Она сердилась на него, и он последние два дня плохо спал. Нервы в висках пульсировали.
Юнь Лин отвела его руку и медленно села:
— Я не сержусь на Ваше Высочество, я просто не знаю, что сказать Вашему Высочеству.
— Ваше Высочество не знает: когда в детстве меня продали во дворец, я была очень слаба. Я несколько раз чуть не умерла, и никому до меня не было дела. Только мой наставник, по доброте душевной, потратил все свои сбережения, чтобы купить мне лекарства и вылечить меня, чтобы я выжила.
— Наставник был очень добр ко мне, и я хочу исполнить его желание. Но Ваше Высочество не отпускает меня, что же мне делать?
Се Цзюэ опустил взгляд, вглядываясь в неё. Видя её поникшее лицо, бледное и разочарованное, он нахмурился:
— Я не запрещаю тебе ехать. Если хочешь, я, конечно, поеду с тобой; просто сейчас у меня нет времени.
— Чэнь Чжан уже прислал голубиную почту. После суда над Цинь И и после того, как дела в Юньцзэ будут улажены, я должен немедленно вернуться в столицу.
Он наклонился, желая обнять её:
— Я обещаю тебе, как только у меня будет свободное время, я обязательно привезу тебя обратно в Юньцзэ.
Однако Юнь Лин отвернулась от него.
Молчаливый отказ.
Она тихо сказала:
— Вместо того чтобы ждать неопределённого будущего, я лучше узнаю, почему Ваше Высочество не позволяет мне поехать одной. Мне не нужно, чтобы Ваше Высочество меня сопровождало.
— Ваше Высочество знает мои способности. Я справлюсь одна. Если вы беспокоитесь, отправьте со мной ещё несколько человек — хуже не будет.
Се Цзюэ медленно убрал руку, его тонкие губы сжались.
В комнате повисла тишина.
Юнь Лин повернула лицо, чуть приподняв подбородок, и посмотрела на него, ожидая ответа.
Се Цзюэ смотрел на неё, встречая её взгляд. Затем тихо сказал:
— Да, я просто не хочу, чтобы ты ехала одна.
— Я уже говорил: тебе не позволено покидать меня. Уезд Пэнцзэ не так далёк от Цзэчжоу, но сколько бы людей я ни отправил с тобой, я всё равно...
Он резко притянул её в свои объятия и тихо продолжил:
— ...беспокоюсь.
Эта женщина, которую он глубоко любил, вызывала в нём неконтролируемый страх потери, который он даже не мог обуздать.
До чего же нелепо.
Сказав это, он быстро отпустил её, повернулся и встал с постели. Он не просил её помогать ему одеваться, сам надел одежду и вышел.
В комнате воцарилась тишина.
Юнь Лин сидела неподвижно, долго и задумчиво.
Как только рассвело, нужно было отправляться в путь.
Когда Юнь Лин переоделась и собрала вещи, Пэй Юань и группа стражников Цзиньивэй уже ждали снаружи постоялого двора.
Остались только Се Цзюэ и главный евнух Ань, ожидавший с завтраком.
Увидев, что она вышла, бледная, вялая и подавленная, Се Цзюэ нахмурился и холодно сказал:
— Я не позволю тебе...
Не успел он договорить, как она вдруг подошла и обняла его за талию.
Тело его напряглось.
Юнь Лин крепко обняла его, прижавшись лицом к его груди. Она тихо позвала:
— Ваше Высочество.
Видя это, главный евнух Ань благоразумно удалился.
Се Цзюэ замер, его кадык дрогнул:
— Что ты делаешь?
Юнь Лин подняла на него глаза, выражение её лица было серьёзным. Она чеканила каждое слово:
— Тогда у меня не было выбора. Если бы Ваше Высочество не принуждали меня, не унижали, не нарушили своё обещание о моём желании и не заставили меня стать Цэфэй, зачем бы я сбегала? Не только я была виновата.
— Теперь я знаю, что Ваше Высочество чувствует ко мне, и мне больше не нужно бежать. Я обещаю Вашему Высочеству: как только я закончу, я вернусь.
Подумав мгновение, она прикусила губу, протянула руку и взяла его за палец, привстала на цыпочки и поцеловала его в губы. Голос её стал мягким:
— Вы тоже обещаете мне, хорошо?
Се Цзюэ пристально смотрел на неё. Спустя долгое мгновение он взял её за запястье, притянул ближе и уткнулся лицом в её волосы:
— Красивые уловки госпожи Юнь становятся всё искуснее. Ты всегда знаешь, как обвести меня вокруг пальца.
Юнь Лин положила подбородок ему на плечо, лицо её слегка зарделось.
— Значит, Ваше Высочество соглашается?
Се Цзюэ молчал. Если бы не постоянные напоминания Чэнь Чжаня, поехать с ней было бы лучшим вариантом.
Он тихо вздохнул, голос его стал чуть жёстче:
— Десять дней.
— Я даю тебе десять дней. Закончишь ты или нет, через десять дней я приеду за тобой.
Юнь Лин обняла его в ответ, уголки глаз чуть приподнялись:
— Хорошо.
***
Ещё один день, и они достигнут границы Цзэчжоу. Уезд Пэнцзэ лежал в другом направлении от города; за перекрёстком одна дорога уходила влево, другая — вправо.
В карете Юнь Лин сначала сидела рядом с ним и растирала тушь. Каким-то образом она оказалась у него на коленях, обвив руками его шею, лицо её было приподнято для поцелуев.
Он держал её за подбородок, приподнимая лицо; хватка его была крепкой, когда он целовал её глубоко и страстно.
С губ Юнь Лин сорвался тихий стон, когда их рты слились. Её нежное лицо пылало багрянцем. Она слегка толкнула его в грудь:
— Ваше Высочество... среди бела дня...
Всё ещё в карете, где кто-то мог легко подслушать.
Се Цзюэ проигнорировал её:
— Неважно. Никто не посмеет войти.
Юнь Лин хотела сказать ещё что-то, но её слова потонули в его более глубоких поцелуях.
Они достигли перекрёстка. Снаружи раздался вздох стражника, и карета медленно остановилась.
Но его поцелуи не прекратились.
Только когда она задохнулась, он наконец отстранился и большим пальцем стёр следы влаги с её губ:
— Я приставил к тебе двух лучших стражников и двух искусных следопытов. Если что-то случится, они защитят тебя.
— Справиться с этим мелким уездным судьёй для тебя будет просто. Но в бедных горах и злых водах живут беспокойные люди, так что будь осторожна. Если что-то пойдёт не так, возвращайся, и я пришлю кого-нибудь разобраться.
Юнь Лин кивнула:
— Я понимаю.
Се Цзюэ, казалось, немного рассердился. Он ущипнул её за щёку и снова крепко поцеловал:
— И ещё...
— Возвращайся пораньше. Я буду ждать тебя в Цзэчжоу.
— Хорошо, — Юнь Лин посмотрела на него. — Я вернусь, как только закончу.
Юнь Лин вышла из кареты; снаружи уже ждали четыре стражника.
Двое из Цзиньивэй и две теневые стражницы. Все они были искусными бойцами.
Чтобы не привлекать внимания, Юнь Лин специально попросила стражников найти ей простую, неприметную карету.
Двое стражников Цзиньивэй поехали вперёд в уезд Пэнцзэ, чтобы всё устроить, а две теневые стражницы — одна управляла каретой, другая охраняла внутри — сопровождали Юнь Лин.
Заметив, что Юнь Лин смотрит на два комплекта новой мужской одежды в своих руках, теневая стражница Бай Лин сама спросила:
— Госпожа Юнь, что вы намерены делать? Если это месть, назовите мне их имена. В течение одного дня я истреблю всю их семью.
Методы теневых стражниц были быстрыми, точными и безжалостными.
Юнь Лин покачала головой:
— Если бы всё можно было решить простым убийством, было бы просто. К тому же некоторые люди могут быть невиновны, а я не хочу обагрять руки кровью.
Бай Лин в недоумении спросила:
— Тогда, госпожа Юнь, вы намерены...?
Юнь Лин сказала:
— Ты не знаешь, но мой наставник сильно пострадал от клеветы и унижений со стороны своего дяди. Я хочу не просто забрать его деньги; я хочу восстановить его доброе имя.
В детстве, когда наставник упоминал об этом, он надолго замолкал.
На его лице было выражение глубокой душевной боли, печали, беспомощности, смирения и отчаяния.
Её наставник, У Шэнпин, был родом из деревни Уцзяцунь в уезде Пэнцзэ. Его родители умерли, когда ему было восемь лет, и он остался на попечении семьи дяди в уезде. Но он и представить не мог, что семья дяди окажется жестокими волками в овечьей шкуре. Они не только присвоили его наследство, но и постоянно избивали его, запирали без еды и мучили. Его так называемый двоюродный брат постоянно издевался над ним, во всём обвиняя его.
Когда ему было пятнадцать-шестнадцать лет, он попытался дать сдачи, но семья дяди выставила его неблагодарным, и он стал предметом пересудов в деревне. Все называли его неблагодарным отродьем, которому следовало бы умереть вместе с родителями. Даже его бабушка, которая была к нему добра, умерла от горя из-за него.
Его выгнали из деревни Уцзяцунь как собаку.
За пределами деревни козни его злого дяди продолжились. Его засунули в мешок и продали за десять таэлей торговцу людьми, и в конце концов он попал во дворец евнухом.
Тем временем его дядя жил припеваючи благодаря деньгам от его продажи и земельным документам семьи.
До чего же несправедливо.
Но перед смертью наставник часто говорил о возвращении в Пэнцзэ. Юнь Лин спросила его, почему.
Наставник просто улыбнулся и сказал ей:
— Глупое дитя, это мой дом. Там мои родители. Когда человек умирает, он должен вернуться к корням.
Она не знала, что такое дом.
У неё не было дома.
Поэтому она никогда не понимала одержимости наставника желанием вернуться к корням. Но она хотела исполнить его волю.
***
Прежде чем прибыть в уезд Пэнцзэ, Юнь Лин потратила два года на тщательное расследование положения семьи дяди наставника.
Дядя, У Тяньдэ, и его жена Ванши имели сына и дочь. Дочь давно вышла замуж в соседнюю деревню. Поскольку У Тяньдэ и его жена жестоко эксплуатировали её, она никогда не возвращалась. Их сын, У Юлун, был двоюродным братом наставника. Хотя он не блистал знаниями, У Тяньдэ тратил деньги на лучших учителей в уезде. После многих лет он наконец сдал императорские экзамены и получил степень цзюйжэня¹. Сдал ли он честно или иным путём, Юнь Лин не могла сказать наверняка.
В конце концов, Юньцзэ был местом, кишащим коррупцией, где чиновники были беспринципны, а народ им под стать. Место, не славящееся честностью.
Теперь У Юлун был уездным судьёй в уезде Пэнцзэ, и его семья жила в достатке и самодовольстве. Жители деревни Уцзяцунь гордились У Юлуном, говоря, что он приносит честь и славу их деревне — в отличие от его неблагодарного кузена. У Тяньдэ, обладая огромным богатством и сыном-судьёй, наслаждался беззаботной старостью, окружённый заботой нескольких служанок.
И этот У Юлун, будучи уездным судьёй, тайно присваивал казённые средства и даже сотрудничал с игорными притонами, наживая состояние.
Вот так счастливая семья.
Говорят, что зло будет наказано, а добро вознаграждено. Но добрый человек был замучен до смерти во дворце, а эта семья бессердечных злодеев выставляет своё богатство напоказ, купается в похвалах и получает почести за прославление предков. Разве это справедливо?
***
У Юлун и его коллега Ян Ган, главный писарь, пили в хорошей отдельной комнате ресторана «Юнъань». Этот человек любил хорошее вино, красивых женщин и сладость лести.
Ян Ган сделал большой глоток вина и вздохнул:
— Глоток «Нюй Эр Хун»² так легко идёт!
У Юлун, раскрасневшийся от выпитого, сказал:
— Брат Ян, пей сколько хочешь. Сегодня пьём до упаду!
Ян Ган польстил:
— Говорят, брат У щедр и богат. Сегодня Ян убедился в этом сам.
Он тоже уездный чиновник, но у него не было столько средств, чтобы их бездумно тратить.
Затем он прошептал:
— Брат У, в чём твой секрет такого богатства? Может, поделишься с братом?
У Юлун небрежно махнул рукой:
— Это всё наследство от предков. Никакого особого секрета нет. Давай не будем об этом.
Ян Ган, несколько смутившись, замолчал. Вдруг он снова зашептал:
— У меня есть один способ. Вложи любую сумму, и получишь вдвое больше. Невероятно быстрые деньги. Я уже вложил всё, что у меня было, и через пару дней получу прибыль.
У Юлун усмехнулся. В этом мире не бывает лёгких денег; даже в игорных домах проигрывают. Этот дурак потеряет всё и будет плакать.
У Юлун ждал, когда он прогорит.
Однако через два дня он увидел, как Ян Ган счастливо покупает фарфоровую вазу с рисунком луны. Ваза стоила по меньшей мере десять таэлей. Он такой скряга, а тут купил!
У Юлун отвёл его в сторону и тихо спросил:
— Брат Ян, ты разбогател?
Ян Ган не стал скрывать:
— Вложения, которые я сделал в прошлый раз, окупились. Всего за два дня я заработал целых пятьсот таэлей!
Два дня, пятьсот таэлей! У Юлун был потрясён. Как такое возможно?!
И если есть такое прибыльное дело, зачем Ян Гану быть таким добрым и рассказывать ему?
Видя сомнение У Юлуна, Ян Ган отвёл его в сторону и прошептал:
— Ты знаешь игорный дом семьи Гэ в Цзэчжоу, верно? Второй человек в семье Гэ открыл своё дело, филиал в Цзэчжоу. Ему срочно нужна крупная сумма денег. Второй Гэ сказал, что удвоит любые вложения. Игорный дом семьи Гэ существует уже несколько десятилетий — ты же знаешь их мастерство в азартных играх, правда? Просто сейчас обстановка напряжённая, и лишь несколько человек в соседнем уезде знают об этом. Мой двоюродный брат рассказал мне; он уже разбогател. Он не стал бы мне врать, поэтому я стиснул зубы и вложил всё, что у меня было. И что ты думаешь? Я действительно сорвал куш!
У Юлун всё ещё не мог поверить:
— Если это такая хорошая возможность, зачем брат Ян делится с другими?
Разве он не стал бы держать это в тайне?
Ян Ган ответил:
— Второму Гэ нужно много денег. Я не могу забрать всё себе. Почему бы не поделиться с братом?
Увидев это, У Юлун наконец поколебался:
— Какой минимальный вклад?
Ян Ган поднял один палец.
— Сто таэлей?
— Тысяча таэлей.
— Почему так много?!
Ян Ган сказал:
— Думаешь, второму Гэ нужны какие-то мелкие деньги? У него нет времени на мелочи. Если вкладываешь — сумма должна быть значительной. Его игорный дом становится всё больше. В прошлый раз минимум был пятьсот таэлей, в этот раз — тысяча. Я уже вложил все свои доходы. Брат, что скажешь? Хочешь попытать удачу? Тысяча таэлей для тебя — пустяк, правда?
У Юлун, будучи осторожным, всё же покачал головой.
Ян Ган сказал:
— Как хочешь, брат. Но предупреждаю: второй Гэ принимает вклады только три раунда. Это уникальная возможность, второго шанса не будет.
У Юлун усмехнулся, думая, что второй Гэ может просто сбежать с деньгами.
Однако на следующий день он услышал, что второй Гэ заложил свой особняк и вложил всё в игорный дом.
Похоже, он не собирался убегать.
Через несколько дней улыбку на лице Ян Гана невозможно было не заметить.
У Юлун, чувствуя растущую зависть, не удержался и спросил, что случилось. Он узнал, что второй Гэ снова выплатил доходы.
Всего за семь-восемь дней Ян Ган вложился в игорный дом и заработал более тысячи таэлей! У Юлун не мог бы заработать столько за десять лет. Он позеленел от зависти!
После работы Ян Ган спешил уйти, даже не взглянув на него. У Юлун быстро остановил его:
— Брат Ян, куда ты так спешишь?
Ян Ган ответил:
— Да так, ничего особенного. Это последний раунд вложений у второго Гэ. Я должен спешить, иначе опоздаю.
— Тебе что-то нужно, брат У? Если нет, я пойду...
Как только он собрался уходить, У Юлун остановил его:
— Брат Ян, ты несколько раз любезно приглашал меня, а я был слеп к этой возможности. Можно мне присоединиться в этот раз?
Ян Ган помедлил мгновение, затем кивнул:
— Ладно. Учитывая, что ты всегда щедро угощал меня выпивкой, я, Ян Ган, не из тех, кто всё забирает себе. Пошли, иди домой за деньгами, и пойдём вместе.
— Не нужно, — У Юлун достал из-за пазухи тысячу таэлей. — Я уже приготовил деньги.
Видя богатство Ян Гана, он последние несколько дней плохо спал. Он сгорал от зависти и заранее приготовил деньги.
Ян Ган нахмурился:
— Тысяча таэлей? Недостаточно.
— Сколько же нужно?
Ян Ган поднял пять пальцев:
— Пять тысяч таэлей!
Пять тысяч таэлей?! У Юлун чуть глаза не вытаращил. Всё состояние его семьи составляло чуть более трёх тысяч таэлей!!!
Видя колебания У Юлуна, Ян Ган отвёл его в сторону:
— Не вини брата, что не предупредил. Это последний шанс разбогатеть. Если упустишь, больше не будет.
Затем он вынул из рукава пять банкнот по тысяче таэлей и показал их У Юлуну:
— Я сам заработал две тысячи. Мой двоюродный брат и все мои родственники скинулись по три тысячи. Мы как раз ждём, чтобы вложиться! Ты всё ещё колеблешься?
Глаза У Юлуна расширились, когда он уставился на банкноты в руке Ян Гана. Пять тысяч таэлей! У него действительно было пять тысяч таэлей банкнотами! Это ясно означало, что он получил прибыль от второго Гэ!!! Иначе он не посмел бы впутывать всех своих родственников; это должно быть прибыльно!
Это пять тысяч таэлей!
Вся семья У за десятилетия тяжёлого труда заработала только три тысячи таэлей. Его отец смог продать своего бесполезного младшего кузена только за десять таэлей — как раз на год обучения учителю.
Теперь, всего за несколько дней, он мог заработать пять тысяч таэлей. Это уникальная возможность, которая может не повториться десятилетиями.
Но такая крупная сумма... если он её потеряет, вся семья У останется без еды... они могут даже полностью разориться...
Видя колебания У Юлуна, Ян Ган не стал настаивать:
— Брат У, если не хочешь вкладываться, ничего страшного. Возможность не ждёт никого. Я должен спешить. Я пойду первым.
С этими словами он поспешно развернулся, чтобы уйти.
У Юлун смотрел ему в спину, чувствуя боль от ускользающих пяти тысяч таэлей. Он стиснул зубы и бросился за ним:
— Я не то чтобы не хочу вкладываться, но у меня нет столько наличных. Брат Ян, не мог бы ты подождать, пока я схожу домой за деньгами?
Ян Ган за пару вложений заработал почти столько, сколько он зарабатывал за десятилетия, и У Юлун не был готов упустить это.
Видя искреннее желание У Юлуна вложиться, Ян Ган сказал:
— Ладно, не годится мне одному богатеть и навлекать на себя зависть. Брат У, поспеши домой за деньгами. Я буду ждать тебя в ресторане «Юнъань» в час Сюй.
У Юлун бросился домой и собрал все деньги семьи. Пересчитав, но всё ещё не дотягивало до пяти тысяч на полторы тысячи, и он метался в тревоге.
Он повернулся к У Тяньдэ:
— Отец, у тебя хранятся земельные и домовые документы У Шэнпина и нашего дома?
У Тяньдэ как раз наслаждался чаем, пока молодая служанка массировала ему ноги. Увидев встревоженное выражение лица сына, он спросил:
— Да, а что?
У Юлун быстро объяснил всё У Тяньдэ.
Мутные глаза У Тяньдэ внезапно загорелись:
— Это правда?
У Юлун:
— Отец, ты мне не веришь? Как только мы получим десять тысяч таэлей в этот раз, мы переедем в дом с тремя дворами. Будем жить в роскоши и стиле. Все будут перед тобой пресмыкаться.
— Хорошо, хорошо!!! — У Тяньдэ несколько раз хлопнул в ладоши, встал и пошёл в дом за всеми земельными и домовыми документами, чтобы заложить их.
После того как У Юлун ушёл с банкнотами, У Тяньдэ снова сел и сделал долгий, удовлетворённый глоток чая.
Он чувствовал себя бодрее, чем когда-либо, с лёгкой головой и счастьем, даже напевая мелодию.
Как только у него будет десять тысяч таэлей, У Тяньдэ станет одной из самых важных фигур в уезде Пэнцзэ. Он будет расхаживать по уезду, покупая больше недвижимости и всё, что захочет. Жизнь станет намного проще. Он даже сможет пожертвовать немного денег деревне Уцзяцунь, чтобы похвастаться, и эти люди будут благодарны, восхваляя и льстя ему. Одна мысль об этом делала У Тяньдэ счастливее бога, он с нетерпением ждал возвращения сына с деньгами.
***
В отдельной комнате ресторана «Юнъань» двое стражников Цзиньивэй стояли у двери. Юнь Лин сидела у окна, безучастно глядя на аккуратно сложенные пять тысяч таэлей банкнотами и выкупленные документы на дом и землю наставника.
Два документа пожелтели от времени, казалось, что ветерок может развеять их.
Бай Лин сказала сзади:
— Госпожа Юнь, уже восьмой день. Через два дня нужно выезжать.
Юнь Лин кивнула:
— Знаю.
Она находилась в уезде Пэнцзэ восемь дней. Теневые стражницы, которых дал наследный принц, оказались невероятно эффективны. За эти несколько дней они не только нашли того самого торговца людьми, но и семью, которая была соседями У Тяньдэ, когда он переехал.
— Завтра мы снова поедем в деревню Уцзяцунь.
Если всё пойдёт хорошо, завтра они закончат и вернутся в Цзэчжоу.
¹ Цзюйжэнь – учёная степень, присуждаемая успешным кандидатам, сдавшим провинциальные императорские экзамены. Давала право занимать государственные должности.
² Нюй Эр Хун (красное для дочери) – традиционное китайское рисовое вино. Когда в семье рождалась девочка, семья варила рисовое вино и закапывала глиняный кувшин в землю. Когда дочь выходила замуж – вино откапывали и подавали на свадьбе.
