. Я лишь надеюсь, что в следующей жизни ей выпадет лучшая судьба.

Губы Юнь Лин дрожали, ей было холодно, словно она погрузилась в ледяную воду. Она хотела заговорить, но даже открыть рот было трудно.

Няня Цзинь вздохнула:

— Сочувствую вашей утрате. Мёртвых не вернуть.

Юнь Лин сильно прикусила губу, заставляя себя говорить.

— Госпожа Цзинь, вы знаете, кто убил её?

***

Был один старый евнух, который немного разбирался в гадании. Когда он впервые увидел её, он сказал, что ей суждено быть одинокой.

Без родителей, без братьев и сестёр.

Сколько она себя помнила, она была в руках работорговца¹, который утверждал, что она «рождена принцессой, но предназначена быть служанкой».

Она не верила этому. Она не верила тогда и не верит сейчас.

Жизнь длится сто лет — как можно всё увидеть с одного взгляда? Судьба в руках небес, но также и в собственных руках.

Ночной ветер был ледяным и пронизывающим, тёмная ночь давила тяжёлым грузом. Туман был густым и удушающим, не давая дышать.

Она долго сидела на ветру, её глаза высохли и болели.

Всё тело окоченело, пальцы одеревенели.

Но она не могла проронить ни слезинки — словно сердце парализовало.

Она долго бесстрастно смотрела вдаль.

Она не верила и в загробную жизнь. «Загробная жизнь, загробная жизнь… никто не знает, есть ли загробная жизнь», — подумала она.

Вместо того чтобы возлагать надежды на загробную жизнь, лучше собственными руками отправить обидчиков в ад.

***

В дворцовых стенах ничто не может остаться скрытым.

Сначала никто не знал, как служанка, которую так ценил наследный принц, внезапно оказалась рядом с ним. Вскоре все узнали, что Юнь Лин прислуживала наследному принцу ещё когда он был в заточении, заботясь о нём в самые трудные времена.

Все завидовали. Было очевидно, что Юнь Лин поднимется высоко.

Более того, красота Юнь Лин была подобна сиянию луны и цветов, ярка, как жемчужина. С такой красотой она не могла быть просто низкой служанкой.

В результате дворцовые евнухи и служанки стали ещё более почтительными и осторожными по отношению к Юнь Лин. Распространились слухи, что наследный принц скоро возведёт её в ранг.

Но никто не знал, какой именно это будет ранг.

Группа молодых служанок перешёптывалась в углу, когда женщина в бледно-розовом платье с накидкой, украшенной облаками, круглым вырезом и тонкой талией медленно приблизилась к ним. Хотя она была без макияжа, её чёрные волосы блестели словно шёлк, миндалевидные глаза сверкали, как алые сливы, а фигура была грациозна, словно мягкая весенняя вода — подобна росе на розе. Никто не осмеливался отвести от неё взгляд.

Сплетничавшие служанки немедленно поклонились:

— Гу-гу Юнь Лин.

Юнь Лин только ответила, как сзади раздался слегка неуклюжий голос:

— Юнь Лин, подождите.

Обернувшись, она увидела Сюн Ина, который быстрым шагом направлялся к ней. Даже без доспехов Сюн Ин оставался широкоплечим и внушительным, но не казался таким устрашающим. Его кожа выглядела ещё темнее под служебной униформой. Он почесал голову:

— Видеть, что вы в порядке, Юнь Лин, — для меня облегчение. Я несколько дней думал об этом и чувствую себя ужасно, что оставил вас тогда одну. Мне по-настоящему стыдно.

Юнь Лин улыбнулась:

— Вам не нужно чувствовать себя виноватым, господин. Я понимаю, насколько критичной была ситуация в тот день. Делами государственной важности нельзя пренебрегать. Это не ваша вина.

— Хотя это и так, мне следовало хотя бы указать вам место для укрытия. Вам не нужно было бегать в беспомощности. Это моя вина, что я не позаботился о вас. — Сюн Ин был упрямым человеком, и этот случай тяготил его. — Это небольшой подарок, знак моих извинений. Пожалуйста, примите его.

Юнь Лин посмотрела на шкатулку, которую он протягивал — похоже, там была шпилька или какое-то другое украшение. Она заколебалась:

— Но…

Сюн Ин сказал:

— Если вы не примете, я сегодня не усну.

Он был прямолинейным солдатом и в действиях, и в словах.

Раз он так сказал, Юнь Лин не могла больше отказываться. Она взяла шкатулку и сказала:

— Благодарю вас, господин.

Сюн Ин неловко усмехнулся и махнул рукой. Его тёмная кожа делала зубы ослепительно белыми.

У Юнь Лин были другие дела, поэтому после того как она приняла шкатулку с украшениями, она извинилась и ушла.

***

Императорское Швейное бюро² работало всю ночь, создавая несколько комплектов повседневной одежды для наследного принца. Стежки были искусными, узоры изысканными, и всё было представлено перед Юнь Лин.

Дворцовые слуги, стоявшие на страже за дверью, стояли с опущенными головами, устремив взгляды в пол, не смея издать ни звука.

Все знали, что у наследного принца буйный нрав и он не любит шума, когда работает. Даже маленькая ошибка могла стоить головы.

Юнь Лин простояла тихо у стола около получаса, прежде чем человек сверху наконец опустил кисть.

Присутствующий евнух, быстро уловив ситуацию, поднёс чашку чая.

Юнь Лин шагнула вперёд и доложила:

— Евнухи и служанки для охраны императора выбраны.

— Все дары от чиновников учтены и помещены в сокровищницу Вашего Высочества.

— …

После дворцового переворота старый император внезапно тяжело заболел, а императрица была заключена в тюрьму. Во дворце некоторое время царил хаос, и некому было управлять внутренним двором. Как личная служанка наследного принца, Юнь Лин, помимо управления делами резиденции принца, также была наделена некоторыми полномочиями во внутреннем дворце. К удивлению многих, она справлялась со всем очень хорошо, никогда не допуская ошибок.

Она была грамотна, хорошо знала этикет и старательно выполняла свои обязанности.

Многие были поражены, не в силах поверить, что когда-то она была всего лишь низкой служанкой, ответственной за подметание и уборку.

Юнь Лин просто отвечала им, что её господин был грамотным и научил её многому, пока был жив.

Закончив доклад, Юнь Лин сделала жест служанке, принёсшей одежды, чтобы та подошла. Взяв тёмно-синий халат, вышитый белыми журавлями, она приблизилась к Се Цзюэ и начала помогать ему переодеться.

— Одежда, которую Швейное бюро сшили за ночь, может не соответствовать вкусу Вашего Высочества. Пожалуйста, примерьте. Если что-то не подойдёт, я отправлю обратно на переделку.

В зале слышен был только шорох рук Юнь Лин, поправляющих одежды.

Остальные дворцовые слуги стояли в ожидании, ибо только Юнь Лин было позволено приближаться к наследному принцу.

Юнь Лин давно помогала ему переодеваться, и делала она это исключительно хорошо. По крайней мере, он никогда не выражал недовольства.

Только она отступила назад после того, как помогла ему одеться, как над её головой внезапно раздался голос, лишённый тепла:

— Я слышал, в последние дни ты была довольно влиятельной фигурой.

Пальцы Юнь Лин, разглаживавшие его рукава, на мгновение замерли, затем продолжили, как ни в чём не бывало.

— Ваше Высочество мудры. Я всегда была законопослушной служанкой и никогда не пыталась выставлять себя напоказ.

— Нет?

— Нет, Ваше Высочество.

Се Цзюэ посмотрел на неё: её чёрные волосы были без украшений, ни одной шпильки. Её одежда была простой и скромной, осанка — легкой и нежной, словно бутон розы, готовый распуститься.

Действительно, не похоже на одежду «влиятельной» особы.

— Вот как? — Се Цзюэ посмотрел на неё сверху вниз, на губах его играла лёгкая улыбка. — Весь дворец гудит от слухов, что ты поднялась высоко, что я собираюсь взять тебя в наложницы.

Ресницы Юнь Лин дрогнули.

Дворцовые слуги в зале уже упали на колени от страха.

— Дворцовые слуги распускают слухи — это, конечно, не моих рук дело. Я была так занята делами Шести ведомств, что не заметила таких нелепых слухов, — сказала Юнь Лин, каждое слово было спокойным и ясным. — Прошу простить меня, Ваше Высочество.

Се Цзюэ дёрнул уголком губ, его тон был насмешливым:

— Ты хочешь сказать, что два дня была совершенно не в курсе?

Юнь Лин определённо не была слепой или глухой. Наоборот, она была сообразительной и проницательной. В то, что она не знала о слухах, которые ходили два дня, было трудно поверить.

Юнь Лин опустила голову:

— Я только что услышала об этом в кабинете, но я знаю своё место и не имею таких устремлений. У меня нет ни положения, ни ранга, и хотя у меня есть кое-какие способности, как я могу заставить замолчать пересуды?

Власть в гареме в настоящее время вакантна. Шесть ведомств и их главные дамы, двенадцать надзирателей и их чиновники — наследный принц всё ещё не назначил их.

Хотя она была главной служанкой Восточного дворца, у неё не было полномочий управлять дворцом.

— Значит, по-твоему, это моя вина? Ты обвиняешь меня? — глаза Се Цзюэ сузились, голос его стал холоднее.

Дворцовые слуги, стоявшие на коленях, задрожали ещё сильнее, холодный пот стекал с них.

Ладони Юнь Лин тайком сжались, она не поднимала головы:

— Я не смею.

Она много раз испытывала на себе его пугающий тон. Она должна была оставаться спокойной.

Сколько бы интриг она ни плела, всё это ничего не стоило перед абсолютным давлением власти.

Пока она думала, пытаясь перевести дыхание, из её рукава вдруг выкатилась деревянная шкатулка, рассыпавшаяся по полу. Драгоценная шпилька выпала наружу.

Се Цзюэ рассеянно взглянул на неё, помедлил мгновение, а затем внезапно заинтересовался шпилькой.

— Ты тратишь все свои усилия на такие вещи?

Юнь Лин быстро подобрала её и объяснила:

— Ваше Высочество, вы ошибаетесь. Я не покупала это, господин Сюн только что подарил мне это за пределами дворца.

— Ты говоришь, Сюн Ин подарил это тебе?

— Да, он сказал, что это подарок-извинение, и мне пришлось принять.

Она приняла его, даже не открывая, чтобы посмотреть. Она не знала, что это такая красивая шпилька, должно быть, она стоила дорого. Господин Сюн был действительно искренен — она была просто служанкой в глазах всех, а он приложил столько усилий к этому подарку.

К тому же, в тот день у него не было обязанности заботиться о ней. И он всё равно преподнёс такой дорогой извинительный подарок.

Юнь Лин как раз собиралась положить шпильку обратно в шкатулку, как вдруг в неё вцепилась большая рука с отчётливыми костяшками.

Се Цзюэ поднял её и рассеянно осмотрел. Качественная южная жемчужина была довольно ценной.

Видя его интерес, Юнь Лин не знала, что у него на уме. Она снова серьёзно объяснила:

— Я не смею обвинять Ваше Высочество, но умоляю вас расследовать это. Слухи во дворце — не моего сочинения. Я сделаю всё возможное, чтобы уладить это дело, но моё положение низко, и мои слова имеют мало веса, боюсь, я не справлюсь хорошо.

После того как она закончила, долгое время не было ответа.

Прошло много времени.

Се Цзюэ поднёс шпильку к её глазам, внезапно дёрнув уголком губ, и спросил двусмысленным тоном:

— Тебе нравится?

Юнь Лин на мгновение опешила, совершенно не понимая, что имеет в виду этот непредсказуемый и непостижимый наследный принц.

Помедлив мгновение, она сказала:

— Я…

Такую ценную шпильку можно было обменять на много серебра — как она могла ей не нравиться?

Просто она не знала, почему он вдруг спросил. Она могла сказать, что он был не в хорошем настроении, и в его тоне чувствовалась опасность, хоть и едва уловимая.

В её голове промелькнула мысль, как сигнальный колокол. Она была служанкой внутреннего дворца, а господин Сюн — придворным чиновником³. Дворец строжайше запрещал тайные связи между обитателями дворца и придворными чиновниками.

И действительно, в следующее мгновение голос Се Цзюэ, холодный как лёд, раздался медленно и размеренно:

— Тайные связи с придворными чиновниками — тяжкое преступление.

Смех исчез из его голоса, сменившись леденящим холодом, который ощущался как острый клинок у кости.

— Заслуживает смерти.

Юнь Лин вздрогнула, немедленно опустившись на колени.

Он был поистине жесток и беспощаден: в одно мгновение спокоен и собран, в в следующее — погружает в пучину ада.

Молодой евнух, стоявший на коленях в отдалении, так испугался, что затрясся, ноги его подкосились. Его быстро утащили прочь.

Ладони Юнь Лин готовы были проколоть ногти.

Она сжала руки, затем тихо разжала их, спина её была прямой, как доска.

«Тайные связи с придворным чиновником» — какое серьёзное обвинение! Так легко повесили на неё, а она всего лишь приняла так называемый «извинительный подарок».

Если хотят оговорить, найдут причину, что бы ни случилось.

Но тот, кто осудил её, был не кем-нибудь, а самим наследным принцем.

Она была просто служанкой, у неё не было шанса защитить себя.

Она просто не понимала. Она приняла только извинительный подарок, почему он так сурово наказал её?

— Ваше Высочество, позвольте мне объясниться. Шпилька была подарком от господина Сюна, извинением за то, что он не позаботился обо мне должным образом в тот день. Кроме этого, у меня не было с ним никаких контактов. Ваше Высочество может расследовать, если пожелает!

Её глаза опустились на мгновение, затем Юнь Лин продолжила:

— Мне не нравится эта шпилька, и я больше никогда не буду иметь ничего общего с господином Сюном.

В зале воцарилась тишина. Наследный принц не ответил, его взгляд был холодным и неподвижным.

Даже воздух вокруг него, казалось, был клинком инея — острым и смертоносным, заставляющим людей дрожать от страха, удушающим. Огромный кабинет был тих, как могила.

Се Цзюэ опустил взгляд, и Юнь Лин посмотрела вниз, выражение её лица было кротким и покорным.

Он усмехнулся — холодная улыбка заиграла на его губах.

— Сердце, которое нечисто, нуждается в хорошем уроке.

Прошло много времени.

Воздух в зале, казалось, вот-вот замёрзнет.

Се Цзюэ присел на корточки, положил шпильку обратно в шкатулку и закрыл крышку. Он заговорил бесстрастно:

— Мои глаза не терпят даже песчинки. Ты понимаешь, что тебе нужно сделать?

Юнь Лин низко поклонилась.

— Я верну шпильку господину Сюну завтра. Моё единственное желание — служить Вашему Высочеству всем сердцем.

Се Цзюэ наконец посмотрел на неё — его лицо было скрыто в тусклом свете, выражение нечитаемо.

После долгой паузы он тихо усмехнулся:

— Хорошо.

¹ В Китае существовала практика продажи детей в услужение во дворец.

² Швейное бюро – одно из Двенадцати управлений при дворе, отвечающее за одежду императора и его семьи.

³ Тайные связи с придворными чиновниками – строжайший запрет в императорском дворце. Женщины гарема (включая служанок) не должны были иметь личных контактов с мужчинами за пределами дворца – это считалось угрозой чистоты крови императорской семьи.