У неё уже два дня держался жар, и тело Юнь Лин всё ещё не восстановилось. Даже после лекарств кашель не проходил.

Поэтому она взяла два выходных и осталась в своей комнате отдыхать.

Она сидела рядом у приоткрытого окна, и, подняв взгляд, смотрела на ясное голубое небо с мягкими облаками и лёгким ветерком.

Даже чтобы увидеть солнце, нужно было поднять голову высоко над высокими стенами.

Юнь Лин, выросшая во дворце — сначала работая дворцовой служанкой, затем Шангун, — редко имела такой досуг. Ничего не делать, ни о чём не думать и просто сидеть, глядя на пейзаж день или два, было для неё новинкой.

Цветы в углу стены пышно цвели; гроздья соцветий дрожали на ветвях, почти перевешиваясь через стену.

Как раз в этот момент снаружи раздался голос:

— Прибыла принцесса Чанлэ! — вслед за этим дверь распахнулась, и Се Цзиньцзя, словно быстро летящая ласточка, поспешно вошла, с тревогой спрашивая: 

— Юнь Лин, тебе уже лучше?

Юнь Лин поднялась, собираясь поклониться, но Се Цзиньцзя остановила её:

— Ой, прошу, не надо со мной церемоний.

— Матушка последние несколько дней держала меня взаперти во дворце за учёбой, ни на минуту не отпускала. Я даже не знала, что ты больна. Только что услышала от одного евнуха и сразу прибежала проведать тебя. Совсем забыла взять подарок, не сердись.

Юнь Лин улыбнулась:

— Для меня уже большая радость, что Ваше Высочество навестили меня.

— Это хорошо, это хорошо, — сказала Се Цзиньцзя, сияя улыбкой.

Увидев бледность на её лице, она мягко сказала:

— Тебе многое пришлось пережить.

Действительно, работать под началом её непредсказуемого и ужасного шестого брата было нелёгким делом. Это постоянное состояние тревоги, вечный страх, что один неверный шаг может навлечь его гнев.

Мысль промелькнула в её голове: если бы она терпела такие лишения, быстрая смерть была бы предпочтительнее бесконечных страданий.

Но это мятежные слова. Она научилась быть осторожнее и не посмела бы сказать такое, особенно перед приближённой наследного принца.

Высокие стены дворца были душными и однообразными; ей никогда не позволяли делать то, что она хочет. Се Цзиньцзя редко имела кого-то, с кем могла бы действительно поговорить, поэтому она часто искала общества Юнь Лин.

Се Цзиньцзя также знала, что Юнь Лин — приближённая наследного принца, что делало тесную дружбу несколько неподобающей.

Но хотя Юнь Лин могла казаться отстранённой и сдержанной, её сердце было довольно мягким, и ей было трудно отказывать людям.

И действительно, в следующий момент она услышала встревоженный вопрос Юнь Лин:

— За что госпожа Юй вдруг наказала вас?

Се Цзиньцзя надула губки:

— Это потому что она говорит, что я опозорила её. Я бегала за Сяо Цибаем, но он не только проигнорировал меня, он собирается жениться на дочери министра церемоний! Я проплакала два дня, и матушка решила, что мне стыдно, поэтому посадила меня под домашний арест.

— Если бы это был кто-то другой, это было бы не так важно, — бормотала принцесса, её голос затихал. — Но я просто не понимаю. Чем Ли Синьтан лучше меня? Почему Сяо Цибай женится на ней, а не на мне…? — её голос, полный отчаяния, совсем поник. — Но это уже не имеет значения. Сяо Цибай… он женится на другой.

Помолвка Сяо Цибая…

Подробности ситуации промелькнули в голове Юнь Лин; она знала скрытые причины.

Новые указы наследного принца встречали значительное сопротивление при дворе, в основном со стороны консервативной фракции во главе с министром церемоний и генералом Шэнем.

Эти опытные чиновники, к сожалению, обладали значительным влиянием, и их нельзя было просто устранить или наказать. Единственным решением было разделить и ослабить их.

На императорской охоте, действуя по приказу наследного принца, она разожгла конфликт между дочерьми двух семей, углубив трещину между ними. В сочетании с советами Шэнь Чуньсян генерал Шэнь перестал выступать против новых указов, остался только министр церемоний.

Изначально планировалось выдать Сяо Цибая за дочь министра церемоний — заключить союз между старыми и новыми фракциями — чтобы облегчить проведение новых указов. Однако, насколько знала Юнь Лин, у наследного принца были другие планы, и Сяо Цибай не женится на Ли Синьтан.

Даже так, Сяо Цибай, как высокопоставленный чиновник при наследном принце, был политической пешкой. Его брак был вопросом политической стратегии, и ни при каких обстоятельствах он не мог жениться на принцессе.

Поэтому Юнь Лин решила не рассказывать принцессе о решении Сяо Цибая не жениться на дочери министра Ли.

В конце концов, это бы не сработало.

Принцесса невинна и наивна, даже не подозревает о коварных течениях и изменчивых приливах дворцовой политики.

Зачем говорить ей, только чтобы пробудить надежды и разбить их снова?

***

После двух дней отдыха болезнь Юнь Лин почти прошла, и она вернулась в Ведомство Шангун.

Гора дворцовых дел ждала её. Она работала с утра до вечера, прежде чем наконец остановиться.

Выходя из Ведомства Шангун, заходящее солнце озаряло облака золотым светом, заливая весь дворец тёплым, безмятежным сиянием.

Выйдя из дворцовых ворот и пройдя по длинной извилистой тропинке, она увидела приближающуюся высокую фигуру, показавшуюся знакомой.

Когда он приблизился, она поняла, что это Пэй Юань, офицер Цзиньивэй.

Нет, теперь его следует называть заместителем командующего.

С момента возвращения из Цинчжоу Пэй Юань был повышен на два ранга наследным принцем за выдающиеся заслуги.

Они познакомились во время пребывания в Цинчжоу, и между ними завязалась некоторая дружба.

Юнь Лин слегка улыбнулась и поклонилась, обращаясь к нему официально:

— Заместитель командующего Пэй.

Пэй Юань быстро ответил на приветствие:

— Юнь Гу-гу, вы только что вышли из Ведомства Шангун?

— За эти дни накопилось много дел. А вы, заместитель командующего?

Строго говоря, придворному чиновнику вроде него не следовало быть во дворце в этот час.

Пэй Юань ответил:

— Его Высочество вызвал меня; есть несколько дел, требующих внимания.

Подробностей лучше не касаться.

Юнь Лин, естественно, поняла.

Хотя Пэй Юань и военный офицер, он вдумчивый человек:

— Юнь Гу-гу, вы, кажется, сильно похудели. В последнее время часто идут дожди; вы должны беречь себя. Если понадобится какая-либо помощь, пожалуйста, дайте мне знать в любое время.

Юнь Лин выразила благодарность:

— Благодарю вас, заместитель командующего Пэй.

Пока они разговаривали, по дворцовой тропинке приблизились две молодые служанки. Увидев Юнь Лин и Пэй Юаня, они обе поклонились.

Проходя мимо, они то и дело оглядывались, их взгляды задерживались на Юнь Лин и Пэй Юане с многозначительным видом.

Хотя Пэй Юань был военным офицером с несколько суровой внешностью, он считался молодым и перспективным, и он всё ещё неженат. Эти двое, стоящие вместе, обладали определённой… совместимостью.

Неудивительно, что они привлекли столько внимания.

Пэй Юань, чувствуя себя неловко под их взглядами, попрощался с Юнь Лин и быстро ушёл.

Изначально это был пустяк, но каким-то образом он дошёл до ушей наследного принца.

Се Цзюэ спросил:

— О? О чём они говорили?

Главный евнух Ань ответил:

— На самом деле они не говорили многого. Юнь Гу-гу просто случайно встретила заместителя командующего Пэя и обменялась несколькими словами. Чтобы избежать недоразумений, заместитель командующего Пэй быстро ушёл. Это просто сплетни дворцовых слуг, распускающих слухи.

Се Цзюэ, конечно, знал, что Пэй Юань был военным фанатиком и не имел таких намерений.

Слухи были совершенно нелепыми.

Главный евнух Ань предложил, что дворцовым слугам не хватает дисциплины и их следует надлежащим образом наказать.

Се Цзюэ ни согласился, ни возразил, опустив голову, чтобы продолжить просмотр докладов.

Он казался безразличным.

На следующий день наследный принц возвращался с утреннего приёма и проходил мимо дворца Си Хуа.

Издалека донеслась беседа. Стражник протягивал небольшой свёрток Шангун. Затем он застенчиво почесал затылок, его улыбка стала яркой и весёлой.

Юнь Лин улыбнулась стражнику и приняла свёрток.

Главный евнух Ань наблюдал за наследным принцем, чьё выражение лица осталось неизменным, не выдавая его чувств.

Вернувшись в Восточный дворец, как раз перед тем, как войти в кабинет, наследный принц внезапно сказал:

— Разберись с этим стражником.

Ань Чжун на мгновение опешил, прежде чем понять, кого имел в виду Его Высочество. Он быстро ответил:

— Да, я немедленно переведу его.

По крайней мере, его только переводят, а не убивают.

Затем наследный принц спросил:

— Юнь Лин поправилась?

— Докладываю Вашему Высочеству, госпожа Юнь Шангун поправилась вчера.

Се Цзюэ кивнул, помедлив мгновение:

— Вызови её в Восточный дворец.

Главный евнух Ань хотел что-то сказать, но не посмел.

— Да.

***

Юнь Лин получила сообщение Ань Чжуна как раз перед сном.

Она была несколько озадачена. Зачем наследный принц вызывал её в такой час?

Несмотря на недоумение, она не посмела медлить. Быстро одевшись, она последовала за молодым евнухом, доставившим сообщение, в Восточный дворец.

Луна высоко висела в небе, и какая-то неизвестная птица хрипло каркала на ветвях — ужасно неприятный звук.

Вскоре она добралась до входа в покои наследного принца. Красные двери были плотно закрыты в лунном свете. Увидев её приближение, два евнуха бесшумно открыли двери и пригласили её войти.

Внутри горела лампа, но комната всё равно казалась пустой и огромной, уходящей вдаль, намекая на неизвестные опасности внутри.

Юнь Лин глубоко вздохнула и вошла.

Как только она ступила внутрь, два евнуха закрыли дверь с тихим хлопком.

Юнь Лин постояла мгновение, затем прошла через ширму и вошла во внутреннюю комнату.

Чем глубже она заходила, тем ярче становился свет свечей.

Наконец она увидела высокую и стройную фигуру, сидящую на широкой кровати из красного дерева, украшенной резными драконами.

Под кроватью лежал мягкий тёмно-красный ковёр. От бронзовой курильницы неподалёку струился лёгкий приятный аромат.

За занавесью из бус…

Наследный принц был одет в лунно-белое ночное одеяние. Под его длинными тёмными волосами виднелись густые тёмные ресницы и бледные изящные губы.

Его глубокие, проницательные фениксовые глаза, опущенные, были скрыты в свете свечей, скрывая его обычную безжалостность.

Он сидел, рассеянно держа копию «Картографии царства Чэ Ло», казался отстранённым и холодным.

Юнь Лин поклонилась:

— Ваше Высочество, каковы ваши приказания в этот поздний час?

Как только она закончила говорить, Се Цзюэ поднял голову и посмотрел на неё сверху вниз.

Юнь Лин старалась сохранять спокойное выражение лица.

Итак, зачем он вызвал её так поздно? Если речь о делах Шести ведомств, она думала, что ничто не казалось достаточно важным, чтобы привлекать его внимание в этот час.

За исключением того раза, когда он вернулся из Цзянчжоу, наследный принц никогда не вызывал её ночью.

В конце концов, она была чиновницей, а он — наследным принцем. Они могли обсуждать официальные дела днём, но ночью, в его покоях… если разнесётся слух, кто знает, какие поползут сплетни.

С хлопком он небрежно бросил книгу на кровать.

Затем он встал и пошёл к ней, шаг за шагом.

Его высокая фигура в ночи казалась затаившимся зверем, медленно приближающимся, чтобы поглотить её.

Сердце Юнь Лин пропустило удар.

Невольно она сделала шаг назад. Осознав это, она не посмела отступать дальше, заставив себя стоять на месте, глядя, как он приближается.

— Ваше Высочество.

Она успокоилась, взяла халат с ближайшей вешалки и накинула ему на плечи:

— Сегодня ночью прохладно.

Се Цзюэ, казалось, не обращал внимания на халат, его взгляд скользнул сверху вниз, задержавшись на её раскрасневшихся щеках. Он внезапно заговорил:

— Моя Юнь Шангун, чем ты занималась последние несколько дней?

Как только слова сорвались с его губ, сердце Юнь Лин дрогнуло.

Его слова… его тон…

С пересохшим горлом Юнь Лин ответила тщательно и почтительно:

— Два дня я восстанавливалась после болезни и не выходила. Вчера, после выздоровления, я вернулась в Ведомство Шангун, разобрала накопившиеся дела и доставила новые платья госпожам дворца.

— Мм, — ответил он равнодушно. — Что-нибудь ещё?

Что-нибудь ещё…?

Юнь Лин не понимала, что он имеет в виду. Если он говорил о дворцовых делах, это в основном всё, что она делала. Большая часть этого была незначительной, такими вещами он бы не заинтересовался.

Она помедлила,

— Прошу, просветите меня, Ваше Высочество.

Помолчав мгновение, Се Цзюэ сжал тонкие губы и холодно сказал:

— Сегодня, что ты говорила тому стражнику?

Так вот о чём он.

Это действительно был пустяк. После болезни у Юнь Лин не было аппетита; ничего не хотелось. Яо Нюйши сказала, что за пределами дворца есть кондитерская, где один старый мастер печёт невероятно вкусные пирожные, которые, как говорят, пробуждают аппетит. Когда она упомянула об этом, один стражник услышал. Он был на дежурстве во дворце и несколько раз общался с Юнь Лин, поэтому они были немного знакомы. Он предложил купить их для неё, сказав, что знает эту лавку и что старый мастер делает только десять порций в день, поэтому их трудно купить. Поскольку он живёт поблизости, ему это будет удобнее.

Это был добрый жест, поэтому она, естественно, согласилась. Когда Юнь Лин предложила заплатить ему, он отказался, и она оставила это как есть.

На самом деле ничего особенного не было сказано.

— Я просто попросила его купить мне несколько пирожных.

Он спросил, явно что-то увидев, как будто выведывал ответы.

Пока она размышляла, Юнь Лин внезапно поняла, почему он был обеспокоен настолько, чтобы вызывать её глубокой ночью.

Когда генерал Сюн подарил ей шпильку, это вызвало переполох. Она не хотела впутывать доброжелательного стражника в неприятности.

— На самом деле пирожные были так себе, не такие вкусные, как утверждала Яо Нюйши. Они не шли ни в какое сравнение с тем, что готовят императорские повара. Похоже, Яо Нюйши преувеличила; в следующий раз я не буду верить ей на слово.

Се Цзюэ, естественно, знал, что она не имеет никакого отношения к тому стражнику; она всегда была рядом с ним и не стала бы заглядываться на простого стражника.

Но улыбка в её глазах, когда она принимала пирожные от стражника, невероятно раздражала его.

И эти необоснованные слухи, распространяемые дворцовыми слугами, также были крайне неприятны ему на слух.

Тишина затянулась, оставляя её гадать, о чём он думает.

Юнь Лин сжала губы, затем мягко сказала:

— Это был просто пустяк, Ваше Высочество. Я бы почти забыла о нём, если бы вы не упомянули.

Спустя мгновение,

Наконец, Се Цзюэ, в акте великой благосклонности, произнёс односложное:

— Мм.

— Забудь. Царство Чэ Ло преподнесло ночную жемчужину в качестве дани. Мне она без надобности, так что можешь взять её.

Юнь Лин на мгновение опешила:

— Благодарю Ваше Высочество.

— Раз Вашему Высочеству больше ничего не нужно, и уже поздно, я удалюсь.

Она поклонилась и приготовилась уйти.

Как только она повернулась,

— Это действительно был пустяк, — голос Се Цзюэ, лишённый каких-либо различимых эмоций, внезапно раздался сзади. — Я был так перегружен работой, что у меня не было времени беспокоиться о таких мелочах.

Он произносил каждое слово медленно и обдуманно,

— Поэтому, Юнь Шангун, не заставляй меня беспокоиться.

Юнь Лин помедлила, затем ответила:

— Да.

Она подняла голову и направилась к выходу, тихо закрыв за собой дверь.

Отрезав себя от света свечей внутри, напряжение наконец отпустило её спину. Пользуясь темнотой, она быстро ушла.

Было так поздно; если бы кто-то увидел, как она выходит из покоев наследного принца, она бы не смогла объясниться, даже если бы попыталась.

Она действительно не ожидала, что он вдруг поведёт себя так.

***

Се Цзюэ тоже не ожидал.

Всего несколько слов, которыми обменялись со стражником; что он вообще делал?

Дверь, которую только что закрыли, внезапно распахнулась, порыв ледяного ночного воздуха ворвался внутрь, заставив дверь захлопать.

Се Цзюэ сидел на кровати, волосы на висках развевались, поднимаясь и опускаясь в тусклом свете.

Свеча мерцала.

Её мерцающий свет свечи делал комнату ещё более холодной.

Дрожащий дворцовый слуга быстро закрыл дверь, и в комнате снова воцарилась тишина.

Се Цзюэ опёрся пальцами на виски, опустив глаза, их тёмные глубины подобны бесконечной ночи.

Он сидел в тишине.

Время шло, и образ её стройной фигуры стоял перед его глазами.

Она была такой послушной, но постоянно мучила и бросала ему вызов.

Головная боль Се Цзюэ усиливалась, пульсирующая боль за глазами угрожала взорваться, его пальцы с побелевшими костяшками впились с виски

Он чувствовал, что едва может терпеть её дольше.

***

В императорской тюрьме.

В мрачной, тёмной камере орудия пыток были покрыты кровью, и крики боли и страданий доносились со всех сторон.

Звук хлыстов не прекращался; летящие брызги крови окрашивали даже свет свечей в багровый.

Человек перед ним подвергался пыткам, его тело уже было кровавым месивом.

Се Цзюэ был не в лучшем расположении духа. Он холодно смотрел на сцену, его лицо не выражало никаких эмоций.

Сяо Цибай, которому было поручено расследовать дело о дальних родственниках сбежавшей служанки покойной императрицы, наконец добился прорыва.

Его энергичное преследование, однако, похоже, насторожило преступника. Он проследил путь до Хуайчжоу, но обнаружил, что человек бесследно исчез.

После нескольких дней кропотливого расследования этот человек, замешанный в деле об убийстве и арестованный властями, привлёк внимание Сяо Цибая любопытной деталью.

Сяо Цибай сказал:

— К тому времени, как мы добрались до Хуайчжоу, дальние родственники служанки, вероятно, услышав слухи, уехали за ночь и исчезли. Однако, просматривая дела Хуайчжоу, я обнаружил связь между этим человеком, обвиняемым в убийстве, и дочерью родственника. Возможно, мы сможем выведать их местонахождение с помощью допроса.

Он тщательно расследовал. Оказалось, что этот человек и дочь родственника тайно питали друг к другу чувства. После нескольких лет службы и отсутствия он вернулся и увидел женщину, ведущую себя любезно с другим мужчиной на улице. В припадке ярости он избил мужчину, что привело к его смерти. Впоследствии его арестовали и приговорили к смерти после осени.

Сяо Цибай, раскрыв это дело, вышел на след семьи родственников.

— Однако этот человек оказался довольно упрямым, и мы не смогли добиться от него местонахождения матери и дочери.

Се Цзюэ посмотрел на человека, израненного и избитого, его выражение не изменилось. Он дёрнул губами:

— Упрямый?

Он сказал:

— Тогда ужесточите допрос. Под жестокими пытками никто не сможет держать рот на замке.

По сравнению с леденящими кровь орудиями пыток, его холодный облик был ещё страшнее, похож на демона из преисподней.

С этими словами он поднялся и ушёл.

Выходя из императорской тюрьмы, Чэнь Чжань, стремясь избежать работы, догнал его, вздыхая:

— Хорошо, что нам удалось найти этого человека. Как только он заговорит и мы найдём мать и дочь, дело, касающееся моей тёти, наконец разрешится.

И это также позволит свести ему старые счёты и разрешить вопрос, который тяготил его все эти годы.

Глядя на темнеющее небо, Чэнь Чжань добавил:

— Раз уж мы вышли, поехали в особняк герцога. Отец говорит, что хочет кое-что обсудить с тобой. Если ты не поедешь, он через несколько дней сам придёт во дворец.

Се Цзюэ задумался на мгновение, уже догадываясь, о чём хочет поговорить его дядя. Он кивнул:

— Поехали.

Карета медленно двигалась по дороге, оживлённые звуки уличных торговцев постоянно доносились до их ушей.

Внезапно справа сверху раздался шум и возбуждённые крики. Открывалась чайная, с нанятым оперным представлением.

И опера, как нарочно, была пьесой о «ревности».

Победоносный генерал, возвращаясь из похода, увидел свою любимую даму, разговаривающую с другим мужчиной. Охваченный ревностью, он немедленно приказал схватить этого человека и послал к её семье просить её руки.

Чэнь Чжань послушал некоторое время, затем опустил занавеску кареты, непринуждённо постукивая веером, выглядел задумчивым.

—Мужчины, видишь ли, — размышлял Чэнь Чжань, — когда они любят женщину, они хотят обладать ею целиком. Естественно, они не выносят видеть её связанной с кем-либо ещё.

Повернувшись к наследному принцу, он внезапно спросил:

— Ты так не считаешь?