Хотя Се Сюй использовал заботу о Се Цзюэ как предлог, его поступок — вторжение с отрядом во дворец Байэнь — всё равно вызвал гнев и подозрение императора, что привело к суровому выговору.

Будучи так искусно обманутыми императрицей, благородная супруга Чжан и Се Сюй затаили обиду. Они были ещё более встревожены перспективой того, что положение наследного принца попадёт в руки Седьмого принца, и так переживали, что не могли ни есть, ни спать. Но сейчас оставим их в стороне.

***

Когда Юнь Лин проснулась, его уже не было. Вспомнив, как он ворвался ночью, отравленный, и запретил ей издавать звуки, она поняла, что он, должно быть, тот, кого не должны обнаружить.

И она на самом деле почувствовала, как он ушёл ещё до рассвета. Хотя предыдущей ночью она уснула от истощения, спокойно отдыхать рядом с капризным королём демонов было невозможно. Малейшее движение будило её.

Юнь Лин проснулась как обычно. Переодеваясь, она опустила взгляд и увидела на груди красные и фиолетовые отметины.

Такое потаённое, нежное, похожее на нефрит место не могло выдержать такого грубого обращения, и даже сейчас боль ещё не прошла.

Переодевшись, Юнь Лин отбросила эти мысли, но в голову пришло другое.

Раз он пришёл сюда тайно, а вчера была годовщина смерти покойной императрицы, то, что произошло, не входило ни в какие рамки приличия. Однако его отравили, и у него не было выбора, кроме как прийти к ней. Если Шестой принц захочет всё это скрыть и замести следы, лучшим и самым безопасным способом будет…

Убить её!

Юнь Лин вздрогнула от этой мысли.

Она не была уверена, доверяет ли ей Шестой принц, и возникала ли у него такая мысль, но она не могла не учитывать эту возможность.

Как раз когда она размышляла о том, что могло случиться прошлой ночью, у дворцовых ворот послышался шум. Отбросив мысли, Юнь Лин поспешила наружу.

Это был Шестой принц — его сопровождали двое стражников. Он был одет в белое, и по сравнению с тёмной, загадочной аурой чёрного цвета, белое делало его ещё более отстранённым и недосягаемым, подобным холодному нефриту.

Юнь Лин немедленно шагнула вперёд и почтительно поклонилась:

— Ваше Высочество.

Се Цзюэ, казалось, не заметил её — его чёрные, как вороново перо, ресницы даже не дрогнули, он прошёл мимо.

Соблазнительная аура прошлой ночи исчезла, сменившись холодным и безжалостным выражением.

Помедлив мгновение, Юнь Лин повернулась и последовала за ним.

Войдя в зал, Се Цзюэ уже сидел за столом. Не говоря ни слова, его тёмные, узкие глаза посмотрели на неё — их холод резко контрастировал с жаркой близостью прошлой ночи.

Он молчал, и Юнь Лин стояла внизу, слегка опустив голову, не смея издать ни звука — тихо и неподвижно.

Атмосфера в комнате была тяжёлой, давящей, не позволяющей шевелиться.

Стояла такая глубокая тишина, что, казалось, она подавляла любой звук.

Прошло время — половина палочки благовоний — оно тянулось медленно, и она не могла понять, о чём он думает. Удушающая атмосфера наконец заставила Юнь Лин нарушить молчание.

— Ваше Высочество, вчера вы были так нездоровы, я так волновалась, не могла ни есть, ни спать как следует.

Поднимая тему прошлой ночи, она тонко напоминала ему: если бы у неё были какие-то нелояльные намерения, она могла бы легко распространить новости. Тот факт, что всё оставалось тихо, был доказательством её молчания.

Но она этого не сделала. Она просто волновалась о нём — с прошлой ночи и до сегодняшнего дня.

Услышав её голос, Се Цзюэ наконец поднял глаза и встретился с её взглядом. Его холодный взгляд скользнул по ней, как острая стрела в тишине — невероятно опасный.

— Ты ждала меня? — холодный голос раздался из-за стола.

Юнь Лин ответила:

— Да.

Се Цзюэ прищурился и внезапно спросил, в его голосе сквозило нечто неведомое:

— Знаешь, какой день был вчера?

Юнь Лин слегка опустила голову и ответила:

— Это была годовщина смерти императрицы Чжаохуэй.

Се Цзюэ произнёс:

— Это была годовщина смерти моей матери, а я оказал внимание служанке в тот день. Что будет, если это раскроется?

Юнь Лин сказала:

— Это, безусловно, повредит репутации Вашего Высочества, и император полностью разочаруется в вас.

Се Цзюэ дёрнул уголком губ, на лице его заиграла лёгкая улыбка.

— Ты действительно умна. Раз знаешь, чего же ты от меня ждёшь?

— Я ждала, когда Ваше Высочество благополучно вернётся, — без колебаний сказала Юнь Лин. — Вчера с Вашим Высочеством, должно быть, случилось нечто опасное, раз вы оказались в таком состоянии. Что касается других дел, я навсегда заточу их в своём сердце. Меня заботит только безопасность Вашего Высочества.

Она ничего не скажет, не распустит слухи. Надеюсь, это развеет подозрения Шестого принца.

Тёмные зрачки Се Цзюэ мерцали.

Его фениксовые глаза, суженные и немигающие, были прикованы к женщине, стоявшей перед ним.

Внезапно он поднялся со стула и медленно пошёл к Юнь Лин, всё ещё склонившей голову.

— Ждала меня... чтобы я вернулся благополучно… — Се Цзюэ произносил каждое слово медленно. — Много лет никто не говорил мне этого. Ты действительно… смелая.

Пара длинных, холодных белых рук мгновенно сжала изящную шею Юнь Лин. Почувствовав под ладонью дрожь, которую она отчаянно пыталась подавить, Се Цзюэ не выказал ни капли жалости — только леденящий ужас.

— Я недооценил тебя. Боишься, что я могу тебя убить?

Юнь Лин не могла не вздрогнуть, её плечи затряслись. Она не понимала, почему он такой изменчивый, почему внезапно взорвался гневом.

— Я… я боюсь, — Юнь Лин вынуждена была поднять взгляд, её дыхание становилось всё более затруднённым. Румянец залил её щёки, ей стало трудно говорить.

И всё же впервые она осмелилась встретить его взгляд прямо. Не умоляя, она сказала с упрямством:

— Служа вам в Холодном дворце так долго, я наконец поняла, с какими трудностями вы сталкиваетесь, Ваше Высочество. Даже будучи в заточении здесь, вы всё ещё окружены теми, кто строит против вас козни, хочет вам навредить, желает вам смерти. Поэтому я понимаю, что вы подозреваете меня, сомневаетесь во мне. Всё это время я не знала, как доказать свою невиновность, поэтому могу лишь делать всё возможное, чтобы заботиться о вас, прислуживать вам. Я надеюсь на благополучие Вашего Высочества и на спокойную жизнь.

Се Цзюэ чувствовал сильную головную боль, вены на лбу пульсировали.

— Замолчи.

Но Юнь Лин держала глаза открытыми, тонкая плёнка влаги покрывала их.

— Если я не скажу этого сейчас, боюсь, у меня не будет другого шанса. Чтобы найти путь к выживанию в этой безвыходной ситуации, я безмерно благодарна. Если есть что-то, что я могу сделать, чтобы помочь Вашему Высочеству, я готова стать вашим клинком, вашим щитом — я пройду сквозь огонь и воду, не колеблясь.

— Но я не понимаю. Что я сделала не так? Разве это неправильно — волноваться о вас?

— Такие благородные слова: «пройду сквозь огонь и воду», — пальцы Се Цзюэ сжались сильнее. — Неужели ты думаешь, что меня можно обмануть твоими сладкими речами?

— Я так не думаю, — сказала она.

Слёзы навернулись на глаза Юнь Лин, и она медленно закрыла их.

Казалось, она потеряла всякое желание жить.

Он резко отпустил её, позволив упасть на землю.

Юнь Лин сильно закашлялась, судорожно ловя воздух.

Се Цзюэ смотрел на неё сверху вниз холодным, равнодушным взглядом. Спустя долгое время он присел на корточки и как бы невзначай спросил:

— Чего ты хочешь?

— Я хочу жить, — выдохнула Юнь Лин. — Ваше Высочество жив — и я жива.

Её дыхание наконец успокоилось, но Юнь Лин не подняла взгляда. Её пальцы скрючились, вцепившись в край лунно-белого халата Се Цзюэ перед собой. Слёзы наконец хлынули потоком по её лицу, ресницы намокли, глаза покраснели. Её отчаянные слёзы падали одна за другой.

— Но Ваше Высочество не верит мне.

Её пальцы, цепляющиеся за халат, были подобны лианам, неспособным отпустить опору большого дерева. Слёзы катились по щекам, и слабый всхлип вырвался из горла — словно бездонный колодец обиды и печали больше не мог сдерживаться.

Се Цзюэ смотрел на её дрожащие плечи, его взгляд скользнул к коасному следу на её белоснежной шее — чёткой красной полосе от его хватки.

Возможно, от борьбы её воротник расстегнулся, открыв участок красно-фиолетовых отметин ниже, скрытых одеждой.

Это были следы, которые он оставил на ней прошлой ночью.

Слабые всхлипы всё ещё звучали в его ушах.

— Наплакалась? — красивые брови Се Цзюэ нахмурились, челюсть сжалась в лёгком нетерпении. Он наклонился ближе, глядя на её покрасневшие, налитые кровью глаза.

Он закрыл глаза, с его губ сорвалось тихое:

— Когда-нибудь ты вообще закончишь? — выражение его лица было мрачным.

Она способна только плакать?

Не взглянув больше на Юнь Лин, он повернулся и ушёл.

Юнь Лин смотрела ему вслед, вытирая слёзы.

Говорили, что Шестой принц жесток, необуздан и непредсказуем. Никогда прежде Юнь Лин не понимала всей тяжести этих слов так, как сейчас.

Он пришёл с намерением убить в сердце.

В тот критический момент она перестала притворяться глупой и трусливой. Она хотела ясно дать понять, что, даже зная о его затруднительном положении, она всегда оставалась верной и преданной, никогда не питая дурных намерений.

И когда он пощадил её в последнюю минуту, это означало, что он поверил ей.

После опасного бегства от смерти её ждал рассвет жизни и новое начало.

Юнь Лин хотела встать, но после такого страха она оказалась странно ослабевшей.

Этот человек был поистине… страшнее, чем сам Яма¹ из преисподней.

***

Се Цзюэ прекрасно знал, что у маленькой служанки не было намерения кому-либо сообщать. Если бы она осмелилась сделать хоть шаг за дворцовые ворота тем утром, она была бы мертва, не оставив и следа.

Он медленно закрыл глаза.

Хотя он не хотел этого признавать, он действительно спал с дворцовой служанкой прошлой ночью — с женщиной того типа, которых всегда презирал.

С семи лет он убивал служанок, подосланных шпионить за ним, одну за другой. Его отвращение к ним было известно всему дворцу.

Воспоминания о том дне одиннадцать лет назад оставались яркими в его памяти. Прежде чем он и его кузен отправились на охоту за пределами дворца, он сказал матери, что принесёт ей самую красивую лису. Она просто улыбнулась и погладила его по голове, сказав: «Мать хочет только, чтобы Цзюээр благополучно вернулся».

В то время он уже был искусным лучником, и поймать лису не составляло проблемы. Но когда он вернулся во дворец, он узнал, что его мать умерла.

Это были последние слова, которые его мать когда-либо сказала ему.

Какая-то служанка посмела сказать, что будет ждать его возвращения… Она была недостойна!

Нельзя отрицать, что маленькая служанка была умна. Она казалась робкой и трусливой, но ей удалось выжить рядом с ним всё это время.

Она даже помогала ему несколько раз осуществлять его планы, демонстрируя ум, не нуждающийся в обучении, — природное понимание его намерений.

Что наиболее важно, она не представляла угрозы. Каковы бы ни были её мотивы, даже если она говорила правду о поиске убежища, пока она нуждалась в нём, это было всё, что имело значение.

Он решил пока пощадить её, учитывая её недавнюю послушность и усердие в служении.

Как раз в этот момент в дверь постучали. Получив разрешение, плотно закрытая дверь распахнулась снаружи.

Служанка, на белой шее которой всё ещё виднелись следы его хватки, чьи глаза всё ещё были красными от близкой смерти, вошла с тазом воды.

— Ваше Высочество, позвольте этой служанке умыть вас.

Казалось, что бы он с ней ни делал, она никогда не держала на него обиды.

Однако Се Цзюэ не мог понять, почему это зрелище казалось ему таким раздражающим.

¹ Яма – в китайской мифологии и буддийской космологии владыка преисподней, верховный судья умерших, который вершит правосудие над душами. В переносном смысле – крайне жестокий, внушающий ужас человек, от которого невозможно скрыться.