Юнь Лин покинула Восточный дворец и была перехвачена на полпути принцессой Чанлэ и её свитой. Принцесса велела кому-то остановить Юнь Лин, и на её лице расцвела яркая улыбка, когда она радостно спросила:

— Юнь Лин, ты видела Сяо Цибая, когда ходила в кабинет шестого брата?

Господин Сяо…

Юнь Лин кивнула.

— Да.

— Я так тебе завидую, — уныло сказала принцесса Чанлэ, — ты всегда можешь его видеть, а я заперта в этом дворце и никуда не могу выйти.

— Кстати, ты упоминала мою церемонию совершеннолетия шестому… брату? Как думаешь, он придёт?

Помедлив мгновение, Юнь Лин медленно покачала головой и мягко сказала:

— Его Высочество занят государственными делами, боюсь…

— Я знаю, не нужно меня утешать, — перебила Се Цзиньцзя, — моя мать просто строит воздушные замки. Мы с шестым братом всегда плохо ладили. Нет никакой возможности, чтобы он…

Юнь Лин быстро остановила её:

— Принцесса, пожалуйста, следите за словами.

Принцесса, избалованная с детства, хоть и не была злой, привыкла говорить без оглядки, позволяя себе такие вещи.

Се Цзиньцзя тоже сердито стукнула себя по голове. Мать неоднократно предупреждала её не говорить глупостей, но она никак не могла запомнить. Человек перед ней был доверенной придворной дамой, близкой к наследному принцу, а она посмела говорить так дерзко.

К счастью, Се Цзиньцзя не была из тех, кто отказывается признавать свои ошибки.

— Эта принцесса просто на мгновение помутилась рассудком.

Затем она перевела разговор обратно на Сяо Цибая.

— Мать всегда говорит, что я неотесанная, неудивительно, что господин Сяо меня недолюбливает. Всякий раз, когда он меня видит, он либо хмурится, либо держится сурово.

В её словах можно было уловить нотку разочарования.

Юнь Лин заговорила, чтобы утешить её:

— Принцесса, вы благородны и изящны. Зачем вам чувствовать себя неполноценной?

— Какая польза от благородства? Сяо Цибай всё равно не удостоит эту принцессу и взглядом, — Се Цзиньцзя покачала головой. — Ты ведь встречала Сяо Цибая, правда? Он не похож ни на кого из тех, кого я встречала; он никогда не льстит и не угодничает. Ты не находишь?

— Эта служанка не смеет комментировать.

Сяо Цибай, внук Великого наставника Сяо, выдающийся и красивый молодой человек, яркий и чистый, как луна в небе, естественно обладает непоколебимой честностью, в отличие от тех, кто борется за выживание в глубинах дворца.

— Ты тоже очень способная, — сказала Се Цзиньцзя. — От низкой уборщицы до чиновницы пятого ранга, управляющей внутренним двором.

Юнь Лин скромно ответила:

— Просто удача.

— Ничего подобного, — не согласилась Се Цзиньцзя. — Некоторые люди даже с удачей бесполезны без способностей.

На самом деле, хотя Пятая принцесса и избалована, она не злая по природе. Это видно из того, что она согласилась устроить достойные похороны для маленькой служанки.

Действительно, Юнь Лин находила этот живой и яркий характер довольно привлекательным.

— Благодарю вас за похвалу, принцесса. Уже поздно, у этой служанки есть другие дела, я пойду.

Се Цзиньцзя махнула рукой с улыбкой:

— Иди, иди.

***

Настало время императорской охоты. Юнь Лин и наследный принц путешествовали вместе в карете. После долгого дня в пути они наконец добрались до сада Бэйлинь и разместились в императорском охотничьем домике.

После дня отдыха…

Кроме принцев, министров и чиновников, в этой поездке их сопровождало много благородных молодых девиц. Говорили, что многие из них искусны в верховой езде и стрельбе из лука.

Вжух! Очередная стрела вонзилась в центр мишени, и толпа зрителей разразилась одобрительными криками.

Несколько человек подбежали к девушке в красном платье, осыпая её похвалами:

— Сестрица Шэнь, вы потрясающая! Вы каждый раз попадаете в яблочко!

— Конечно! Сестрица Шэнь — законная дочь генерала Шэня. Она натягивала лук в пять лет и скакала на лошади в семь! Она невероятно искусна!

В этот момент кто-то рядом усмехнулся:

— Неудивительно, что она такая большая и сильная, мозоли на её руках, наверное, ужасны! Какой мужчина не будет видеть кошмары, глядя на них?

Лицо Шэнь Чуньсян покраснело от гнева.

— Это вы о ком?!

Женщина в бледно-жёлтом платье прикрыла рот рукавом, слабо улыбаясь.

— Почему вы вдруг так разозлились, мисс Шэнь? Я всего лишь говорила о служанке, которая выносит ночные горшки!

Шэнь Чуньсян:

— Вы…

Ли Синьтан изящно присела в реверансе.

— Прошу прощения, у меня есть другие дела. Я не буду вас задерживать.

Издалека взгляд Се Цзюэ охватил фигуры нескольких дочерей министров.

Сяо Цибай стоял рядом с ним.

Весеннее солнце было тёплым, дул лёгкий ветерок.

Се Цзюэ отвёл взгляд и внезапно сказал:

— Шэнь Юцзюнь и Ли Чжаожун… они упрямы и старомодны, как упрямые камни в выгребной яме. Их трудно сдвинуть с места, и рискуешь испачкаться, пытаясь. — Се Цзюэ проводил политические реформы, и эти двое стариков были самыми сильными противниками при дворе, цепляясь за идею, что традиции и текущее положение — единственно правильный путь.

— Однако их дочери находятся в расцвете юности.

Один из способов, с помощью которых новый император переманивает старых чиновников, — браки между их семьями, объединяя старое и новое поколения.

Будучи близким доверенным лицом наследного принца и человеком, которого он высоко ценил, Сяо Цибай был единственным подходящим кандидатом для этого брачного союза.

Сяо Цибай не придавал большого значения романтике; его принятие брака по расчёту было чисто политическим.

— Я тщательно обдумаю это, — ответил он.

Се Цзюэ сидел снаружи уже довольно долго, продрогнув. Он опёрся на стол, массируя виски, и больше ничего не сказал.

Сяо Цибай был умён; с умными людьми лучше быть немногословным.

Эта охота, устроенная наследным принцем, была далеко не простой.

Любое действие тех, у кого есть власть, никогда не имеет единственной цели.

Хотя и генерал Шэнь, и министр Ли были консерваторами при дворе, они не ладили друг с другом. Устроить так, чтобы их семьи оказались вместе, несмотря на это знание, было просчитанным ходом, чтобы расширить трещину между ними и разделить их власть.

— Им нужна лишь искра, — внезапно сказал Се Цзюэ, поднимаясь на ноги. Его выражение было бесстрастным, когда он обратился к Юнь Лин: — Иди и займись этим.

Юнь Лин помедлила мгновение, затем ответила:

— Слушаюсь.

Она знала, что, хотя он и не благоволит к ней, он держит её при себе и ловко использует, потому что она просто удобный инструмент.

Юнь Лин прекрасно понимала своё положение. Как его подчинённой, выполнение своих обязанностей с верностью было её ответственностью.

***

Сегодня вечером наследный принц устраивал банкет.

Юнь Лин изучила список женщин, сопровождавших их в этой поездке, ознакомившись с их диетическими ограничениями и предпочтениями. Устройство их питания было продуманным и тщательным, без единого изъяна.

Несмотря на тщательную подготовку, после банкета всё же возникли некоторые споры.

Причина заключалась в том, что каким-то образом до них дошло, что господин Сяо Цибай похвалил Шэнь Чуньсян, что вызвало недовольство Ли Синьтан.

После благополучно завершившегося банкета дочери нескольких министров начали играть в небольшие игры. Ли Синьтан, дочь министра Ли, предложила сыграть в «Фэйхуа Лин»¹ — игру со стихотворными строками. Она намеренно подбила других включить в игру Шэнь Чуньсян.

Все в столице знают, что Шэнь Чуньсян — дочь военного офицера. Её отец — грубый, необразованный человек, который не уделяет особого внимания образованию женщин в своей семье, обучая их верховой езде и боевым искусствам, но пренебрегая литературой.

Поэтому у неё такое имя — Чуньсян, Весенний Аромат. Это отражает её воспитание и отсутствие изысканного образования.

Однако это не значит, что он не дорожит своей дочерью. На самом деле, Шэнь Чуньсян — свет очей его, он лелеет её, как драгоценную жемчужину. Он даже сам учил её боевым искусствам.

Благородные девицы уговаривали Шэнь Чуньсян присоединиться, отчего её лицо залилось краской смущения.

Ли Синьтан затем язвительно сказала:

— Ой, какая же я забывчивая! Я совсем забыла, что сестрица Чуньсян, вероятно, даже «Тысячесловие» не изучала. Как она вообще может знать, как играть в Фэйхуа Лин?

Несколько молодых девиц немедленно вторили ей насмешливым смехом.

— Чуньсян, — Ли Синьтан дважды цокнула языком, — я помню, у моего конюха есть дочь, тоже по имени Чуньсян.

Лицо Шэнь Чуньсян побагровело от гнева.

— Ты делаешь это нарочно!

Ли Синьтан сказала:

— Сестрица Шэнь, вы меня обижаете. Я просто сделала легкомысленное замечание. Сестрица, вам не следует так сердиться по таким пустякам. Я бы не посмела больше играть с вами в будущем.

— Насмехаться над чьим-то именем и говорить, что это не нарочно? — Шэнь Чуньсян, не обладая быстрым умом и не умея придумывать остроумные ответы, была и зла, и не могла вымолвить ни слова.

Се Цзиньцзя, пришедшая во двор на прогулку после еды, неожиданно стала свидетельницей этой сцены и немедленно выступила в защиту:

— Это явное оскорбление!

Увидев Се Цзиньцзя, все поспешно приветствовали её.

Ли Синьтан неохотно присела в реверансе, но про себя усмехнулась. С приходом к власти наследного принца эта принцесса Чанлэ была не более чем павшей принцессой, простушкой, бегающей за Сяо Цибаем. Её отец же был могущественным министром церемоний, высокопоставленным чиновником второго ранга.

— Ваше Высочество, вы преувеличиваете. Как я смею кого-либо оскорблять? Это была просто шутка между сёстрами. Вашему Высочеству не следует возводить ложные обвинения.

Се Цзиньцзя, избалованная с детства, не могла этого вынести. Узнав, что Ли Синьтан питает чувства к Сяо Цибаю, она только разозлилась и начала толкать Ли Синьтан.

Весь двор немедленно превратился в шумную суматоху, когда они сцепились друг с другом.

Хотя никто не осмеливался причинить боль принцессе, Ли Синьтан и её группа молодых девиц все набросились на Шэнь Чуньсян. После того как её руки несколько раз грубо схватили, Шэнь Чуньсян наконец не сдержалась и с силой залепила звонкую пощёчину Ли Синьтан.

Звонкий «шлёп!» эхом разнёсся по всему двору.

Все остановились.

Ли Синьтан, чьё лицо горело от боли, в неверии прикрыла щёку.

— Ты… ты посмела ударить меня?

Шэнь Чуньсян, уже нанёсшая удар, не смутилась.

— Ударила, так ударила. Ты мне давно не нравишься!

Ли Синьтан:

— Ты у меня поплатишься! Я расскажу отцу, когда вернусь!

Се Цзиньцзя, ликуя:

— Ц-ц-ц, как же это было приятно!

Ли Синьтан злобно уставилась на Шэнь Чуньсян, её лицо исказилось от смеси гнева и злобы.

— Знаешь ли ты, как твой отец унижается и умоляет выдать тебя замуж, и всё же во всей столице никто не хочет на тебе жениться? Если бы я была на твоём месте…

— Я бы уже покончила с собой.

Лицо Шэнь Чуньсян побледнело.

Шум во дворе привлёк внимание. Юнь Лин, только что вышедшая из кухни, была проинформирована и поспешила туда.

Прибыв во двор, она увидела, что Ли Синьтан всё ещё безжалостно придирается к Шэнь Чуньсян.

Услышав, что кто-то приближается, Ли Синьтан и её группа молодых девиц обернулись и увидели перед собой молодую женщину.

Её фигура была изящна, тёмные волосы — как тушь, миндалевидные глаза — нежные и мягкие, как вода, губы от природы алые.

На первый взгляд она казалась нежной и кроткой, без тени характера.

Ли Синьтан про себя гадала, что это за служанка и как она смеет вмешиваться в её дела.

— О, какая бездомная кошка или собака осмеливается тыкать пальцем и делать замечания?

Глаза Се Цзиньцзя загорелись, когда она увидела Юнь Лин. Она немедленно шагнула вперёд и обняла Юнь Лин за руку.

— Юнь Лин, ты наконец здесь! Быстро, помоги нам восстановить справедливость!

Повернувшись к Ли Синьтан:

— Бездомная кошка или собака? Юнь Лин — Шангун, лично назначенная Его Высочеством наследным принцем, главная фаворитка. Оскорбить её — значит оскорбить нынешнего наследного принца!

По толпе пробежал коллективный вздох.

Значит, это Юнь Шангун, Юнь Гу-гу.

Большинство присутствующих слышали рассказы об этой Юнь Шангун, но никто не ожидал такой потрясающей красоты.

Ли Синьтан неохотно сказала:

— Так это Юнь Гу-гу.

Хотя Юнь Лин чувствовала себя немного неловко — Пятая принцесса умела преувеличивать, — сейчас было не время опровергать её.

Ли Синьтан взяла себя в руки:

— Юнь Гу-гу, вы пришли вовремя. Скажите мне, какое преступление — ударить дочь министра?

Юнь Лин уже слышала, что произошло во дворе, когда прибыла. Она велела кому-то принести холодный компресс и лично передала его.

— Мисс Ли, вы шутите. По пути сюда я слышала, что несколько молодых девиц игриво дразнили друг друга во дворе. Руки могут быть немного тяжеловаты нечаянно; нет нужды говорить о преступлениях.

Се Цзиньцзя безудержно рассмеялась.

Ли Синьтан, затаив дыхание, выглядела крайне неприятно. Она немедленно швырнула компресс на землю и яростно растоптала его.

Юнь Лин, как всегда терпеливая, велела подать ещё один компресс с почтением. После того как Ли Синьтан с самодовольным видом взяла его, выражение лица Юнь Лин внезапно стало серьёзным.

— Хотя это могло быть игриво, достоинство императорской семьи не может быть оспорено.

— Открыто конфликтовать с принцессой и не проявлять к ней уважения, мисс Ли. Это ваш отец учит вас так себя вести дома?

Она не могла бы понести наказание за оскорбление императорской семьи.

Лицо Ли Синьтан побледнело. Её рука дрожала, она даже не могла прикрыть лицо. Она быстро объяснила:

— Нет, мой отец абсолютно предан двору. Юнь Гу-гу, вы неправильно поняли. Синьтан ни в коем случае не намеревалась проявлять неуважение.

Затем она поспешно повернулась и низко поклонилась Се Цзиньцзя.

— Мои слова сегодня были опрометчивы, принцесса. Это было нечаянно. Прошу простить меня, принцесса.

Се Цзиньцзя чувствовала огромное удовлетворение, видя, как Ли Синьтан так смиренно и покорно склоняется перед ней. Она игриво приподняла бровь в сторону Юнь Лин.

Выпустив пар, она не хотела больше оставаться.

— Забудь. Эта принцесса не такая мелочная, в отличие от некоторых.

Это был завуалированный укол в адрес Ли Синьтан перед уходом.

Ли Синьтан тоже хотела уйти, но она с тревогой посмотрела на Юнь Лин, боясь, что та будет продолжать допрос.

Юнь Лин улыбнулась.

— Ночной ветер усиливается, становится прохладно. Прошу вас, госпожи, идите отдыхать.

Ли Синьтан облегчённо вздохнула и благодарно кивнула ей, прежде чем быстро уйти.

После суматохи молодые девицы во дворе разошлись одна за другой. Задний двор опустел, за исключением Шэнь Чуньсян, которая осталась, погружённая в свои мысли и выглядевшая удручённой.

Юнь Лин понаблюдала некоторое время, затем подошла и, достав пузырёк с целебной мазью, нанесла её на ссадины на руке Шэнь Чуньсян.

Лёгкое жжение заставило Шэнь Чуньсян быстро сказать:

— Это просто царапина, ничего страшного. Спасибо, что помогли мне раньше.

— Я помогла не только вам, — продолжила Юнь Лин наносить мазь, — я также помогла себе. Если бы что-то случилось в заднем дворе, меня бы обвинили в плохом управлении.

Шэнь Чуньсян махнула рукой.

— Это не совсем так. Какими бы ни были ваши намерения, вы помогли мне, и это принесло мне пользу, поэтому я должна вас поблагодарить.

— Вам что-нибудь нравится? Я пришлю вам что-нибудь в другой день.

Юнь Лин убрала мазь, помедлила мгновение, затем внезапно рассмеялась.

— Мисс Шэнь, вы поистине великодушны, как все говорят.

Говоря об этом, взгляд Шэнь Чуньсян снова померк.

— Они все смеются надо мной за моей спиной, я знаю.

Она была неграмотна и не обладала мягкими манерами типичных молодых девиц; она была грубоватой и сильной, искусной в фехтовании и боевых искусствах — посмешище всей столицы. В результате, в возрасте старше двадцати лет, ни одна уважаемая семья не осмеливалась предложить ей брак, из-за чего её отец не спал ночами от беспокойства.

Слова Ли Синьтан только что задели её за живое.

Юнь Лин посмотрела ей прямо в глаза.

— Тогда, мисс Шэнь, вы тоже считаете себя посмешищем?

Шэнь Чуньсян замолчала.

Она никогда не думала, что с ней что-то не так, и никогда не считала себя посмешищем. Просто она не вписывалась в общество дочерей этой столицы.

Глядя на яркую и красивую Юнь Лин, Шэнь Чуньсян сказала:

— Нет. Просто иногда я думаю… они смеются надо мной, говорят за моей спиной, что я не похожа на женщину. Если бы я была более изящной и красивой, мои родители не страдали бы от этого беспокойства и позора.

Лёгкая грусть омрачила глаза обычно беззаботной девушки.

Но Юнь Лин спросила:

— Неужели они обязательно правы?

— Что? — Шэнь Чуньсян подняла глаза.

Юнь Лин произнесла каждое слово серьёзно:

— Женщина может быть нежной, может быть яркой и красивой, а может быть доблестной и свободной, как мисс Шэнь. Женщина не обязана быть только одной.

— На самом деле, я завидую мисс Шэнь. Вы свободны и ничем не скованы, не заперты в маленьком дворике. Небо безгранично, и птицы могут улететь далеко, за пределы досягаемости этих мирских сплетен.

Это был первый раз, когда Шэнь Чуньсян слышала, чтобы кто-то говорил ей такие вещи, и человек, который их говорил, был придворной дамой из глубин дворца.

Слегка ошеломлённая,

— Вы действительно так думаете?

Юнь Лин кивнула.

— Что плохого в том, что женщина сильна? Она может защитить себя и других.

Услышав это, Шэнь Чуньсян оживилась.

— Верно! Мой брат слаб здоровьем, и я всегда яростно защищала его от всех, кто его обижал.

— Да, это прекрасно. Вы можете защищать свою семью, и никто не сможет вас обидеть.

Шэнь Чуньсян пристально смотрела на неё.

— Никто никогда так меня не хвалил. Все говорят, что женщина всегда должна следовать Трём послушаниям и Четырём добродетелям², что быть образованной и вежливой — это правильный путь. Поскольку все женщины до этого были такими, женщины должны следовать таким учениям.

Юнь Лин:

— Позвольте мне рассказать вам одну историю, мисс Шэнь.

— Я читала одну книгу о ребёнке, который зарыл связку монет под деревом, отмерив пять шагов ногами. Когда он вырос и захотел достать деньги, он снова отмерил пять шагов. Мисс Шэнь, как вы думаете, это правильно?

— Конечно нет, — сразу же ответила Шэнь Чуньсян. — Разве шаги взрослого могут быть такими же, как у ребёнка?

— Но изначально это было пять шагов, разве не должно быть снова пять шагов?

Шэнь Чуньсян, лишившись дара речи, не знала, как это выразить.

— Раньше было пять шагов, но всё меняется! Это не значит, что позже должно быть пять шагов.

— Именно, — сказала Юнь Лин, глядя на её лицо медленно. — Разве правильно всегда следовать старым правилам и учениям прошлой династии? Даже нынешний наследный принц намеревается реформировать указы прошлой династии. Ни один свод правил не является вечным, поэтому никто не может диктовать, что у женщин может быть только один облик или что они должны следовать только одному учению.

— Наследный принц проводит реформы? — озадаченно спросила Шэнь Чуньсян.

— Да. После реформ больше людей с амбициями и талантом смогут служить при дворе.

— Это поистине прекрасная новость.

Юнь Лин:

— Все перемены начинаются с малых шагов. Сегодня мы меняем немногое, возможно, однажды мы, женщины, тоже сможем сражаться на поле боя.

— Да, вы правы! — Слёзы выступили на глазах Шэнь Чуньсян, когда она наконец начала примиряться с самой собой. — Юнь Гу-гу — нет, Юнь Лин, спасибо вам. Если бы не вы, я, вероятно, всё ещё была бы в тупике, виня себя. Ваши слова помогли мне так много понять.

Юнь Лин:

— Вам не нужно меня благодарить. Я восхищаюсь вами, мисс Шэнь. Я почувствовала с вами мгновенную связь, и я надеюсь, что вы обретёте свободу и счастье.

Шэнь Чуньсян была ошеломлена, почесав затылок.

— Вы… я вам нравлюсь?

Юнь Лин опешила, моргнув.

— А?

Она имела в виду это?

Затем Шэнь Чуньсян продолжила, говоря с собой:

— На самом деле, когда я впервые увидела вас, я подумала, что вы красивы. Вы мне тоже очень нравитесь.

— Когда будет свободное время, приходите ко мне. Я покажу вам всю столицу.

— Отныне мы друзья.

Шэнь Чуньсян, в своей свободной и разговорчивой манере, продолжала болтать без умолку.

Губы Юнь Лин изогнулись в улыбке.

— Хорошо.

— Или, может быть, сегодня? Вы были так заняты, что не видели достопримечательностей снаружи, — сказала Шэнь Чуньсян. — Я выведу вас на прогулку.

Она казалась беззаботной и шумной, но на самом деле была очень внимательной.

Как раз когда она собиралась увлечь Юнь Лин за собой, она услышала, как Юнь Лин сказала:

— Спасибо, мисс Шэнь, но у меня ещё есть кое-какие дела. Я не смогу пойти.

— Уже так поздно, а вам всё ещё нужно работать? — сказала Шэнь Чуньсян, глядя на темнеющее небо. — Вы, женщины-чиновницы, всегда такие занятые, но банкет уже закончился.

Юнь Лин покачала головой.

— Это не служебное дело. Принц выпил слишком много вина на банкете, и я беспокоюсь, что у него будет болеть голова, поэтому собираюсь отправить ему похмельный суп.

— Понимаю, — кивнула Шэнь Чуньсян, её слова были быстрыми и беззаботными. — Вы действительно заботитесь о Его Высочестве наследном принце, думаете о нём каждую минуту.

Юнь Лин слегка поперхнулась.

— Я…

На самом деле, это была просто её обязанность; она не была особенно обеспокоена.

***

Чэнь Чжань, чувствуя действие алкоголя, избегал восторженных благородных дам впереди и, от нечего делать, решил прийти в задний сад, чтобы протрезветь. Как только он ступил во двор, он увидел эту сцену.

Сад был полон цветов, соперничающих в красоте. Но они не могли сравниться с женщиной, стоящей во дворе, чья мягкая красота и потрясающая внешность превосходили их всех. Она легко смеялась и разговаривала с Шэнь Чуньсян напротив неё.

— Ц-ц-ц, — Чэнь Чжань прислонился к киноварным перилам и не смог удержаться, чтобы не заговорить с человеком рядом с ним: — Посмотри, эта маленькая служанка, что ходит за тобой, с вишнёвыми губами и нефритовой кожей, невероятно красива. Она выглядит нежной и слабой, но такая способная. Похоже, ты дал ей хорошее задание, даже прямолинейная и бесхитростная мисс Шэнь легко ею очарована.

— О чём они говорят? О, кажется, твоя маленькая чиновница готовит для тебя похмельный суп. Она действительно очень внимательна к тебе.

Лицо Се Цзюэ не выдавало никаких признаков опьянения. После того как Чэнь Чжань закончил говорить, он не проявил особой реакции, его бесстрастное лицо было устремлено на изящную фигуру впереди. Услышав их разговор, его зрачки слегка дрогнули.

Спустя мгновение он тихо усмехнулся.

— Нежная…

— …но и довольно коварная.

Чэнь Чжань с удивлением повернул голову, чтобы посмотреть на него.

Се Цзюэ уже отвёл взгляд и повернулся, чтобы уйти.

***

Юнь Лин только попрощалась с мисс Шэнь, как подняла взгляд и увидела величественную фигуру в тёмной парчовой одежде, вышитой золотом. Она поспешила к нему, но прежде чем она успела заговорить, наследный принц уже отвернулся и ушёл, даже не взглянув на неё.

Юнь Лин стояла там долгое время, тихо вздохнув.

Его недавняя холодность по отношению к ней, казалось, указывала на то, что он всё ещё не успокоился.

¹ Фэйхуа Лин – традиционная китайская игра, в которой участники по очереди цитируют стихи, содержащие определённый иероглиф (часто «цветок»). Требует хорошего знания классической поэзии.

² Три послушания и Четыре добродетели – конфуцианский кодекс поведения для женщин: послушание отцу, мужу и сыну; добродетель, речь, внешность и трудолюбие.