Юнь Лин прекрасно знала: наследный принц никогда не возьмёт служанку в наложницы. Он презирал низких служанок — как же он мог взять её? Она намеревалась использовать эту возможность, чтобы получить какое-нибудь положение. Она была номинальной главной служанкой, но реальной власти у неё не было.

Она поняла, что угрозы, где предлогом служила драгоценная шпилька, были лишь способом запугать её. Он никогда не позволит ни одной из служанок вокруг него иметь какие-либо личные контакты с его приближёнными.

Она могла вернуть шпильку господину Сюну.

Но…

— Что касается слухов, я действительно боюсь, что не справлюсь с ними должным образом. Во дворце много старожилов, и они не будут меня слушать.

— Если не слушают — убей пару, и будут, — сказал Се Цзюэ небрежно, выражение его лица не изменилось.

— Докладываю Его Высочеству наследному принцу... та, что в дворце Куньнин... боюсь, она не доживёт до вечера, — вбежал евнух с паническим выражением лица.

Се Цзюэ поднял взгляд:

— Так скоро?

Улыбка не коснулась его глаз — вместо неё в них промелькнула жестокость.

— Действительно, недолгая жизнь… Пойдём, взглянем.

Он поднялся и сделал два шага, затем внезапно повернул голову к Юнь Лин:

— Ты идёшь со мной.

Юнь Лин поклонилась:

— Слушаюсь.

***

Великолепный дворец Куньнин источал запах тлена и мертвенной тишины.

Некогда величественная императрица, теперь с растрёпанными волосами и осунувшимся лицом, была доведена до состояния мёртвой собаки.

Каждый день кто-то приносил ей разные пилюли. После их принятия она не умирала, но они были подобны личинке, впившейся в кость, — разъедали внутренности и причиняли такую боль, что она желала смерти.

Императрица мучилась в такой агонии, что потеряла рассудок. Она лежала распластавшись на полу, слишком слабая, чтобы бороться, и было ясно, что ей осталось недолго.

Только когда она услышала крик снаружи: «Его Высочество наследный принц прибыл», — она смогла с усилием приподнять голову. Её глаза горели ненавистью и злобой.

— Если бы я знала, что так выйдет, я бы заставила тебя умереть, даже если бы рисковала быть раскрытой.

Годами она тщательно планировала каждый шаг, веря, что успешно подавила его. Но она никогда не представляла, что он окажется скрытым волком, притаившимся в тени.

Тогда она послала несколько служанок служить ему, надеясь найти возможность убить его, но её попытки провалились. Ей пришлось снова медленно выстраивать планы.

Императрица выплюнула свою ненависть:

— Жаль, тебе удалось сбежать.

Се Цзюэ ответил так, словно услышал самую смешную шутку на свете.

— Они были просто глупцами, как и ты.

И они думали, что смогут убить его.

Императрица, зная, что её жизнь подходит к концу, не боялась провоцировать его. Её лицо исказилось от ярости.

— Глупцами? Разве ты не знаешь, что я сначала приказала напоить твою мать отравленным вином, а затем пронзила её ножом, снова и снова! — Её голос сорвался на безумный крик.

— Какой толк, что ты теперь наследный принц? Кости твоей матери уже истлели в земле, и она никогда не возродится. Ха-ха-ха!

Безумный смех продолжался долго, но Се Цзюэ оставался бесстрастным, выражение его лица не изменилось.

Для него бессвязная речь императрицы была не чем иным, как отчаянной борьбой умирающей женщины.

Он спросил у людей рядом спокойным голосом:

— Как вы думаете, что мне с ней сделать?

Юнь Лин вытащила из рукава короткий кинжал и протянула ему. Её выражение было спокойным:

— Отомстить за мать — это долг сына.

Се Цзюэ взял кинжал, разглядывая острое лезвие. Он жестоко кивнул:

— Звучит разумно.

— Как она пронзала её, снова и снова, так я сделаю с ней же, в сотню, в тысячу раз больше.

Императрица, наконец увидев кинжал, запаниковала. Она поползла назад:

— Что ты делаешь? Ты хочешь убить свою мать?

Она указала на Юнь Лин, закричав:

— Ты, сука, ты просто собака! Я тебя...

Прежде чем она успела закончить, раздался душераздирающий крик. Алая, тёплая кровь брызнула на лицо Юнь Лин. Её ресницы дрогнули, сердце бешено заколотилось при виде этой сцены.

Это был первый раз, когда она воочию стала свидетелем такой кровавой бойни.

Она столкнулась с жестокостью и кровожадностью этого человека, с его безжалостной свирепостью.

Однако Юнь Лин не отреагировала. Отвернувшись, она спокойно приказала:

— Закройте дверь.

Тяжёлая дверь со скрипом закрылась, отрезая весь свет. Словно они погрузились в бесконечный ад.

Императрица лежала на полу, едва живая, кровь заливала землю. Её выражение было подобно выражению демона:

— Даже призраком я не оставлю тебя в покое...

Се Цзюэ, потеряв терпение, нанёс последний удар, оборвав её жизнь.

— Она была просто собакой рядом с моей матерью, — сказал он, в голосе его не было эмоций.

Он отбросил нож и медленно поднялся на ноги.

Наконец-то она умерла.

Только месть могла успокоить души умерших. Только жизнь Ли Ляньэр могла даровать его матери покой.

Юнь Лин поспешно протянула платок, но он не взял его, устремив взгляд вперёд. Она не могла поступить иначе, поэтому взяла платок, нежно взяла его руку и тщательно вытерла кровь с его пальцев.

Только она закончила вытирать, Се Цзюэ широко зашагал вперёд, приближаясь к внутренней комнате. Он передвинул вазу, открыв небольшую, тесную тайную комнату. Ещё более леденящим было то, что в этой крошечной камере находилась печать — двенадцать цепей связывали куклу в центре. На кукле была написана дата рождения, что создавало жуткое и ужасающее зрелище.

Се Цзюэ вытащил меч из-за пояса и одним ударом перерубил цепи, разбив их на четыре части.

— Это Печать захвата души, — сказал он, его голос был низким и опасным.

Юнь Лин ахнула:

— Захвата души?

Однажды Юнь Лин слышала от старой служанки во дворце, что это порочный ритуал, использовавшийся в гареме прошлой династии, чтобы заточить души тех, кто умер несправедливой смертью¹.

Поскольку он был слишком жесток, дворец давно запретил его.

— С тех пор как моя мать умерла, во дворце каждый год проводился ритуал, это одиннадцатый год.

Юнь Лин знала это; это была церемония, которую император специально проводил в память об умершей императрице. Весь дворец восхищался глубокой привязанностью императора к покойной императрице Чжаохуэй.

Словно прочитав её мысли, Се Цзюэ внезапно издал холодный смешок.

— Это было не поминовение, — сказал он. — Это было подавление.

Юнь Лин недоверчиво подняла взгляд.

Подавление...?!

Затем, глядя на начертанную печать на земле, она внезапно поняла. Дата рождения, написанная на кукле, была датой рождения покойной императрицы Чжаохуэй.

— Если завершить двенадцать лет, она не сможет переродиться. — Се Цзюэ посмотрел на разбросанные обломки, его голос становился всё холоднее. — Он не хотел, чтобы моя мать обрела покой, он хотел, чтобы она год за годом не могла переродиться, превратилась в пепел, никогда не возродилась.

Юнь Лин узнала шокирующую дворцовую тайну.

Теперь она понимала лицемерие и жестокость старого императора, его коварную злобу.

Он притворялся добрым и любящим, но на самом деле тайно убил свою первую жену — женщину, которая помогла ему взойти на трон, — и даже пытался помешать её перерождению на века. Его жестокость была чудовищна.

Вот почему наследный принц перед ней стал таким тираничным и полным ненависти.

— Ваше Высочество отомстили за императрицу, теперь она может обрести покой, — мягко сказала Юнь Лин. — Но мне интересно, как Ваше Высочество выносил все эти годы, вынужденный жить так.

— Должно быть, это было невероятно тяжело.

После её слов воцарилась тишина.

Се Цзюэ перевёл взгляд на неё, долго и молча глядя на неё.

— Те, кто причинил ей вред, — ни один не уйдёт от меня. — он ушёл, не оглядываясь. — Уберите всё это и объявите миру о преступлениях Ли Ляньэр. Что касается её смерти…

Юнь Лин закончила его предложение:

— Она покончила с собой, боясь разоблачения.

Се Цзюэ изогнул губы:

— Мм.

Выходя из тайной комнаты, он обнаружил, что дворцовые ворота уже открыты. Се Цзюэ шагнул наружу и, обернувшись, окутанный лунным светом, увидел бледное, молодое лицо. Блеск пота мерцал на гладком лбу.

Явно испуганная, она всё ещё пыталась сохранить вид спокойствия.

Он насмехался над ней:

— А я думал, ты не боишься. Теперь испугалась?

Юнь Лин намеревалась скрыть свой страх, но он видел её насквозь. Её глаза слегка изогнулись, и она правдиво сказала:

— Я немного растеряна, Ваше Высочество, но это несерьёзно.

Она сжала губы:

— В следующий раз я справлюсь лучше, Ваше Высочество.

Это был её первый раз, когда она столкнулась с такой кровавой сценой, и страх был её естественной реакцией. Она не могла его скрыть, да и не хотела. У всех есть слабости, но она хотела показать наследному принцу, что она не боится этого, что она полна решимости сделать лучше в следующий раз. Она хотела, чтобы наследный принц знал — она тот человек, которого можно использовать.

Се Цзюэ устремил на неё взгляд на мгновение, затем взмахнул рукавом и ушёл.

Позже по дворцу распространилась весть, что покойная императрица Чжаохуэй была проклята с помощью колдовства и запретных техник, и что виновная, боясь наказания, покончила с собой. Услышав эту новость, заточённый Седьмой принц был убит горем и вскоре покончил с собой в своей камере.

Третий принц, признанный виновным в государственной измене, также был заключён в тюрьму. Благородная супруга Чжан была лишена титула и низложена. За одну ночь могущественная семья Чжан из Хэпина рухнула, как гнилое дерево.

Что касается императрицы, она изначально была просто служанкой у покойной императрицы Чжаохуэй. Её семья была всего лишь кузнецами, без реальной власти, поэтому их падение было ещё более лёгким.

Две фракции во дворце были полностью уничтожены. Власть внутри гарема была радикально перекроена, оставив должность старшей придворной дамы вакантной. Было неясно, кто будет выбран на эту влиятельную роль.

После того как дела императрицы были улажены, Юнь Лин вернулась в Восточный дворец, чтобы доложить Се Цзюэ.

— Все вещи императрицы сожжены, и я договорилась о том, чтобы мастера отремонтировали дворец Куньнин.

Дворец Куньнин когда-то был резиденцией императрицы Чжаохуэй. Присутствие второй императрицы, занимавшей это место в течение многих лет, было оскорблением для Се Цзюэ. Он приказал провести тщательную реконструкцию.

Се Цзюэ хмыкнул в знак согласия, продолжая просматривать официальные документы.

Юнь Лин задумалась на мгновение, затем шагнула вперёд и почтительно спросила:

— Поскольку теперь нет главы Шести ведомств, некому управлять делами внутреннего дворца, и всё пришло в беспорядок. Госпожа Юй только что прислала человека, чтобы спросить о планах Вашего Высочества.

Супруга Юй, мать Пятой принцессы, теперь занимала самое высокое положение в гареме после смерти императрицы и заточения благородной супруги Чжан. По статусу, она должна была управлять гаремом и его Шестью ведомствами. Однако, поскольку император был тяжело болен, а Се Цзюэ, как регент, ещё не отдал никаких приказов, теряющая терпение супруга Юй послала человека спросить об этом у Юнь Лин.

Она чувствовала себя обязанной сообщить ему об этом.

Такое важное дело, а наследный принц за своим столом, казалось, не слышал. Он оставался безучастным, погружённый в официальные документы перед собой, даже не поднимая век.

Юнь Лин просто тихо ждала.

В зале воцарилась тяжёлая тишина, пустота усилила чувство гнёта.

Прошло полчаса, прежде чем звук нарушил тишину — резкий щелчок опущенной кисти. Отчётливый звук эхом разнёсся по залу, заставляя сердца биться чаще.

Се Цзюэ взял чашку чая у стоящего рядом евнуха, слегка отпил, затем поднялся и направился к Юнь Лин.

Он не упомянул ни супругу Юй, ни управление дворцом. Вместо этого его узкие фениксовые глаза скользнули по Юнь Лин, и он спросил ровным голосом:

— Ты знаешь, что Ли Ляньэр когда-то была служанкой в услужении моей матери?

Конечно, Юнь Лин знала.

История императрицы Ли Ляньэр была поистине легендарной. Она поднялась от низкой служанки до императрицы целой страны. Хотя после того, как она стала императрицей, она строжайше запретила кому-либо во дворце упоминать её прошлое, и все дворцовые слуги держали рты на замке, каждый знал её историю.

Юнь Лин не понимала, почему он вдруг поднял этот вопрос, но она могла только правдиво ответить:

— Эта служанка знает.

— Она была личной служанкой моей матери, — сказал Се Цзюэ, его голос был низким. — Моя мать хорошо относилась ко всем дворцовым слугам, но к Ли Ляньэр она была особенно добра. Она полностью доверяла ей. И всё же Ли Ляньэр предала её, ударив в спину, и спланировала её смерть.

Значит, вот корень его отвращения к служанкам. Он использует эти слова, чтобы предупредить её!

Глаза Юнь Лин непроизвольно дрогнули.

И действительно, в следующее мгновение…

Брови Се Цзюэ нахмурились, голос его был холоден и размерен:

— Доброта к служанке чревата предательством.

Юнь Лин заставила себя сохранять спокойствие. Она знала, что он ослеплён ненавистью, и преступление Ли Ляньэр заключалось в её поступках, а не в её положении. Но она не могла сказать ничего подобного. Без колебаний она низко поклонилась и сказала:

— Эта служанка абсолютно предана и никогда не предаст Ваше Высочество.

— Преданное… сердце, — Се Цзюэ выдавил слова сквозь зубы, его взгляд был холоден, когда он смотрел на неё. — Насколько ты предана?

Юнь Лин немедленно подняла взгляд, её выражение было искренним и серьёзным.

— Даже если море высохнет и камни рассыплются, я не колеблясь умру…

Последнее слово было заглушено столкновением их зубов.

Се Цзюэ сжал её лицо, поднял голову и наклонился, чтобы жестоко укусить её за губу.

— Так предана?

Юнь Лин застыла, её губы саднило от укуса.

Его хватка была сильной, и она инстинктивно отшатнулась от боли.

— Ваше Высочество, эта служанка… — это было не то, что она имела в виду.

Он не проявил ни милосердия, ни нежности — его укус был таким сильным, что грозился разорвать её губы. Это был не поцелуй, а скорее то, как свирепый волк вонзает зубы в яремную вену своей жертвы.

Она понятия не имела, почему он вдруг так поступил.

Но она понимала его жестокое предупреждение и ту власть, которой он обладал.

Он был гораздо более зловещим и непредсказуемым, чем она себе представляла.

Се Цзюэ быстро отстранился от её мягких губ, глядя на её слегка нахмуренные брови и влажные глаза, в его взгляде читался леденящий холод. Он холодно усмехнулся:

— Сладкие речи.

Прежде чем она успела отреагировать, он отпустил её, повернувшись спиной.

— Мир непредсказуем, судьба не высечена на камне. Даже рождённые в знатности могут упасть в прах, если им не хватает мудрости. Те же, чьё происхождение скромно, могут подняться на высоты благодаря своему выбору и собственным усилиям.

Юнь Лин наклонила голову, оставаясь неподвижной, словно не понимая.

Ресницы Се Цзюэ медленно приподнялись.

— Должность главы Шести ведомств — твоя. Ты будешь управлять всеми Шестью ведомствами и действовать как представитель всего дворца.

¹ В даосской космологии душа умершего должна пройти через суд и переродиться. Удержание души в мире живых с помощью магического ритуала считалось одним из самых жестоких проклятий. Двенадцать лет – число, связанное с двенадцатью земными ветвями китайского зодиака.