Крытая повозка медленно выкатилась за городские ворота, направляясь к храму Гуаньюнь. Юнь Лин оглянулась на императорский дворец, который становился всё меньше и меньше вдали. Наконец, всё, что она могла видеть, — это бескрайнее голубое небо. Она повернулась и села обратно, медленно закрыв глаза.
Она прожила в императорском дворце больше десяти лет, терпя угнетение и жестокость. Она почти несколько раз теряла жизнь и думала, что ей придётся выносить эти страдания много лет, возможно, даже всю жизнь.
Хотя она только что покинула дворец, это наполняло её огромной радостью.
Наследный принц дал ей разрешение покинуть дворец для духовной практики, но также отправил несколько искусных теневых стражниц в качестве телохранительниц, чтобы сопровождать её, якобы для её защиты.
Это, несомненно, осложняло побег Юнь Лин.
Хотя внешне это было для её защиты, это также было формой строгого ограничения и наблюдения.
Но это не имело значения. Храм Гуаньюнь был в тысячу раз лучше Восточного дворца. Более того, наследный принц был занят государственными делами, особенно в связи с важным введением новых указов. У него не будет времени приезжать в храм Гуаньюнь.
Пока его нет, я на девяносто процентов уверена, что смогу ускользнуть от глаз нескольких телохранительниц.
Во время предыдущей поездки в Цинчжоу она общалась с Хуа Мэй и Си Цюэ, двумя своими телохранительницами, и получила некоторое представление об их методах.
***
Храм Гуаньюнь изначально был построен для принцессы из предыдущей династии, которая стала монахиней. Также здесь практиковали буддизм и родственницы принцессы. После основания Великой Цзинь несколько наложниц, совершивших проступки, были отправлены сюда, чтобы стать монахинями.
Перед наступлением ночи повозка наконец добралась до подножия горы. Оттуда им пришлось продолжить путь пешком.
Гора была тихой и уединённой, её покрывала пышная растительность. Крик неизвестного животного эхом разнёсся из глубины леса, вспугнув стаю птиц.
Одна из теневых стражниц сказала Юнь Лин:
— Госпожа Юнь, не бойтесь. Это просто одинокая лиса, не о чем беспокоиться.
Юнь Лин благодарно кивнула:
— Спасибо.
Достав из сумки несколько пирожных, она предложила их теневым стражницам:
— Скоро закат, и я предполагаю, что нам потребуется ещё около двух часов, чтобы добраться до вершины горы. Не хотите ли перекусить?
Она приготовила не так много, но их хватило бы, чтобы разделить с ними.
Старшая из теневых стражниц поколебалась, взглянув на пирожные в руке Юнь Лин, прежде чем отказаться:
— Госпожа Юнь, оставьте их себе. У нас есть свой паёк.
Юнь Лин сразу поняла их колебания. Будучи теневыми стражницами, они, естественно, были осторожны и не стали бы легко принимать еду от других, опасаясь отравления или чего-то подобного.
Кивнув, Юнь Лин убрала руку, не настаивая.
Она могла сказать, что эти теневые стражницы были ещё более осторожны, чем Хуа Мэй и Си Цюэ.
Она не планировала сбегать сразу по прибытии в храм Гуаньюнь; начало — это время, когда они будут наиболее бдительны.
Поев, Юнь Лин и её спутники продолжили подъём, наконец достигнув изящно вырезанных иероглифов «Храм Гуаньюнь» только тогда, когда луна уже высоко стояла в небе.
Настоятельница Цзинъюнь, получив приказ, ждала у входа.
Увидев прибытие Юнь Лин и её спутников, она вышла им навстречу.
Настоятельнице Цзинъюнь было около сорока лет, у нее было серьёзное выражение лица, на котором редко появлялась улыбка.
— Поскольку вы практикуете буддизм, сохраняя волосы, вы должны соблюдать правила нашего храма Гуаньюнь и забыть о мирских почестях и богатстве. Независимо от вашего происхождения, я, смиренная, буду относиться ко всем одинаково.
Юнь Лин поклонилась:
— Благодарю вас, настоятельница, за наставление. Я запомню это.
Настоятельница Цзинъюнь провела Юнь Лин в боковую комнату:
— Сегодня вы можете отдохнуть здесь.
***
Луна высоко висела в ветвях.
После часа сюй¹ Се Цзюэ поднял голову от письменного стола, отложил кисть, опёрся локтями о стол и закрыл глаза, чтобы помассировать ноющую переносицу.
Главный евнух Ань вошёл в кабинет с докладом:
— Теневые стражницы передали, что госпожа Юнь благополучно прибыла в храм Гуаньюнь без происшествий.
Се Цзюэ равнодушно промолчал.
Ань Чжун вздохнул:
— Я слышал, что практика в храме Гуаньюнь крайне сурова. Госпожа Юнь действительно терпит лишения в этой поездке.
Не только мясо там запрещено круглый год, но они также встают раньше кур и ложатся позже собак, ежедневно трудясь, таская воду.
— Я слышал, что госпожа Юнь ничего не взяла с собой, только два комплекта одежды и несколько пирожных. Ей следовало бы подготовить хоть немного серебра и украшений.
Се Цзюэ остановился, медленно открывая глаза:
— Для чего в горах серебро?
Главный евнух Ань, услышав это, внезапно понял и неоднократно сказал:
— Да, да, да, это этот слуга ошибся.
Храм Гуаньюнь — место тихого самосовершенствования; госпожа Юнь практикует буддизм, сохраняя волосы, поэтому даже если у неё есть деньги, их негде потратить.
Кроме того, хотя госпожа Юнь взяла с собой немного, четыре теневые стражницы рядом с ней — не промах. Они — элитные эксперты, тщательно отобранные из Отдела теневых стражей — они могут сделать всё. С ними рядом госпоже Юнь, естественно, не о чем беспокоиться.
— Проследите, чтобы они хорошо заботились о ней. Докладывайте о любых проблемах немедленно. С ней не должно случиться никакой беды, — приказал Се Цзюэ.
— Да.
Как только слова сорвались с его губ, вперёд бросился стражник:
— Докладываю Вашему Высочеству, сообщение из императорской тюрьмы: человек, которого господин Сяо привёз из Хуайчжоу и который собирался признаться в тюрьме, внезапно неожиданно умер!
Нить оборвалась.
— Неожиданно умер…
Брови Се Цзюэ сурово нахмурились.
Нелепо.
Палачи в тюрьме знают свои пределы; они могут нанести раны, которые выглядят серьёзными, но никогда не повредят важные органы. Такая смерть невозможна.
Улики по делу десятилетней давности почти полностью исчезли, осталась лишь одна нить — её, безусловно, трудно расследовать. Но чтобы постоянно наталкиваться на препятствия…
…словно каждый раз, когда Сяо Цибай приближался к разгадке, улика немедленно исчезала.
Кто в этом дворце обладает такой грозной способностью?
— Строго расследуйте всех, кто входил или выходил из тюрьмы за последние несколько дней. Не упустите ни одного человека.
— Да.
Затем, на следующий день, пришла весть, что тюремный стражник, который не был на дежурстве и поменялся сменами, был найден повешенным за городом.
Нить снова оборвалась.
Это становится интересно.
***
Жизнь в храме Гуаньюнь была простой и мирной. Рано встаешь, чтобы носить воду и рубить дрова, читаешь и переписываешь сутры — солнце вставало и заходило, и так незаметно пролетел месяц, Юнь Лин очень хорошо адаптировалась к жизни в храме Гуаньюнь; обойдя каждый уголок храма несколько раз, она теперь очень хорошо знала это место.
Даже настоятельница Цзинъюнь хвалила её за безмятежность и дала ей монашеское имя: Цзинсинь².
Юнь Лин также очень хорошо ладила с другими монахинями в храме, никогда не создавая конфликтов, и они даже очень помогали ей.
В храме Гуаньюнь единственным слегка лишним элементом были четыре телохранительницы в тёмной одежде. Хотя они обычно не появлялись на публике, их острый, кровожадный дух резко контрастировал с безмятежностью и буддийскими учениями храма.
Каждый раз, когда сестра Цзинпин видела их, она безмолвно читала молитву за их благополучие.
Юнь Лин каждый раз просто улыбалась.
Солнце встаёт и заходит, облака плывут и меняются.
Юнь Лин тщательно переписала буддийскую сутру и вручила её одной из стражниц:
— Я тщательно переписала эту сутру, чтобы помолиться о благополучии Его Высочества. Это мой скромный дар. Пожалуйста, отправьте её Его Высочеству как можно скорее.
С тех пор как она приехала в храм Гуаньюнь, она отправляла наследному принцу собственноручно переписанную буддийскую сутру через теневых стражниц каждые полмесяца.
***
В Восточном дворце.
Герцог Чэнь поглаживал бороду, беспокойно расхаживая взад-вперёд. Его голос был глубоким и грубым:
— Ты наследный принц, будущий император! Выбор супруги и рождение наследника — самое важное дело. Сколько ещё ты будешь откладывать?
С тех пор как его сестра ушла из жизни, никто не занимался браком наследного принца. Только он, как дядя, мог беспокоиться о таких делах.
Но этот его племянник всегда был чрезвычайно своевольным; никто не мог повлиять на него, если он не хотел что-то делать.
Герцог Чэнь был встревожен:
— Если тебе не подходит характер Му Ланьжу, твой дядя не настаивает на том, чтобы ты женился на ней. Но есть и другие молодые девушки из знатных семей; неужели ты не можешь выбрать пару?
Се Цзюэ спокойно сидел за своим столом, его выражение было безмятежно.
— Я ещё молод, вопрос выбора супруги не срочный.
— Если ты не торопишься, я тороплюсь! — Герцог Чэнь расхаживал взад-вперёд. Он внезапно повернулся. — Чего именно ты ждёшь?
Он взглянул на него, его глаза были острыми:
— Я слышал, ты отправил чиновницу в храм Гуаньюнь и намереваешься сделать её Цэфэй по возвращении. Неужели это из-за той чиновницы?
Значит, он не берёт супругу сейчас, а ждёт возвращения той чиновницы, чтобы сделать это?
Се Цзюэ помедлил, затем продолжил просматривать доклады:
— Я действительно намереваюсь сделать её Цэфэй, но она не причина моего решения.
— Тогда в чём причина?
— Новые указы только что введены, у меня нет энергии сосредотачиваться на других делах.
— Ты, ты… — У герцога Чэня буквально встала дыбом борода от гнева. Вспомнив, что его племянник теперь наследный принц, он не мог отчитывать его так же свободно, как в детстве. Взмахнув рукавом, он вышел, бормоча. — Ты меня так разозлил!
После ухода герцога Чэня в кабинете снова воцарилась тишина.
Се Цзюэ отложил кисть и устало помассировал виски.
Главный евнух Ань вбежал с буддийской сутрой в руках, с сияющей улыбкой на лице.
— Госпожа Линь Ин только что прислала это срочной почтой — собственноручно переписанная сутра от госпожи Юнь. Это для Вашего Высочества.
Он добавил, немного заговорщически:
— С тех пор как госпожа Юнь вошла в храм Гуаньюнь, она отправляла собственноручно переписанную сутру каждые полмесяца. Это уже шестая.
— Это показывает её заботу и её чувства к Вашему Высочеству.
Се Цзюэ взял у него сутру и открыл её. Иероглифы были аккуратными и изящными, явно написанными с тщанием.
— Госпожа Юнь действительно заботится о Вашем Высочестве, — с улыбкой похвалил её Ань Чжун. — Даже в храме Гуаньюнь она постоянно думает о вас.
— Осталось только три месяца до возвращения госпожи Юнь во дворец!
Каждый раз, когда госпожа Юнь присылает сутру, Его Высочество читает её, но никогда не отвечает.
Се Цзюэ опустил взгляд и положил сутру на стол.
Три месяца.
Она находится в храме Гуаньюнь уже три месяца.
Из-за новых указов он был слишком занят, чтобы выкроить минутку. Тем не менее, её забота неизменно достигает его.
Цветы граната на мешочке у его пояса оставались поразительно яркими, на них не сказалось время, они были такими же свежими, как и прежде.
Образ того, как она тщательно завязывала его в тот день, всё ещё был ярким в его памяти.
— Чжаочжао³, мои намерения… разве Высочество не понимает моего сердца? — она произнесла эти слова дважды.
Когда она говорила, её абрикосовые глаза были наполнены нежным, тёплым светом, словно переполненные безграничной привязанностью.
Он не замечал этого, когда был занят, но теперь, когда успокоился, он понял, что эти три месяца прошли мучительно медленно.
Его взгляд упал на её изящный почерк, каждый тщательный штрих, каждый иероглиф написан с заботой, всё для него — свидетельство её привязанности.
Очень хорошо.
Он ответит ей, хотя бы раз.
Се Цзюэ аккуратно свернул сутру и отложил её в сторону. Он приказал главному евнуху Аню, ожидавшему поблизости:
— Возьми картину «Наблюдение за соснами» из моей комнаты и передай её Линь Инь, чтобы она отвезла её обратно к ней. Пусть она будет спокойна и продолжает свою практику в храме Гуаньюнь. Я буду ждать её возвращения в Восточном дворце.
Главный евнух Ань быстро ответил:
— Да.
Эта картина «Наблюдение за соснами» была последней работой знаменитого художника Цинь И из предыдущей династии — самая любимая картина принца, и он отдавал её госпоже Юнь.
Эта несравненная милость была беспрецедентной во всём Восточном дворце. И слова принца — они были явным заверением для госпожи Юнь…
Ань Чжун был вне себя от радости и быстро передал сообщение.
***
Когда Линь Ин вернулась, она передала сообщение Юнь Лин и вручила ей картину.
Юнь Лин выглядела восхищённой и сказала:
— Пожалуйста, повесьте её в моей комнате, чтобы я могла её постоянно видеть.
Линь Ин улыбнулась и кивнула.
Затем Юнь Лин склонила голову, чтобы продолжить переписывание сутр, опустив глаза. Раз он прислал подарок, значит, он не приедет сам какое-то время.
Через полмесяца Юнь Лин вручила ещё один свиток буддийских сутр Линь Ин, мягко сказав:
— Благодарю за хлопоты, госпожа Линь.
Линь Ин ответила:
— Не стоит.
Линь Ин привыкла доставлять буддийские сутры в течение трёх месяцев подряд. Это был просто маленький знак внимания от госпожи Юнь:
— Кстати, эта поездка обратно в столицу займёт у меня на два дня больше.
Теневые стражницы докладывают каждые три месяца. Это возвращение в столицу — хорошая возможность сделать это. С госпожой Юнь вряд ли что-то случится, особенно рядом с Ин Эр, Ин Сань и Ин Сы, которые её охраняли.
Юнь Лин понимающе кивнула:
— Ничего страшного, госпожа Линь. Занимайтесь своими делами.
— Да.
Линь Ин спустилась с горы с буддийскими сутрами. Юнь Лин и её спутницы смотрели, как она уходит, затем повернулись, чтобы пойти обратно. Внезапно они заметили растущее под деревом лекарственное растение — с кровоостанавливающим и рассасывающим синяки действием. В храме часто собирали свои собственные травы, и по прихоти Юнь Лин решила собрать немного, прежде чем вернуться.
Это заняло большую часть дня.
Вернувшись в свою комнату, она увидела свиток сутр, всё ещё лежащий на столе. Лицо Юнь Лин изменилось:
— Нет, я ошиблась! Я отдала госпоже Линь не сутры, которые переписала для Его Высочества; я отдала «Лотосовую сутру», которую настоятельница дала мне несколько дней назад. Что мне делать? Настоятельница хочет её вернуть завтра!
Она посмотрела на трёх теневых стражниц позади себя с расстроенным и встревоженным выражением лица.
Ин Эр взглянула на буддийские сутры в руке Юнь Лин и утешила её:
— Госпожа Линь уже спустилась с горы довольно давно; она, вероятно, уже во дворце. Давайте отправим этот свиток в следующий раз. Что касается «Лотосовой сутры», просто объясните ситуацию настоятельнице Цзинъюнь. Уверена, она поймёт.
Юнь Лин покачала головой:
— Вы не понимаете. Отправка сутр Его Высочеству каждые полмесяца — это договорённость между нами; я не могу её нарушить.
Это было личным делом; даже будучи теневыми стражницами, они не могли знать правды об этом.
Три теневые стражницы немедленно стали выглядеть нерешительно и серьёзно.
Если это была договорённость с Его Высочеством, то отправка позже не подойдёт.
Не задавая дальнейших вопросов, Ин Эр подумала мгновение и приняла решение:
— Госпожа Юнь, дайте мне сутры. Я пойду и доставлю их госпоже Линь немедленно; возможно, я всё ещё смогу её догнать.
В конце концов, жизнь в храме Гуаньинь мирная и тихая, посетителей мало. Госпожа Юнь проводит дни в пении и переписывании сутр, спокойно и собранно. Она не из тех, кто создаёт проблемы, так что ничего серьёзного не может случиться.
Юнь Лин благодарно улыбнулась:
— Спасибо.
После ухода Ин Эр…
Юнь Лин пошла в уединённую комнату рядом с храмом, чтобы переписывать сутры. Она использовала эту комнату в это время каждый день, чтобы не беспокоить других , и читать и переписывать сутры, сидя по несколько часов, как она всегда делала. Ничего необычного не происходило.
Ин Сань и Ин Сы, охранявшие снаружи двери, переглянулись и почувствовали себя гораздо более уверенно.
Время шло, и по мере того как темнота сгущалась, свет свечи в маленькой комнате становился всё тусклее и тусклее, пламя становилось всё меньше и меньше.
Свет был настолько тусклым, что Юнь Лин едва могла видеть слова, которые переписывала. Она встала, взяла лампу и открыла дверь, протирая глаза, и сказала:
— Эта лампа слишком тусклая. Мне осталось переписать ещё полсвитка. Не мог бы кто-нибудь принести мне масла? — В комнате горела только одна лампа, что делало её ещё темнее, и она почти ничего не видела.
Она потёрла глаза, выглядя довольно озабоченной.
Ин Сань немедленно ответила:
— Конечно, достать масло для лампы — не проблема.
Губы Юнь Лин изогнулись в улыбке:
— Спасибо.
Затем она снова закрыла дверь.
Отвернувшись, она чуть не вонзила ногти в ладонь. Она мучилась над этим долгое время, наблюдая, как она естественно излагает все свои планы, один за другим, отвлекая людей от себя. Она репетировала это бесчисленное количество раз в уме, всё ради этого дня.
Она знала, что Ин Сань — упрямый человек; она не вернётся легко, пока не выполнит задание.
Ин Сань думала, что достать масло для лампы не займёт много времени, но неожиданно масло для ламп в храме Гуаньинь строго контролировалось. Ей пришлось найти нескольких настоятельниц, получить их ключи, и только тогда она смогла получить немного масла. И эти настоятельницы спали в четырёх разных комнатах — восточной, южной, западной и северной — и все они спали крепко и глубоко. Это было довольно хлопотно.
Прошло довольно много времени, и Ин Сы стояла там, думая, что Ин Сань уже должна была вернуться.
Внезапно в соседнем дворе вспыхнуло пламя, казалось, начался пожар. Похоже, какая-то молодая монахиня заснула и случайно устроила пожар.
На кону была жизнь. Ин Сы быстро предупредила Юнь Лин:
— Госпожа Юнь, похоже, в соседнем дворе пожар. Я сейчас вернусь.
Она сказала, что просто взглянет и вернётся.
Силуэт Юнь Лин мерцал на ширме, её голос был несколько низким и окрашенным усталостью:
— Иди.
У Ин Сы не было времени думать, и она быстро бросилась в соседний двор, повернув за несколько углов, прежде чем найти источник огня.
Неожиданно это оказалась молодая монахиня, сжигающая бумагу. Увидев, что кто-то пришёл, она быстро потушила огонь.
Ин Сы нахмурилась и недовольно сказала:
— Разве ты не знала, что в храме запрещено разводить огонь? Зачем ты жжёшь бумагу в этот поздний час?!
Лицо молодой монахини было полно тревоги. Она шагнула вперёд и крепко схватила Ин Сы за руку:
— Сегодня… годовщина смерти моей матери. Она очень тяжело жила, и я просто хотела тайно почтить её память, сжечь для неё немного бумажных денег. Я действительно не хотела создавать проблем.
— Пожалуйста, не говорите настоятельнице Цзинъюнь. Она накажет меня. Я…
Ин Сы не хотела больше с ней разговаривать, собираясь просто отчитать её и покончить с этим, как вдруг она почувствовала едкий дым. В одно мгновение её зрачки расширились, и она резко повернула голову.
Внезапно её взору предстал огромный огонь. Боковое здание было охвачено бушующим пламенем, окрашивая тёмное ночное небо в огненно-красный цвет.
Ин Сы немедленно вскочила на крышу и бросилась к горящему зданию. Но кто бы мог подумать, что за такое короткое время огонь распространится так быстро? Пламя заполнило небо, волны жара катились, уже полностью окружив здание.
В онемевшем мозгу Ин Сы была только одна мысль: госпожа Юнь всё ещё внутри!
Она громко закричала:
— Госпожа Юнь! — Пытаясь ворваться внутрь, чтобы спасти её, она была отброшена пламенем, не в силах войти. Сильный жар обжигал глаза, не позволяя разглядеть, что происходит внутри.
Изнутри не доносилось ни звука, было слышно только падающие горящие балки.
Ин Сань взволнованно подбежала ближе. Прежде чем она успела заговорить, она услышала дрожащий голос Ин Сы:
— Быстро, быстро разбудите всех тушить пожар! Идите!
Огромное пламя разбудило храм Гуаньюнь, погрузившийся в сон. Один за другим все в храме неустанно и быстро носили воду, чтобы бороться с огнём.
Но огонь был слишком сильным; они ничего не могли поделать. Обгоревшее здание рушилось часть за частью с оглушительным рёвом. У того, кто был внутри, не было шансов выжить.
Ин Сань и Ин Сы почувствовали, как тяжесть легла на их сердца.
Это дело не терпело отлагательств.
Ин Сы повернулась, торопливо прошептав с серьёзным лицом:
— Быстро отправьте почтового голубя, чтобы сообщить об этом Его Высочеству!
***
Наступил рассвет.
В просторном стрелковом павильоне наследный принц Се Цзюэ стоял лицом к холодному утреннему ветру. Стоя в центре, он с яростным видом смотрел на далёкую мишень. Его рука натянула тетиву, его длинные тонкие пальцы сжали её. В следующее мгновение стрела пронзила туман, быстро полетела и поразила цель.
Се Цзюэ вложил ещё одну стрелу, снова натягивая лук. Внезапно главный евнух Ань, со страдающим лицом, прибежал спотыкаясь, сжимая в руке письмо из храма Гуаньюнь. Он достиг наследного принца, пренебрегая придворными манерами; его ноги подкосились, и он с глухим стуком рухнул на колени, охваченный горем, слёзы текли по его лицу.
— Сообщение от теневых стражниц из храма Гуаньюнь, Ваше Высочество! Боковое здание загорелось глубокой ночью. Огонь распространился слишком быстро, чтобы его потушить. Госпожа Юнь… она была внутри!
Она мертва.
Натянутая тетива в руке Се Цзюэ внезапно лопнула с резким звуком от внезапного сильного напряжения.
¹ час сюй (собаки) – с 19:00 до 21:00
² Цзинсинь – спокойное сердце
³ Чжаочжао – ласковое обращение (моя дорогая/мой дорогой)
