В последующие дни маленькая служанка продолжала прислуживать ему тщательно и внимательно, но не смела вымолвить ни единого лишнего слова и всегда опускала голову, когда видела его.

Маленькая служанка была занята каждый день. Она одна отвечала за уборку пустынного двора, стараясь содержать его в чистоте и порядке, даже когда никто не смотрел. Она стирала и сушила одежду, тщательно зашивая любые прорехи самыми мелкими стежками. Ещё она должна была приносить еду.

Один человек весь день крутился как белка в колесе — она была невероятно занятой.

Се Цзюэ сидел у окна и наблюдал за ней сквозь приоткрытую створку. Она закончила сушить одеяла. Затем, не останавливаясь, поспешила в другое место. Даже когда проходила мимо него, быстро отводила взгляд.

Сам её способ двигаться — вихрь целенаправленных действий — говорил о многом.

Уголок губ Се Цзюэ слегка дёрнулся. Затем он равнодушно закрыл окно.

***

Юнь Лин, беспокоясь о том, что её цветочный чай сушится на солнце, схватила ужин и поспешила обратно.

Она была погружена в свои мысли и, как обычно, держала голову опущенной, чтобы спрятать лицо и избежать лишних проблем. Но она была осторожна и никогда ни в кого не врезалась.

Как только она вышла с Императорской кухни, какая-то служанка внезапно налетела на неё. Юнь Лин бережно прижала короб с едой, отступив на два шага.

Подняв взгляд, она увидела, что маленькая служанка Жу Дун тайком подмигивает ей.

Они молча встретились в уединённом углу под деревом.

Никого не было, и Жу Дун, полная восторга, сказала:

— Сестрица, теперь я работаю под началом няни¹ Цзинь, которая служит Пятой принцессе. Я делаю кое-какую работу — например, подаю чай. Няня Цзинь очень добра ко мне, и теперь я могу часто тебя видеть!

Юнь Лин тоже счастливо улыбнулась:

— Это хорошо.

Она видела её раньше с красными глазами и беспокоилась, что случилось. Хорошо, что всё в порядке.

По сравнению с наложницами во дворце, некоторые старые няни на самом деле более человечны. Пока они не совершают ошибок, они не будут просто так мучить этих маленьких служанок.

Тем не менее, она всё ещё чувствовала беспокойство и дала последнее наставление.

— Пятая принцесса в душе ещё ребёнок, — тактично сказала Юнь Лин. — Хоть она и не кроткого нрава, свои симпатии и антипатии она выражает ясно и не бывает неразумной. Тебе просто нужно быть осторожной, не обижай её.

Во дворце пять принцесс, первые четыре уже выданы замуж. Пятая принцесса — дочь фаворитки, супруги Юй. Она избалована и совершала много возмутительных поступков. Юнь Лин слышала, что она устроила много переполоха, добиваясь расположения какого-то сановника.

Юнь Лин сказала, что она ребёнок, потому что Пятая принцесса, хоть и избалована, но не злая. Она не будет просто так бить или убивать людей. Служить ей было бы хорошей работой.

Глаза Жу Дун сверкнули восхищением:

— Сестрица, ты потрясающая, ты даже это знаешь. Не волнуйся, я буду хорошо себя вести и слушаться няню, ничего не случится. Просто, сестрица, — Жу Дун с беспокойством взяла Юнь Лин за руку, — ты в порядке в этом Холодном дворце?

— Я слышала, что Шестой принц уже убил нескольких служанок. Он тоже жесток с тобой, правда?

Юнь Лин ответила на пожатие:

— Я в порядке. Видишь, я сейчас неплохо устроилась, Ван Дадэ больше не может мне досаждать. Не волнуйся.

Она сказала серьёзно:

— Ты теперь хорошо слушайся няню, не приходи больше ко мне, хорошо?

— Почему? — Жу Дун достала из-за пазухи тёплую паровую булочку, выглядя озадаченной. — Теперь у меня хорошая жизнь, а ты в Холодном дворце не наедаешься. Почему я не могу приходить к тебе? Смотри, эту булочку я тайком сберегла. Каждый день в полдень я храню её на случай, если смогу тебя увидеть, чтобы отдать тебе.

Юнь Лин посмотрела на целую булочку, и на глаза её навернулись слёзы.

— Глупая девочка, я в Холодном дворце в порядке, не буду голодать. Ты ещё молода, не понимаешь тонкостей дворца. В общем, если будешь держаться от меня подальше, будешь в безопасности, понимаешь?

Жу Дун не совсем поняла:

— Сестрица, разве ты не говорила, что теперь всё хорошо, раз ты рядом с Шестым принцем?

Юнь Лин не знала, как объяснить. Под спокойной поверхностью скрывалось так много опасностей.

Рядом с Шестым принцем было опасно, и она сама едва цеплялась за жизнь.

Жу Дун не понимала, но она всегда слушалась Юнь Лин.

Она достала кусочек серебра — должно быть, копила его долгое время — и сунула в руку Юнь Лин. Боясь, что та не возьмёт, быстро убежала.

Юнь Лин посмотрела вслед её фигурке, прыгающей, как зайчик, и улыбнулась, покачав головой.

Она убрала серебро, спрятала булочку за пазуху и повернула назад, спеша во дворец Цзинсян.

Как только она вошла, то почувствовала, что что-то не так.

Двор, который она старательно подметала и убирала каждый день, был в полном беспорядке. Сломанные ветви и листья усеивали землю — словно кто-то яростно обыскивал его. В углу было пепелище, указывающее на недавний костёр.

Когда она шла по крытому коридору, дверь в покои Шестого принца была плотно закрыта. Изнутри она смутно слышала леденящий душу металлический лязг.

Сердце Юнь Лин сжалось, и она побежала к покоям.

***

Была глубокая зима, и в комнате не было даже жаровни. Мерцающий свет свечи плясал на ветру, отбрасывая длинные, тонкие тени стражников, обыскивающих комнату, — они выглядели как хищники, готовые наброситься.

Главный стражник, мужчина лет тридцати, внешне почтительный, но с ноткой насмешки в глазах, отвесил небрежный поклон хрупкому молодому человеку на постели:

— За пределами дворца произошло нападение убийцы. Мы преследовали убийцу до сюда, но потеряли след. Мы действуем по приказу — нужно провести обыск. Таков наш долг. Если мы вас чем-то оскорбили, просим, Ваше Высочество, будьте великодушны и простите нас.

Он даже не стал дожидаться ответа Се Цзюэ, прежде чем махнуть рукой, подавая сигнал своим людям начинать обыск. Было ясно, что он не считался с Се Цзюэ — заточённым, недееспособным принцем.

Стражники, пришедшие на обыск, принялись рыться в комнате без малейшего колебания. Они распахнули сундук, наугад тыкая внутрь рукоятями мечей, движения их были грубыми и непочтительными. Они переворачивали всё вверх дном, швыряя одежду и одеяла на пол в полном беспорядке.

В мгновение ока комната превратилась в хаос.

Несколько стражников вернулись с докладом, что ничего не нашли.

Глава стражников, Гао Чан, криво усмехнулся:

— Извините, Ваше Высочество. Эти люди грубоваты, не особо нежные. Они устроили настоящий бедлам. Вам придётся побеспокоиться и убрать за ними.

Свечной фитиль на столе громко треснул.

Пламя дрогнуло.

Тусклый свет свечи отбрасывал бледное сияние на острый профиль больного мужчины. Его чёрные шёлковые одежды, тёмные как сама ночь, ниспадали вокруг него. Тонкие, цвета киновари, губы были сжаты в молчании. С начала и до конца он не поднимал взгляда.

Гао Чан, прищурившись, рукой на рукояти меча надавил:

— Этот убийца проник во дворец Цзинсян, но как сквозь землю провалился. Странно, не правда ли?

Се Цзюэ дважды кашлянул, голос его был хриплым и слабым:

— Раз вы закончили — уходите.

Лицо Гао Чана исказилось от гнева. Он бесстыдно разглядывал Се Цзюэ через комнату. Он был доверенным лицом императрицы, лично ею выдвинутым, и не собирался упускать эту возможность. Он должен унизить этого Шестого принца. К тому же его люди видели, как убийца вошёл в этот Холодный дворец, и если он что-то найдёт, это станет для него крупным достижением.

Опальный принц — под его ногами, грязь, пыль, простая земля — его легко растоптать.

— Ваше Высочество, когда я вошёл, я видел, как вы что-то жгли. Время очень подозрительное — я не могу не заподозрить, что это была переписка. Пожалуйста, встаньте и позвольте мне обыскать вас, чтобы снять все подозрения.

Кашель Се Цзюэ усилился, он прижал кулак к губам и медленно встал.

— Служба есть служба, — сказал Гао Чан, на губах его играла лёгкая улыбка. Он махнул рукой, и двое стражников шагнули вперёд, чтобы начать обыск.

Лицо Се Цзюэ было бледным, он опёрся о стоящий рядом столик и закашлялся так, что его затрясло.

Взгляд Гао Чана скользнул по нему, и один из стражников немедленно шагнул вперёд. Под видом обыска он намеренно пнул Се Цзюэ сзади по ноге.

Сила была значительной. Се Цзюэ, и без того слабый, не выдержал удара. Нога его подкосилась, и он с грохотом рухнул на колени. Алая кровь, которую он сдерживал, хлынула наружу, окрасив его губы в ярко-красный. Каждая капля тяжело падала на землю.

Окружавшие стражники, казалось, ничуть не смутились. Наоборот, на всех лицах было выражение удовольствия — словно они смотрели спектакль.

Гао Чан сразу воскликнул и опустился на колени, изображая беспокойство.

— Ваше Высочество, вы ранены?

Один из стражников сразу же вставил:

— Господин Гао, вы только что закололи убийцу, а теперь ранен Его Высочество…

Намёк был ясен: Се Цзюэ и есть убийца.

Даже самый невнимательный человек мог бы понять, что кровь — не от меча.

Гао Чан, однако, сказал:

— Чтобы обеспечить безопасность дворца, у меня нет иного выбора, кроме как расследовать это. Ваше Высочество, извините за беспокойство, но я должен попросить вас снять одежду для осмотра.

Он требовал, чтобы принца раздели догола и осматривали эти стражники средь бела дня².

Это был откровенный акт унижения.

Се Цзюэ приподнялся на одной руке, алая кровь всё ещё стекала с его губ.

Он держал голову опущенной, отказываясь двигаться.

Гао Чан усмехнулся:

— Ваше Высочество, если вы не подчинитесь, боюсь, мне придётся сделать это самому.

Он медленно обнажил большой меч у пояса, крепко сжимая рукоять, и протянул его к…

Внезапно дверь с грохотом распахнулась. Служанка в розовом халате ворвалась внутрь, чуть не споткнувшись на бегу. Она быстро опустилась на колени перед Се Цзюэ, заслоняя его от Гао Чана, и простёрлась ниц, взмолившись:

— Господин Гао, пощадите нашего принца! Он слаб, не выдержит холода!

Стражники, присутствовавшие в комнате, переглянулись, их лица побледнели от слов служанки.

Просить группу стражников пощадить принца… если этот слух разойдётся, им не жить.

— Как ты смеешь! Я всего лишь исполняю приказы, провожу законный обыск, — взревел Гао Чан. — Никакой речи о пощаде принца быть не может.

Юнь Лин прижалась лбом к тыльной стороне ладони:

— Шестой принц уже давно тяжело болен, каждый день кашляет кровью и не может выдерживать ветра. Поступая так, господин Гао, вы не пытаетесь лишить его жизни?

Гао Чан взорвался от ярости:

— Ты смеешь обвинять меня в умышленном заговоре против принца?!

Юнь Лин опустила голову:

— Простите меня, господин Гао. Я сказала, не подумав, из страха, что с принцем что-то случится. Но если бы с ним что-нибудь произошло, я была бы вечно виновата. Умоляю вас проявить понимание.

— Его Высочество настолько хрупок, что едва может двигаться — как он мог быть тем убийцей, которого вы ищете?

Если раньше они не понимали, то слова Юнь Лин прояснили. Если они продолжат обыск и с Шестым принцем что-то случится — они будут нести ответственность.

Гао Чан попытался оправдаться:

— Мы следили за убийцей, и все видели, как он вошёл во дворец Цзинсян. Шестой принц вместо того, чтобы оставаться в своей комнате, что-то жжёт. Такое совпадение, естественно, вызывает подозрения.

Разум Юнь Лин лихорадочно работал, вспоминая, как вчера Шестой принц внезапно сказал ей, что приближается годовщина смерти императрицы Чжаохуэй и он намеревается почтить её память. Внезапно поняв, она воскликнула:

— Господин Гао, вы этого не знаете, но через несколько дней будет годовщина смерти императрицы Чжаохуэй. Его Высочество глубоко скорбит, но он наказан и не может выразить ей своё почтение. Поэтому он жжёт здесь некоторые вещи в память о ней. Возможно, он поступил неправильно, но его преступление не заслуживает такого наказания!

Как только эти слова были произнесены, лица всех стражников в зале изменились.

Цвет лица Гао Чана стал пепельным, и после некоторого сопротивления он поклонился Се Цзюэ — его тон стал заметно более почтительным.

— Я был не прав. У Вашего Высочества действительно очень преданная служанка.

Стражники позади него поклонились в унисон, их движения были синхронными и почтительными.

Се Цзюэ приподнялся, слегка повернув голову, голос его был низким и хриплым от кашля с кровью.

— Ты³?

Тень тьмы на его лице была неоспорима.

— Ты — раб, я — господин. Не забывай своё место, командующий Гао.

¹ Няня (мо-мо) – уважительное обращение к старшей служанке (обычно из числа приближённых госпожи или принцессы). «Мо-мо» — почтительное обращение к женщинам старшего возраста при дворе.

² Обыск и требование раздеться в светлое время суток делало унижение публичным.

³ Гао обращается к Се Цзюэ неформально, игнорируя его статус. Се Цзюэ подчеркивает эту значительную разницу в статусе.