Наследный принц не сразу согласился.
Юнь Лин знала, что нельзя торопиться. Чем нетерпеливее она будет, тем подозрительнее это будет выглядеть.
К тому же она так долго стояла на коленях сегодня, что ноги почти отказывались её держать.
Се Цзюэ заметил, с каким усилием она пытается сохранить равновесие. Он отдал приказ кому-то снаружи, и вскоре главный евнух Ань прибыл с несколькими дворцовыми слугами и паланкином.
Дождь снаружи прекратился. Под покровом ночи Юнь Лин отправили обратно в Ведомство Шангун.
Яо Нюйши уже давно с тревогой ждала у ворот, и наконец увидела появление Юнь Лин.
Она быстро бросилась вперёд, заметив, что Юнь Лин едва держится на ногах, и шагнула вперёд, чтобы поддержать её под руку.
Главный евнух Ань достал баночку с лекарством и вложил её в руку Яо Нюйши:
— Это лекарство от ушибов. Нанесите его госпоже Юнь, когда вернётесь.
Он помедлил, затем с улыбкой посмотрел на Юнь Лин:
— В скором времени вас уже не следует называть «Гу-гу». Я заранее поздравляю вас, госпожа Юнь.
Ань Чжун искренне радовался за Юнь Лин.
Госпожа Юнь была его наставницей в Восточном дворце; она лично повысила его. Видеть, как она достигает лучшего будущего, наполняло его радостью. К тому же она была добра и мягка, всегда заботилась о трудностях тех, кто служил под ней. Как их госпожа, она, несомненно, будет относиться к ним лучше, чем кто-либо другой.
Цэфэй — это самый высокий ранг после наследной принцессы.
Его Высочество глубоко заботится о госпоже Юнь. Из-за инцидента на банкете любования цветами, где над госпожой Юнь издевались те знатные девушки, Его Высочество выбрал для неё высокий ранг, чтобы в будущем, кроме наследной принцессы, никто не посмел её обижать.
Яо Нюйши была совершенно сбита с толку. Как могло случиться, что поездка в Восточный дворец привела к тому, что Юнь Шангун была так сурово наказана, но при этом главный евнух Ань поздравлял её?
Сегодняшние события и степень гнева Его Высочества наследного принца известны всему Восточному дворцу.
Его Высочество наследный принц славится своей строгой справедливостью, награждая достойных и наказывая виновных; даже его самая любимая чиновница не могла ждать пощады.
Решение о новой супруге ещё не было объявлено публично, поэтому главный евнух Ань не стал говорить об этом прямо. Он просто сказал Юнь Лин:
— Госпожа Юнь, пожалуйста, отдыхайте и хорошо восстанавливайтесь; не нужно беспокоиться. Хотя вы потеряли должность Шангун, вы служили Его Высочеству верно и храбро, внося большой вклад. Бесчисленные почести и благословения ждут вас.
Почести…
Возможно, положение Цэфэй считается почестью и благословением для других. Но для Юнь Лин это наказание, бедствие.
Она никогда не стремилась стать Цэфэй.
Цэфэй, по сути, не более чем женщина, находящаяся в чужой власти — всего лишь наложница.
Будь то служанка или наложница, обе — лишь жалкие игрушки в глазах власть имущих.
Цэфэй в Восточном дворце — всё равно всего лишь наложница.
Она не желала становиться наложницей, а особенно его наложницей.
Однако эту мысль нельзя было открывать другим. Если бы кто-то узнал, её, скорее всего, назвали бы неблагодарной. Наследный принц — будущий император; его наложница пользуется несравненной честью, которой суждено стать наложницей среднего ранша, даже благородной супругой в будущем. В глазах всех это, несомненно, путь к высокому статусу и престижу.
На бледном лице Юнь Лин появилась вымученная улыбка:
— Благодарю вас, главный евнух Ань.
Увидев это, Ань Чжун помедлил мгновение, затем добавил:
— В этой земле Великой Цзинь закон велик, но выше закона только Его Высочество. Госпожа Юнь должна помнить это.
Хотя эти слова исходили из уст главного евнуха Аня, они явно были намерениями наследного принца.
Предупреждение ей — не питать мятежных мыслей.
Наследный принц Се Цзюэ чрезвычайно подозрителен и дальновиден, с глубокими замыслами; никто не может избежать его запутанной сети.
Юнь Лин слабо улыбнулась.
— Я понимаю. Благодарю за напоминание, главный евнух Ань. Пожалуйста, передайте мои слова Его Высочеству. Я лишь желаю Его Высочеству благополучия; этой чести достаточно на всю жизнь.
***
После того как главный евнух Ань и остальные ушли, Яо Нюйши помогла Юнь Лин войти в комнату. При ярком свете свечей она подняла одежду Юнь Лин, и ушибы, которые она увидела, заставили Яо Нюйши ахнуть.
После стояния на коленях более двух часов багровые синяки на её белоснежных коленях выглядели особенно ужасающе.
Юнь Лин держалась, но как только вернулась, она рухнула на кровать, слабая и апатичная.
Яо Нюйши вздохнула:
— Его Высочество поистине безжалостен.
Хотя Юнь Шангун и разрушила планы на брак господина Сяо, она также оказала значительные услуги, несколько раз помогая Его Высочеству. Почему же у него нет никакой снисходительности?
Хладнокровный и безжалостный убийца — вот он кто.
Яо Нюйши осмеливалась бормотать эти слова только про себя, не решаясь произнести их вслух. В конце концов, наследный принц Великой Цзинь был не тем, кого могла критиковать какая-то Нюйши.
Хотя Яо Нюйши не сказала этого вслух, Юнь Лин по её выражению лица поняла, о чём она думает. Юнь Лин мягко покачала головой, утешая её:
— Сестра Яо, не волнуйся. Раны только выглядят страшно; после нанесения лекарства они заживут через несколько дней. Я часто стояла на коленях, когда была дворцовой служанкой, я привыкла.
Два часа — ничто. Дворцовые слуги, прогневившие своих хозяев, часто стоят на коленях полдня или даже целый день. Раньше её тоже не обходили наказания; такое стояние на коленях — пустяки.
Кроме того, она сама выбрала стоять на коленях.
Возможно, чтобы облегчить свою совесть, или, возможно, потому что чувствовала вину за то, что разрушила его важные планы.
Это не связано ни с чем другим. Это не связано с его добротой или злостью по отношению к ней; это просто её собственная вина.
Яо Нюйши тоже вспомнила, что Юнь Лин когда-то была всего лишь маленькой дворцовой служанкой, одной из самых скромных и низких во дворце — той, кто, должно быть, много страдала.
Подумав об этом, она почувствовала укол сочувствия.
Ещё больше ей было жаль, что Юнь Лин, после многих трудов, помогая наследному принцу, наконец поднялась до положения Шангун, и больше не была той маленькой служанкой, которую мог обидеть каждый. И всё же из-за принцессы Чанлэ она разрушила всё своё будущее.
Открыв лекарство, которое дал главный евнух Ань, Яо Нюйши осторожно нанесла его на раны Юнь Лин и с беспокойством спросила:
— Какое наказание назначил Его Высочество?
Тон Юнь Лин был ровным:
— Он просто снял меня с должности Шангун.
— Что? — рука Яо Нюйши дрогнула от неверия, когда она подняла голову. — Как Его Высочество мог назначить такое суровое наказание?
Он действительно снял её с должности Шангун. Она лелеяла слабую надежду, думая, что наказание будет мягче, учитывая обычную привязанность наследного принца к Юнь Гу-гу.
Неожиданно Его Высочество не проявил никакой пощады.
Но затем, вспомнив отношение главного евнуха Аня у дверей, она почувствовала, что что-то не так. Если Юнь Гу-гу действительно потеряла благосклонность наследного принца, что значили слова главного евнуха Аня? Почему он поздравлял её?
Юнь Лин покачала головой, не желая вдаваться в подробности. Она просто сказала:
— Сестра Яо, будь спокойна. Хотя Его Высочество снял меня с должности, он не оставил меня. Так что тебе не о чем беспокоиться.
Она не хотела впутывать Яо Нюйши в это дело, чтобы в случае, если наследный принц решит применить дальнейшие наказания, это не затронуло бы Яо Нюйши.
Видя, что Юнь Лин не хочет говорить, и что её выражение лица было спокойным и не выглядело по-настоящему убитым горем, Яо Нюйши решила, что у неё есть план, и перестала допытываться.
— Хорошо, отдохни и дай ранам зажить.
Юнь Лин кивнула:
— Сестра Яо, я рекомендовала тебя Его Высочеству временно занять мою должность Шангун, и он согласился. До этого инцидента я планировала рекомендовать тебя на повышение. К сожалению, у меня не было времени. Взять на себя роль Шангун, будучи Нюйши, будет, боюсь, нелёгким трудом.
Хотя её сняли с должности Шангун, Шесть ведомств жизненно важны для всего дворца, следя за делами всех дворцовых служанок и наложниц. Никому другому она не доверит их.
Только сестра Яо, с её компетентностью и справедливостью, может помочь ей правильно управлять Шестью ведомствами.
Должность Шангун, если её не занимает способный и справедливый человек, приведёт к тому, что бесчисленное множество других постигнет та же участь, что и Юнь Лин когда-то — быть уязвлёнными, угнетаемыми, без возможности искать справедливости и без надежды на помощь.
Яо Нюйши вздохнула, закрывая коробку с лекарством после нанесения мази:
— Не волнуйся, я буду управлять Шестью ведомствами вместо тебя.
— Благодарю тебя, сестра Яо.
Юнь Лин слабо улыбнулась и спросила:
— Кстати, как дела у принцессы и господина Сяо Цибая сегодня...?
Она чувствовала, что должна извиниться перед господином Сяо.
— Принцесса упала в воду и, как говорят, у неё поднялся жар. Она несколько раз присылала людей спросить о тебе, но я отговаривалась и уклонялась. Похоже, с ней всё в порядке. Что касается господина Сяо, — сказала Яо Нюйши, — поскольку его тоже подставили, Его Высочество не наказал его.
— Я слышала, что господин Сяо тоже не винит тебя, так что не нужно чувствовать вину. Это всё была интрига госпожи Юй, чтобы подставить его.
Юнь Лин тихо вздохнула. Господин Сяо — добрый и праведный человек; теперь, когда это случилось, чувство вины никуда не денется.
У господина Сяо есть чувства к принцессе, но он никогда их не показывал, всегда был сдержан и учтив. Большинство людей этого не замечают.
Но раз он любит её, они должны быть вместе.
После двух часов стояния на коленях Юнь Лин чувствовала себя измотанной и у неё не было сил больше думать об этих вещах. Яо Нюйши нанесла лекарство на её раны и, видя, как она устала, оставила её отдыхать, тихо закрыв за собой дверь.
***
После полудня солнечный свет струился сквозь полуоткрытое окно, согревая её кожу.
Пылинки танцевали на свету, который освещал отдельные ресницы на глазах Юнь Лин.
После сильного дождя в воздухе разлился свежий запах омытых дождём растений.
Дверь тихо приоткрылась, и Юнь Лин обернулась, увидев Се Цзиньцзя, входящую в одиночестве и бесшумно закрывающую за собой дверь.
Стоя в дверях и глядя на часть тела Юнь Лин, скрытую одеждой, она нервно теребила пальцы.
— Юнь Лин, твои… раны в порядке?
Юнь Лин слегка кивнула:
— Лекарство уже нанесли, всё в порядке. Зачем Ваше Высочество пришли сюда?
В это время им не следует встречаться. Она уже нарушила правила ради принцессы, и если кто-то увидит их вместе сейчас, это неизбежно приведёт к новым обвинениям.
К тому же принцесса вчера упала в воду и испугалась. Ей следует отдыхать в своей комнате.
Се Цзиньцзя сказала, немного растерянно:
— Я… я просто хотела посмотреть, как ты.
— Ты пострадала из-за меня. Я, Се Цзиньцзя, не из тех, кто не благодарит. Не волнуйся, я пришлю тебе много сокровищ, золота и серебра, и приставлю к тебе несколько дворцовых служанок. А потом… а потом…
Подумав мгновение, она поняла, что не может сделать для Юнь Лин намного больше. И что бы она ни сделала, это не перевесит потенциальную потерю Юнь Лин должности Шангун.
В конце концов, она изначально была самой высокопоставленной чиновницей в Восточном дворце.
Юнь Лин увидела вину принцессы и успокоила её:
— Ваше Высочество не нужно беспокоиться обо мне. В этом нет вашей вины.
Се Цзиньцзя сказала:
— Но в конечном счёте это из-за меня и моей матери ты потеряла должность Шангун.
Хотя она обычно беззаботна, она понимает, как это должно расстраивать Юнь Лин.
Лицо принцессы было полно противоречий и вины.
Юнь Лин подумала мгновение, затем сказала:
— Я помогала принцессе также и по своим собственным причинам; у меня были свои эгоистичные интересы. Вашему Высочеству не нужно беспокоиться. Даже если я потеряла должность Шангун, у меня будет ещё более светлое будущее.
Не нужно позволять ей утопать в чувстве вины.
У неё тоже были свои эгоистичные интересы.
Се Цзиньцзя помедлила, удивлённая:
— Правда?
— Правда.
— Это хорошо. — Се Цзиньцзя наконец расслабилась.
Она не знала, говорила ли Юнь Лин это нарочно, но знала, что это сделано, чтобы предотвратить её погружение в самоупреки.
Поэтому её дальнейшее беспокойство было бессмысленным.
Юнь Лин на самом деле была ещё более мягкосердечной, чем казалась.
Юнь Лин тоже улыбнулась и спросила:
— А как насчёт Вашего Высочества? Вы готовы принять это? Могут ли мои действия, продиктованные эгоистичными интересами, причинить вам беспокойство?
Се Цзиньцзя подошла и села рядом с Юнь Лин:
— Мне быть честной?
— Честно говоря… хотя так не должно быть, я… я счастлива. Давняя мечта наконец сбылась, я так счастлива, что не могу спать по ночам. Хотя и через такие неприятные средства.
— Ты не причинила мне беспокойства; это был мой собственный выбор. Если бы я не сказала тебе тех слов, зачем бы ты заплатила такую высокую цену, чтобы не останавливать мою мать? И даже без тебя, учитывая характер моей матери, она всё равно нашла бы другой способ. Она всегда была из тех, кто не успокоится, пока не получит желаемое. В следующий раз это может быть не в Восточном дворце, возможно, за пределами дворца, в чьей-то резиденции — тысяча различных ситуаций, от которых невозможно уберечься.
Она долго болтала без умолку.
Юнь Лин кивнула:
— Пока вы счастливы.
Се Цзиньцзя посмотрела на Юнь Лин, внезапно замолчав. Она медленно сказала:
— А Лин, иногда бывает вот так. Когда я думаю, что что-то невозможно, внезапно появляется надежда. Судьба поистине изменчива; так многое находится вне нашего контроля.
Она была и счастлива, и встревожена.
Выйдя замуж за Сяо Цибая таким неподобающим способом… простит ли он её?
Юнь Лин протянула ей книжечку. В ней было то, что она написала прошлой ночью — подробное описание характеров и предпочтений членов семьи Сяо. Она планировала найти подходящий момент, чтобы отдать это ей:
— Семья Сяо — известная и праведная семья. Бабушка Сяо Цибая — законная дочь графини Пинлин, известна своим ясным умом, широтой взглядов и добротой. Старший Сяо, великий наставник, прямодушен и непоколебим, с сильным характером. Ни тот, ни другая не из тех, кто создаёт трудности другим. Что касается Сяо Цибая, вы должны знать его лучше всех, так что мне не нужно много говорить. Как только вы выйдете замуж за него, если вы сохраните свою истинную сущность и они увидят ваше невинное и доброе сердце, они не будут создавать вам трудности.
Се Цзиньцзя долго смотрела на книжечку.
Затем она подняла подбородок, проводя пальцами по влажным, покрасневшим глазам.
— Я просто избалованная принцесса. В прошлом я сделала так много ошибок, все внешне льстят мне, но тайно презирают. Почему… Почему ты так много думаешь обо мне? Я просто бесполезная принцесса, я ничего не могу тебе дать.
Легко провоцируемая и вспыльчивая — вот почему все называют её «бесполезной принцессой» за глаза.
Юнь Лин вложила книжечку в её руки.
— Прозвище «бесполезная» предназначено для того, чтобы подавлять вас, Ваше Высочество. Не принимайте это близко к сердцу. Если в прошлом были ошибки, пожалуйста, исправьте их в будущем. Простая, счастливая, беззаботная и благословенная жизнь. Это моя надежда и благословение для вас, Ваше Высочество.
Се Цзиньцзя долго смотрела на неё, затем улыбнулась:
— Угу.
Она так и сделает.
***
Наследный принц всё ещё не ответил, но Юнь Лин не волновалась, она сосредоточилась на восстановлении после травм.
Поспешность вредит делу. Она была очень терпелива.
Вечером, после нанесения лекарства на колено, два дня спустя синяк не исчез; вместо этого он углубился в цвете, став ещё более тревожным.
Так заживают раны. На первый взгляд это не кажется серьёзным, думаешь, что это пустяк, но со временем след становится всё более заметным, пока не достигает пика, выглядя наиболее опасным и тревожным. Как ни парадоксально, именно тогда он начинает заживать.
Она уже собиралась погасить лампу, как в плотно закрытую дверь раздался тихий стук.
Так поздно ночью, кто бы это мог быть?
Юнь Лин встала и открыла дверь, увидев снаружи главного евнуха Аня. Увидев её, он тут же радостно поклонился:
— Госпожа Юнь, Его Высочество наследный принц прибыл.
Сказав это, он отступил в сторону, открывая фигуру, стоящую под карнизом.
После сильного дождя зелёные листья на ветвях стали ещё более пышными.
Ночь была прохладной, полная луна высоко висела в небе. Бледный лунный свет, словно тонкая вуаль, струился вниз, заливая землю серебристым сиянием.
— Ваше Высочество заняты государственными делами, как у вас нашлось время прийти сюда? — Юнь Лин подошла к нему.
Его прибытие глубокой ночью говорило о том, что он только что закончил с государственными делами.
Се Цзюэ обернулся и, не говоря ни слова, направился прямо в её комнату.
Юнь Лин быстро последовала за ним, опасаясь, что кто-то может их увидеть, и плотно закрыла дверь, неодобрительно сказав:
— Вашему Высочеству не следует входить в мою комнату подобным образом. Будет плохо, если кто-то нас увидит.
Се Цзюэ сел за стол и небрежно налил себе чашку чая.
Она всегда такая напряжённая, постоянно оглядывается и беспокоится обо всём. Неужели она действительно думает, что он заботится об этих пустых сплетнях?
Он налил чашку чая и поставил её перед ней:
— Садись.
Юнь Лин осталась стоять, отказываясь садиться.
Соблюдая расстояние в два шага, она молча сопротивлялась.
Се Цзюэ посмотрел на неё мгновение, затем сказал:
— Императорская стража убрала всех по пути. Кто мог нас увидеть?
Его голос стал глубже:
— Подойди, садись.
Юнь Лин тихо выдохнула, затем подошла и села. Подняв чашку, она отпила маленький глоток:
— Благодарю Ваше Высочество.
Се Цзюэ смотрел на неё, издавая лёгкий фыркающий звук:
— Ты даже более осторожна и уклончива, чем я.
Юнь Лин опустила голову, отпивая чай. При его словах её ресницы дрогнули.
Поставив чашку, она беспомощно сказала:
— Времена изменились. Я больше не приближённая Вашего Высочества. Если кто-то увидит, что Ваше Высочество пришли сюда глубокой ночью, больше не будет оправдания сказать, что это по официальным делам.
Она тихо вздохнула.
— Я делаю это только ради Вашего Высочества. Даже если Ваше Высочество не ценит эти вещи, я ценю. Ваше Высочество знает, что всю свою жизнь я была осторожна и боялась сплетен. Поездка в храм Гуаньюнь для покаяния нужна для Вашего Высочества, но также и для меня самой.
Се Цзюэ помолчал мгновение, затем поставил чашку. Его длинные пальцы с выступающими костяшками тихо постукивали по столу. Не поднимая глаз, он сказал:
— Поездка в храм Гуаньюнь нужна только для покаяния?
Сердце Юнь Лин пропустило удар, но лицо осталось спокойным:
— Конечно. Я глупа, и это было лучшее решение, которое я могла придумать. Иначе как бы я могла заставить придворных чиновников замолчать?
Слегка приоткрытое окно тихо скрипнуло на ветру.
Се Цзюэ поднял глаза в этот момент:
— Храм Гуаньюнь находится за пределами дворца, что легко может вызвать неприятности. Если хочешь покаяться и получить искупление, есть храмы и внутри дворца.
Юнь Лин не проявила страха, спокойно ответив:
— Тогда это лишило бы смысла моё покаяние. Практика буддизма и поклонение Будде внутри дворца всё равно держат меня рядом с Вашим Высочеством. Кроме того, это было бы похоже на случай «в дынном поле, под сливой»¹. Даже если бы у меня было сто ртов, я не смогла бы оправдаться. Это также навредило бы репутации Вашего Высочества.
Её рассуждения были тщательными и безупречными.
Она встретила испытующий взгляд Се Цзюэ, не дрогнув и не уступая.
Через некоторое время она опустила голову и достала из рукава маленький мешочек, вышитый гранатами:
— Думая, что если я поеду в храм Гуаньюнь, я не увижу Ваше Высочество долгое время. Последние два дня я усердно вышивала этот кошелёк, чтобы подарить его Вашему Высочеству. Я долго думала, что вышить, и наконец остановилась на гранатах.
— Дни во дворце Цзинсян, цветы граната, цветущие и увядающие… всё это кажется, будто было вчера.
Се Цзюэ посмотрел на тщательно вышитый мешочек. Цветы граната, алые и живые, были искусно выполнены. Это был первый мешочек, который она когда-либо вышила для него.
Брови Юнь Лин изогнулись в улыбке. Подойдя к нему, она наклонилась, чтобы прикрепить мешочек к его поясу, прошептав:
— Я уже давно рассказала Вашему Высочеству о своих чувствах. Не говорите мне, что Ваше Высочество до сих пор не понимает моего сердца?
Нежный аромат из мешочка наполнил комнату — Юнь Лин надушила его его любимыми лёгкими благовониями.
Глаза Се Цзюэ потемнели.
***
Наследный принц ушёл, не сказав ни слова, ни соглашаясь, ни отказываясь.
Юнь Лин издала долгий вздох. Она сделала всё, что могла; остальное зависело от судьбы и сердца принца.
На следующий день наступил рассвет, и всё ещё не было вестей.
К третьему дню синяки на теле Юнь Лин начали исчезать, и её колени почти зажили.
На четвёртый день, когда спустились сумерки, Юнь Лин только что закончила ужинать и вышивала платок во дворе, когда вбежал Сяо Сянцзы, задыхаясь:
— Госпожа Юнь, наследный принц передал весть. Он согласен.
Сяо Сянцзы только доставил сообщение; два слова были резкими и необъяснимыми, и даже он не понимал их полного значения.
Рука Юнь Лин замерла, случайно уколов палец. Капля крови окрасила белый платок.
¹ «В дынном поле не поправляй обувь, под сливой не поправляй шапку» – китайская идиома, означающая: «Не ставь себя в положение, где тебя могут легко неправильно понять, даже если ты невиновен».
