Снег, белый и густой, покрыл ветви. Наконец не выдержав тяжести, хрупкие ветки с хрустом переломились, осыпая землю снегом.
Дверь комнаты была заперта снаружи, у окон и входа стояли двое крепких стражников. Юнь Лин оказалась в ловушке — даже с крыльями ей не улететь.
Она знала, что сбежать не сможет, и даже не думала о бессмысленных попытках.
Обмануть наследного принца невероятно трудно. Она потратила так много времени на планирование, и это был её единственный шанс. Второго не будет.
Она также знала всю тяжесть преступления — обман наследного принца.
Она потеряла надежду. Всё, о чём она молилась, — чтобы никто больше не пострадал.
Даже окна были запечатаны, лишая её возможности что-либо видеть.
Юнь Лин тихо сидела на стуле, о её мыслях никто не знал.
Внезапно замок на двери щёлкнул. Вошёл главный евнух Ань, неся в руках пиалу со сладким супом, и поставил её перед Юнь Лин.
— Госпожа Юнь, вы, должно быть, проголодались, — голос Ань Чжуна был осторожным и нерешительным, словно он боялся, что Юнь Лин откажется от еды. — Я велел специально приготовить это для вас. Попробуйте.
Однако Юнь Лин не была столь непреклонна, как он предполагал.
Отчаяние, захлестнувшее её в момент поимки, было всепоглощающим, лишившим разума. Поэтому, когда он схватил её, она потеряла волю к жизни.
Теперь она успокоилась.
Она прожила такую трудную жизнь, чтобы вырасти, — как она могла легко искать смерти?
Она приняла пиалу со сладким супом:
— Благодарю вас, евнух Ань.
Увидев бледное лицо Юнь Лин, сердце Ань Чжуна сжалось. Он слышал всё за дверью; она действительно была готова умереть.
Он вздохнул, не в силах сдержаться:
— Госпожа Юнь, знаете ли вы, как разгневан был Его Высочество, когда вы осмелились обмануть его и сбежать три года назад?
— Знаю, — кивнула Юнь Лин.
Как она могла не знать?
Даже лучше Ань Чжуна, именно она понимала его лучше всех. Её поступок был равносилен жестокой игре с его сердцем, а затем небрежному выбрасыванию.
В конце концов, он был наследным принцем. Как он мог вынести такой обман?
— Зная это, зачем же… — Ань Чжун запнулся, его взгляд с тревогой упал на её шею: — С вашей шеей всё в порядке?
В гневе Его Высочества сломать человеку шею — плёвое дело.
Юнь Лин коснулась шеи и покачала головой:
— Всё в порядке.
Её кожа была белой, и лишь остался слабый отпечаток пальцев — ничего серьёзного. Это было даже не так плохо, как когда он хватал её в Холодном дворце.
Вспоминая только что произошедшее, Юнь Лин, теперь спокойная, сказала с благодарностью:
— Спасибо вам, евнух Ань.
Он пошёл на огромный риск, войдя, когда наследный принц был в ярости.
— Что вы так со мной церемонитесь? — Ань Чжун помедлил, затем глубоко вздохнул. — Неужели вы не понимаете, госпожа Юнь? Если бы я не вошёл только что, меня бы уже не было на должности главного евнуха. Его Высочество — тот, кто действительно может лишить меня жизни.
Ань Чжун пробормотал, зная, что несколько поклонов не утихомирили бы гнев наследного принца, если бы он действительно разгневался.
— Госпожа Юнь, вы умны, вы должны это понимать, — сказал Ань Чжун.
Юнь Лин зачерпнула ложку сладкого супа и молча съела, ничего не говоря.
Видя её молчание, Ань Чжун понял, что больше ничего не может сказать.
Госпожа Юнь была достаточно умна; его слова были излишни. Покачав головой, Ань Чжун повернулся и ушёл, тщательно заперев за собой дверь.
***
— Докладываю, — сказал Фэй Ин. — Я велел распустить слух, что в уезде Мэйян нашли императорскую нефритовую подвеску министра Чжэня. И действительно, прошлой ночью приходила группа людей.
Се Цзюэ спросил:
— Вы видели, кто это был?
Фэй Ин ответил:
— Они были в тёмной одежде, скрывали лица. Они пришли подготовленными. Насколько я мог судить, это была группа стражей смерти; в случае тревоги они покончили бы с собой, чтобы избежать поимки. Но они ничего не нашли, и я боялся вызвать подозрения. Что нам делать дальше?
— Организуйте тайную стражу, чтобы подбросили нефритовую подвеску министра Чжэня в игорный дом. Сделайте так, чтобы они не нашли её легко. После всех их хлопот они ничего не заподозрят.
Се Цзюэ быстро разработал план:
— Действуйте.
— Да.
Фэй Ин немедленно ушёл выполнять приказ.
Лютый холодный ветер взметнул снег, поднимая одежды Се Цзюэ и заставляя их кружиться в вихре.
Закончив с делами, Се Цзюэ стоял в коридоре, опустив руки по бокам, и смотрел на бескрайний снег снаружи.
Холодный ветер дул, контрастируя с ослаблением его напряжённых нервов — от того, что он увидел её вчера, до того, что она снова попала в его руки сегодня.
Он приложил огромные усилия, чтобы поймать её за эти три года.
С того момента, как он увидел её, он сам не мог разобрать, что думал в тот миг.
Была ли это бурная ярость или, возможно… горько-сладкое чувство обретения того, чего он так долго желал?
Сзади послышались шаги.
Главный евнух Ань подошёл к нему и почтительно доложил:
— Госпожа Юнь выпила пиалу сладкого супа и, похоже, невредима.
Се Цзюэ молчал, спиной к главному евнуху Аню.
Её заплаканные глаза из того утра заполнили его разум — её миндалевидные глаза и алые губы, точно такие, как он запомнил. Тот самый образ, преследовавший его в кошмарах три долгих года, мука, которую он одновременно ненавидел и желал.
Эта женщина, осмелившаяся обмануть его, заслуживала тысячи порезов.
Видя молчание Се Цзюэ, Ань Чжун, осмелев, рискнул спросить:
— Ваше Высочество… вы действительно намерены наказать госпожу Юнь?
— Наказать? — Се Цзюэ холодно рассмеялся. — Или, может, мне следует возвести её в святые?
Ань Чжун не посмел больше говорить.
— Как она сейчас?
Главный евнух Ань колебался, не зная, как описать нынешнее состояние Юнь Лин. У госпожи Юнь, похоже, не было никакого намерения подчиняться.
Се Цзюэ слишком хорошо знал её упрямство. Его глаза потемнели.
— Она не знает меры.
Он был чрезмерно снисходительным, позволив ей обманывать и играть с ним безнаказанно.
***
Госпожа Лю, дрожа всем телом, вернулась в свою комнату. Она сделала большой глоток чая, медленно приходя в себя.
Она только что видела, как князь Линьцзэ сжимал шею госпожи Му — поистине ужасающее зрелище.
Каковы были отношения между князем Линьцзэ и госпожой Му? Была ли между ними какая-то вражда?
И какая вражда между мужчиной и женщиной может быть, кроме любви и страсти?
При этой мысли сердце госпожи Лю пропустило удар. Внезапно она поняла, почему госпожа Му хотела уйти, услышав имя князя Линьцзэ.
Неужели госпожа Му… сбежавшая наложница князя?
Неудивительно, что она так много знала о князе Линьцзэ!
Вот оно, должно быть, это правда!
Как раз когда госпожа Лю размышляла об этом, дверь распахнулась. Её недавно успокоившееся сердце снова подпрыгнуло от страха. Подняв глаза, она увидела входящую дочь.
— Ланьэр, где ты научилась манерам? Даже не стучишься!
Лю Сылань с недоумением посмотрела на мать. Почему она сегодня такая нервная и бледная?
— Матушка, что случилось?
Госпожа Лю быстро привлекла дочь ближе, шепча ей на ухо:
— Я думала, князь Линьцзэ — хороший человек, но теперь вижу, что у него ужасный характер. Ланьэр, ты можешь даже не выжить в его руках. Тщательно всё обдумав, мы отзываем твоё участие в отборе для жены князя Линьцзэ. Твой отец и я найдём тебе более подходящую партию.
Хотя она не знала, почему мать внезапно передумала, Лю Сылань была вне себя от радости:
— Хорошо, матушка. Я сделаю, как вы скажете.
Сказав это, она обернулась, заметив пустоту в комнате:
— Кстати, где моя учительница?
— Разве вы не говорили, что сегодня пригласите её для разговора? И раз мне не нужно участвовать в отборе для жены князя Линьцзэ, мне не нужно учить этикет и правила, верно? Если так, матушка, пожалуйста, не создавайте трудностей моей учительнице!
— Ты всегда её защищаешь, — госпожа Лю легонько коснулась носа дочери, вздыхая: — Хорошо. Раз она нам больше не нужна, я не буду держать на неё зла.
Она сама не возражала, но интересно, отпустит ли её князь Линьцзэ так легко.
Вспоминая сцену, которую она видела, госпожа Лю вздохнула про себя. Госпоже Му, вероятно, придётся плохо.
— Матушка, матушка? — Лю Сылань мягко коснулась задумавшейся матери: — Что случилось?
Госпожа Лю покачала головой:
— Ничего.
Хотя князь Линьцзэ был всего лишь гостем в их усадьбе, его окружали искусные стражники, появляющиеся и исчезающие бесследно, свирепые и устрашающие. Она не осмеливалась провоцировать его, и лучше не рассказывать Ланьэр об этом.
Но госпожа Му всё ещё не пришла — неужели её заточили?
***
Сильный снег, падавший весь день, наконец прекратился, оставив толстый белый покров. Несколько детей радостно играли в снежки во дворе до заката, когда матери позвали их домой ужинать.
Му Дун вернулась из мастерской «Юньи», её лицо сияло. Открыв дверь, она улыбнулась:
— Сегодня я закончила большую часть заказов. К завтрашнему дню всё будет готово. Мы… — Войдя в дом, она обнаружила, что он пуст, тёмен и ни одна лампа не горит.
— А Чжао? А Чжао? — позвала Му Дун псевдоним Юнь Лин.
Позвав несколько раз без ответа, она повернулась к соседке, госпоже Чжан, и спросила:
— Невестка, вы не видели мою младшую сестру?
Прежде чем госпожа Чжан успела ответить, Сяо Хуцзы сказал:
— Я видел, как сестра Му и люди из уездной управы ушли сегодня утром.
Увидев встревоженное лицо Му Дун, госпожа Чжан сама нахмурилась:
— Ой, что случилось? Они ещё не вернулись, уже целый день?
Му Дун кивнула, её сердце было в смятении.
— Что происходит? — с недоумением спросила госпожа Чжан: — Может, их задержали в управе?
Если бы это было несколько дней назад, Му Дун могла бы подумать, что их просто задержали. Но вчера А Лин рассказала ей о князе Линьцзэ, а сегодня случилось это… Она думала о худшем.
Чем больше она думала, тем беспокойнее становилась. Му Дун встала, решив пойти в усадьбу Лю.
После заката погода стала ещё холоднее.
Му Дун долго стучала в ворота усадьбы Лю, прежде чем слуга наконец открыл.
Увидев открытую дверь, Му Дун немедленно заставила себя улыбнуться:
— Братец, не у вас ли госпожа Му, которая учит вашу молодую госпожу? Я её старшая сестра. Я беспокоюсь, потому что она не вернулась домой, и пришла спросить.
Слуга ничего не сказал, повернулся и ушёл обратно.
Му Дун испустила тревожный возглас:
— Ой!
Спустя долгое время вышел бледный безбородый мужчина с красными губами и белыми зубами.
Главный евнух Ань сказал:
— Госпожа Му, прошу вас, возвращайтесь.
Му Дун немедленно подняла голову в шоке. Это был явно евнух из свиты князя.
Собравшись с духом, она спросила:
— Где моя сестра?
Главный евнух Ань посмотрел на небо, затем приблизился к Му Дун и прошептал ей на ухо:
— Госпожа Му, вы хотите, чтобы я говорил прямо? Юнь — Гу-гу, сейчас она не может вернуться. Если вы умны, идите домой, не шумите и держите язык за зубами.
Слова «Юнь Гу-гу» заставили глаза Му Дун расшириться.
Через мгновение Му Дун сказала неловко:
— Евнух… Ах… С ней всё в порядке?
А Лин когда-то говорила, что если её поймает наследный принц, её судьба будет ужасна.
— Это не ваша забота.
— Пожалуйста, позвольте мне увидеть её, — печально попросила Му Дун. — Я просто хочу увидеть её, и тогда я уйду.
Ей нужно было знать, всё ли в порядке с А Лин.
— Госпожа Му, прошу вас остановиться, — строго сказал главный евнух Ань. — Если вы продолжите шуметь, это не будет хорошо ни для вас, ни для меня, ни для госпожи.
— Тихо занимайтесь своим делом как хозяйка мастерской «Юньи». Лучше не создавайте проблем, которые могут поставить под угрозу важные дела, иначе мы не можем гарантировать последствия.
Му Дун вздрогнула от страха.
Теперь она была на восемьдесят процентов уверена, что мужчина перед ней, с его властными манерами, был не просто евнухом из дома князя Линьцзэ, а высокопоставленным евнухом из внутреннего двора наследного принца — Ань Чжуном, главным евнухом Анем.
А Лин упоминала его раньше.
Раз главный евнух Ань здесь, то так называемый «князь Линьцзэ» внутри должен быть наследным принцем!
У Му Дун сжалась грудь, когда она пришла к этому выводу.
Наследный принц действительно приехал в уезд Мэйян. Предчувствие А Лин было верным.
Му Дун на мгновение остолбенела.
Увидев это, Ань Чжун отправил теневую стражницу, чтобы отвести Му Дун обратно и держать под строгим надзором, чтобы предотвратить любые неприятности.
***
Когда спустились сумерки, в усадьбе Лю зажглись огни.
Юнь Лин, прибывшая в усадьбу Лю утром, была заточена здесь целый день.
Но она не беспокоилась. Она тихо сидела у запечатанного окна, оставаясь там весь день.
За это время она даже попросила у Ань Чжуна бумагу и перо и усердно что-то писала.
— Госпожа Юнь, что вы пишете? — Ань Чжун принёс ей ужин и спросил, входя.
Юнь Лин не стала скрывать от него:
— Госпожа Сылань хочет участвовать в отборе для жены князя Линьцзэ в следующем году, поэтому она попросила меня быть её учителем, чтобы изучать этикет. Боюсь, я больше не смогу её учить, и мне действительно жаль её. Поэтому я записываю ключевые моменты, чтобы она могла немного научиться самостоятельно.
Главный евнух Ань сказал:
— Госпожа Юнь предусмотрительна.
Помедлив мгновение, он добавил:
— Ваша сестра искала вас некоторое время назад. Я отослал её.
Зрачки Юнь Лин дрогнули. Она мягко спросила:
— Евнух Ань, вы не причинили ей вреда?
— Она настаивала на встрече с вами, поэтому я велел присматривать за ней.
Юнь Лин опустила голову:
— Моя сестра — жалкий человек. Евнух Ань, пожалуйста, не создавайте ей трудностей.
Главный евнух Ань молчал.
Через некоторое время он тихо сказал:
— Обман наследного принца — тяжкое преступление. Эта госпожа Му, осмелившаяся помочь вам сбежать, тоже сильно виновата.
— Более того, она устроила переполох перед усадьбой Лю. Если бы она нарушила важные дела Его Высочества, это было бы преступлением, заслуживающим смерти. Это не её дело.
Рука Юнь Лин дрогнула, когда она писала. Она подняла голову и спросила:
— Где Его Высочество? Когда Его Высочество вернётся?
Главный евнух Ань ответил:
— Этот слуга не знает.
Юнь Лин сжала губы. Внезапно она взяла чистый лист бумаги, быстро написала письмо и, повернувшись, протянула его Ань Чжуну:
— Евнух Ань, пожалуйста, передайте это письмо моей сестре. Как только она увидит моё письмо, она больше не будет создавать проблем.
Ань Чжун взял письмо:
— Этот слуга может доставить письмо, но что касается других дел, нужно подождать решения Его Высочества.
***
После часа сюй¹ ночь становилась всё глубже и темнее. Снаружи тишина была глубокой, нарушаемой лишь безмолвием ночи, словно затаились дикие звери.
Юнь Лин, заточённая долгое время, сидела в тусклом свете свечи.
Её глаза были рассеянными, опущенными, она не знала, о чём думает. Она сидела так с тех пор, как ушёл Ань Чжун.
Она могла вынести любое наказание сама, но ни при каких обстоятельствах не хотела, чтобы невинные люди пострадали из-за неё.
Му Дун была невиновна.
Было так поздно, а она всё ещё не видела его. Собирался ли он заставить её ждать, держать в заточении?
После неизвестного промежутка времени за дверью наконец раздались тяжёлые шаги.
Затем, со скрипом, дверь открылась, и вошёл наследный принц.
Порыв холодного ветра ворвался в открытую дверь, заставляя занавески хлопать. Он закрыл за собой дверь, отсекая холод.
В комнате снова воцарилась тишина.
Се Цзюэ был одет в роскошный тёмный халат с замысловатой вышивкой в виде облачных узоров, источая ауру благородства. Он только что вернулся снаружи, неся с собой холод ночи.
Подняв бисерную занавеску, он шаг за шагом вошёл в комнату, остановившись спиной к ней:
— Не думай запугивать этого князя голодовкой.
Ресницы Юнь Лин дрогнули. Её взгляд был пристальным, когда она посмотрела на него:
— Это всё моя вина. Я умоляю Ваше Высочество не наказывать других. Пожалуйста, отпустите мою сестру.
— У тебя нет права торговаться с этим князем, — сказал Се Цзюэ, поворачиваясь и садясь за стол.
Вскоре кто-то принёс пиалу с женьшеневым супом.
Выражение лица Се Цзюэ было бесстрастным, он приказал:
— Выпей.
Юнь Лин не собиралась вредить своему здоровью. Раз он вернулся и её цель была достигнута, она, естественно, будет беречь себя.
Выпив глоток тёплого женьшеневого супа, даже её холодные руки и ноги словно немного согрелись.
— Я сама спланировала побег. Моя сестра Му Дун — просто бедная беспомощная женщина, которая последовала за мной. Это не имеет к ней отношения, — Юнь Лин помедлила, тихо вздохнув: — Зачем впутывать других в мои дела с Вашим Высочеством?
Се Цзюэ держал чашку длинными пальцами с отчётливыми костяшками. Он опустил голову и отпил глоток, его острые брови нахмурились. Его тон был лишён тепла.
— Госпожа Юнь необычайно умна. Вы должны были предвидеть этот день, когда сбегали. Её сегодняшние страдания — всё по вашей вине.
Слова были ледяной демонстрацией безжалостности и власти наследного принца. Юнь Лин сглотнула, её лицо было бледным и расстроенным в тусклом свете свечи.
Тонкие губы Се Цзюэ были сжаты, его пальцы скользили по краю чашки:
— Теперь, когда дело дошло до этого, ты жалеешь?
Жалеет ли она?
Во дворце Юнь Лин произносила бесчисленные льстивые слова для выживания, неоднократно заискивая перед ним, чтобы остаться в живых. Даже сейчас, если бы ей нужно было говорить сладкие слова, она бы не обязательно колебалась.
Она использовала его власть для мести и была глубоко благодарна. Поэтому она служила ему как чиновница, его клинок, делая для него многое.
Она была служанкой; он был принцем. Она была чиновницей; он был наследным принцем. Поэтому он всегда мог подавлять её без ограничений.
Так было всегда. Одного его слова было достаточно, ему не нужно было делать ничего другого.
Как бы он ни обращался с ней, она могла только склонить голову.
Но сейчас она внезапно не захотела больше говорить неискренних слов.
Обманывать других и обманывать себя.
Она опустила взгляд.
Опустив голову, она тихо сказала:
— Ваше Высочество, какое бы наказание вы ни сочли подходящим, я приму его без жалоб. Если Ваше Высочество действительно намеревается наказать сестру Му Дун, я разделю её наказание. Но я…
Она помедлила.
— …ни о чём не жалела.
После того как её слова смолкли, в комнате воцарилась тяжёлая тишина.
Пальцы Се Цзюэ сжались, и он с грохотом швырнул чашку на пол, его лицо было ледяным:
— Поистине замечательное «ни о чём не жалела», — усмехнулся он.
— Тогда ты останешься здесь и будешь размышлять о своих поступках. Без моего приказа не смей выходить из этой комнаты.
Он собирался запереть её в этой комнате.
Но здесь была только одна кровать; похоже, у неё даже не будет места, чтобы лечь.
Юнь Лин не подняла головы, только сказала:
— Да.
Се Цзюэ больше не взглянул на неё. Он встал, подошёл к кровати, снял верхний халат и лёг, тяжело закрывая глаза.
Зима в уезде Мэйян в этом году была необычно холодной; сильный снегопад сломал бесчисленные тонкие ветви.
Даже с закрытой дверью завывающий ветер снаружи был леденящим кости и ужасающим.
Ночь становилась всё тише и холоднее.
Хотя Юнь Лин была в стёганой куртке, она не выдерживала глубокого ночного холода. Женьшеневый суп давно остыл. Её руки и ноги были ледяными, словно в любой момент могли замёрзнуть.
Её нос покраснел от холода, и даже обычно розовые губы теряли цвет. Зубы непроизвольно стучали.
Её окоченевшие ресницы дрогнули. Она попыталась свернуться плотнее, крепко сжимая кисть, чтобы написать ещё несколько слов.
В следующий момент бисерная занавеска позади неё зашелестела, и затем она почувствовала, как её тело становится невесомым, когда сильная рука подхватила её под колени и подняла.
Кисть упала на пол и откатилась в угол.
Се Цзюэ понёс её к кровати и, достигнув её, без церемоний бросил на матрас.
Почти переохлаждённая Юнь Лин, ошеломлённая падением, на мгновение потеряла ориентацию, но быстро попыталась встать. Как только она приподняла верхнюю часть тела, он наклонился, сжал её лицо и медленно, сильно и неумолимо прижал её обратно к кровати, лишая возможности двигаться.
Он опёрся рукой у её уха, крепко держа её лицо, его голос был мрачным и угрожающим:
— Спи. Не выводи меня из себя.
Юнь Лин могла только встретить его взгляд, широко раскрыв глаза, пытаясь приподняться, но снова быть прижатой.
Се Цзюэ заметил её вынужденное положение, её длинные тёмные волосы рассыпались по хрупким плечам, делая её жалкой и обиженной, несмотря на ситуацию.
Тем не менее, она оставалась упрямо молчаливой, не произнося ни слова.
С тех пор как он поймал её, она неизменно носила это выражение.
Она обманула его, одурачила, но оставалась нераскаявшейся, не проявляя сожаления.
Его грудь тяжело вздымалась.
Внезапно он опустил голову, его пальцы сжались на её щеке, голос был низким и почти резким:
— Ты обманула меня и сбежала на три года. Неужели так трудно сейчас склонить передо мной голову?
¹час сюй (собаки) – с 19:00 до 21:00
