Контент удален!

Это касалось тайны рода Линь, и, естественно, нельзя было открывать её другим.

Юнь Лин, девушка из знатной семьи, не могла оставаться наедине с Линь Цзяньдуном в комнате.

Поэтому, прежде чем Линь Цзяньдун ушёл, он записал пророчество рода Линь о снах на бумаге и отдал ей.

***

Время летело незаметно, и прошёл месяц. Наследный принц уехал в военный лагерь Дунпань и ещё не вернулся.

Непрерывный весенний дождь, длившийся месяц, наконец прекратился.

Юнь Лин закончила свои дела и разобрала семейное имущество и вещи, привезённые главой семьи Линь.

Её брат сказал, что эти вещи оставил их матери дед по материнской линии. Теперь, когда матери не стало, он оставил всё ей. Он уже женат и имеет должность, так что они ему не нужны.

Женщине всегда лучше иметь немного серебра под рукой.

Бабушка велела ей оставить эти вещи как приданое от матери.

Приданое... но за кого ей выходить в этой жизни?

Юнь Лин безучастно смотрела на серебряные слитки, затем закрыла шкатулку, заперла её и убрала.

Она жила осторожно, перенося бесчисленные тяготы в жестоком дворце. Наконец она сбежала и зажила жизнью, к которой всегда стремилась.

Она так жаждала свободы, что готова была на всё, лишь бы отвергнуть его. Его собственничество и его статус казались ей лишь клеткой.

Этот суровый, холодный мужчина неоднократно шёл на компромисс ради неё, но она, ослеплённая упрямым желанием вырваться, больше не могла ясно мыслить.

Но...

Ресницы её дрогнули. Подняв взгляд, она посмотрела на гранатовое дерево за окном. Весна почти закончилась, и на ветвях постепенно появлялись бутоны.

Те ветви, не потерявшие жизненной силы даже под снегом, упрямо и настойчиво выпускали новые побеги.

Она долго смотрела, как внезапно в дверь постучали.

Се Цзиньцзя вошла, неся две связки засахаренных фруктов на палочках, и приветливо улыбнулась:

— А Лин, хочешь засахаренных фруктов? Муж купил, каждой по одной.

Юнь Лин очнулась, заметив круглый живот Се Цзиньцзя, и обеспокоилась. Она быстро подошла поддержать её:

— Как ты пришла? Осторожнее.

— Мне было скучно, вот я и пришла поболтать с тобой, — надула губы Се Цзиньцзя. — Дома только ты всегда можешь составить мне компанию. Хорошо, что ты вернулась.

Бабушка стара, и нельзя постоянно её беспокоить.

Юнь Лин и две служанки помогли Се Цзиньцзя сесть на кушетку, затем взяли из её рук засахаренные фрукты:

— Разве брат не дома?

Се Цзиньцзя с удовольствием откусила засахаренный фрукт:

— Он в кабинете, очень занят. Я не могу его прерывать.

Юнь Лин кивнула, откусывая засахаренный фрукт. Сладкий и кислый вкус наполнил рот.

Довольно вкусно.

— Я видела, ты только что задумалась, — спросила Се Цзиньцзя. — О чём ты думала?

Редко можно было увидеть её такой рассеянной.

Юнь Лин помедлила, затем сказала:

— Я заметила, что гранатовые цветы за окном, кажется, распускаются.

Се Цзиньцзя тоже взглянула наружу:

— Мм, немного распускаются. Каждый год в конце весны это гранатовое дерево цветёт. А что?

— Во дворце Цзинсян тоже было гранатовое дерево. Я срывала и ела гранаты, они были очень сладкими.

Тогда она также делала засахаренные гранатовые цветы, чтобы завоевать его расположение.

Её начало с ним было тщательно рассчитано.

Позже она вышила мешочек с гранатовыми цветами, снова обманув его, чтобы он отпустил её в храм Гуаньюнь.

Он сказал: «Ты снова и снова обманывала меня, но я не буду винить тебя».

Се Цзиньцзя помедлила, прежде чем нерешительно сказать:

— Вообще-то, я всегда хотела сказать. А Лин, мне кажется, у тебя есть чувства к Шестому брату.

— Шестой брат уехал на военные учения, и ты, должно быть, волнуешься, верно?

Юнь Лин сжала губы, не отрицая:

— Немного волнуюсь.

Хотя она не хотела входить во дворец, её чувства к нему никогда не были лишь притворством, как она могла не волноваться?

Он сказал, что уверен, что справится со всем за месяц, в кратчайший срок. Но месяц прошёл, а он не вернулся — значит, что-то его задерживает.

Что это могло быть?

***

Военный лагерь Дунпань.

Принц лично приехал в лагерь, чтобы проверить обучение, навести порядок в воинской дисциплине, и в течение трёх дней после прибытия выявил множество людей, уклонявшихся от обязанностей.

Военный лагерь Дунпань — важная сила, охраняющая столицу, но он неоднократно вызывал беспорядки. Это потому, что лагерь Дунпань был самым своенравным и содержал больше всего сыновей знатных семей и аристократов. Изначально им командовал старый генерал Гу, и ничего серьёзного не происходило. После его отставки последовательные смены командиров не смогли навести эффективный порядок. Никто не ожидал, что наследный принц приедет лично.

Методы этого молодого наследного принца были поистине безжалостны. В отличие от других командиров, если находились непослушные или смутьяны, он без колебаний казнил их.

По прибытии он сразу искоренил многих командиров, присваивавших средства, казнив одних и разжаловав других, демонстрируя свои беспощадные методы всем солдатам. Затем он строго проверил военные дела, награждая достойных и продвигая заслуженных, независимо от их происхождения и статуса.

Под его жёстким и кровавым подавлением даже самые непокорные солдаты покорились.

Более того, наследный принц лично обучал войска во время этой поездки. Меньше чем за месяц военный лагерь Дунпань превратился из неорганизованной толпы в дисциплинированную силу.

Ему давно следовало вернуться в столицу, но неожиданно произошла смута.

После учений обнаружили разбойничье гнездо в сотне ли от столицы. Эта группа много лет укрывалась в горах, причиняя вред людям.

Се Цзюэ приказал небольшому отряду из армии отправиться в горы для подавления разбойников; казалось, это было мелкое дело.

В военном лагере Дунпань содержалось много сыновей знатных семей, и это главная причина, по которой лагерем было так трудно управлять. У каждого имелись связи и влиятельные родственники. Если бы Се Цзюэ не вмешался лично, порядок, вероятно, не удалось бы восстановить.

После казни нескольких главарей и самых виновных остальных отправили обратно в столицу. Сына некоего заместителя министра, который поначалу показал себя прилежным и трудолюбивым, оставили в лагере. Во время подавления разбойников он вызвался добровольцем, желая выслужиться. Однако в критический момент он внезапно запаниковал и сбежал. Стрела главаря разбойников задела руку наследного принца.

Наследный принц пришёл в ярость и немедленно наказал этого трусливого дезертира по военному закону.

Из-за этого случая министры знатных семей, которые прежде критиковали суровые методы наследного принца в подавлении знатных сыновей в лагере Дунпань, теперь дрожали от страха, больше не смея возражать.

Неожиданно это, казалось бы, незначительное разбойничье гнездо, укрывавшееся много лет, смазывало свои стрелы ядом.

Хотя яд у них был слабый, после лечения у военного лекаря он оставался без сознания почти день, прежде чем наконец очнулся.

Тело его крайне ослабло, и сейчас он поправлялся от ран в военном лагере.

***

Сгущались сумерки.

В комнате горела лампа, Юнь Лин просматривала счета. Расходы этого месяца вышли значительно ниже, чем в прошлом, многие ненужные траты устранили.

Юнь Лин пожертвовала все сэкономленные деньги на благотворительность.

Внезапно вспомнив, что ещё не отдала бабушке вышитый платок, она встала и вышла из двора. Едва ступив за порог, она увидела брата, Сяо Цибая, вбегающего внутрь.

Выражение его лица было серьёзным.

Что-то случилось.

Эта мысль промелькнула в голове Юнь Лин, и почему-то сердце её начало быстро и тревожно биться.

После того как он вошёл в кабинет, Юнь Лин повернулась и направилась во двор бабушки.

Когда она вернулась, на улице шёл дождь.

Юнь Лин не взяла зонт, и одежда её немного промокла, пока она дошла до двора.

Она только успела переодеться в сухое, как увидела Люйи, спешащую к ней, а позади неё — кого-то ещё.

Это был главный евнух Ань.

Главный евнух Ань подошёл к Юнь Лин встревоженно:

— Старшая госпожа Сяо, наследный принц серьёзно ранен и поправляется в военном лагере Дунпань.

Вспышка молнии озарила небо, лицо Юнь Лин побледнело.

Спустя мгновение она выдавила:

— Что случилось?

Ань Чжун тогда рассказал всю историю подавления разбойников, добавив:

— Наследный принц сейчас очень слаб. — Он смотрел на Юнь Лин пристальным взглядом.

Пальцы Юнь Лин сжались.

Он не возвращался месяц, потому что ранен.

И стрела была отравлена.

Насчёт подавления разбойников... Юнь Лин, подумав мгновение, поняла. Он знал характер сына министра, но всё же взял его на подавление разбойников. Это расчётливый ход, чтобы унять недовольство и сопротивление знатных семей.

Суровое наказание Се Цзюэ знатных сыновей в военном лагере, естественно, вызвало недовольство и сопротивление. Но если эти знатные сыновья дезертировали в бою, и наследный принц был ранен из-за этого, они не посмеют и не будут иметь причин жаловаться.

Стрелу смазали ядом! Как он сейчас?

Разум Юнь Лин находился в смятении, и она изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

Главный евнух Ань сказал:

— Карета ждёт снаружи. Старшая госпожа Сяо, вы поедете со мной сейчас?

Увидеть его? Юнь Лин боролась с этой мыслью. Если она поедет к нему, они вернутся к тому, что было прежде, и у неё не будет причин отказываться.

Его окружают лучшие из лучших и охраняют стражники Цзиньивэй; как его могли ранить простые разбойники? Даже если бы его не ранили, дезертирство тех знатных сыновей было достаточным преступлением. Он нарочно позволил себя ранить.

Он под присмотром военных лекарей, с ним всё должно быть хорошо, — подумала она.

Но...

Но она всё равно не могла не волноваться.

Никто не знал его лучше, чем она.

Те годы, что они провели вместе, от скромного начала до встречи лицом к лицу со смертью, он не забудет, как и она. Их молодость, разделённая с ненавистью, болью и переплетённой любовью и привязанностью...

Это не могло быть сплошным притворством.

Юнь Лин крепко зажмурилась, сжимая кулаки.

Она видела всё насквозь, но всё равно оставалась мягкосердечной.

Вернувшись в комнату, Юнь Лин собрала вещи и последовала за главным евнухом Анем в карету.

После ночного пути карета прибыла к военному лагерю утром следующего дня.

Юнь Лин вышла из кареты, посмотрела на величественный и внушительный военный лагерь, помедлила мгновение и пошла вперёд.

Во главе с Ань Чжуном её беспрепятственно пропустили в лагерь.

Но когда они приблизились к покоям наследного принца, их остановили двое суровых генералов.

Один из них сказал:

— Стой! Наследный принц отдыхает внутри. Без вызова никому не позволено входить.

Глаза Ань Чжуна расширились:

— Я Ань Чжун, главный евнух внутреннего двора!

Другой генерал тотчас поклонился:

— Евнух Ань, простите нас. Не то чтобы мы хотели вас остановить, но это военный лагерь, и у нас есть военные правила. Наследный принц в ярости и поправляется, никому не позволено его видеть. Никто из нас не смеет никого впустить. Если впустим, рискнём жизнью! Умоляем вас, евнух Ань, и эту... госпожу, подождать. Подождите, пока гнев наследного принца утихнет и он поправится, прежде чем входить.

Почему-то после пробуждения гнев наследного принца усиливался день ото дня, и он свирепствовал, так что никто в военном лагере не смел приближаться.

Главный евнух Ань уже собирался сказать: «Знаете ли вы...»

В этот момент Юнь Лин тихо достала из рукава тёмно-красный предмет:

— Прошу обоих генералов пропустить нас.

Два генерала посмотрели на иероглифы на печати, их зрачки задрожали. Это... это же личная печать наследного принца!

Они больше не смели её задерживать и быстро позволили пройти.

Однако впустили только Юнь Лин, Ань Чжуна остановили снаружи.

Когда Юнь Лин вошла, военные донесения валялись на полу, а группа людей стояла на коленях, дрожа.

Неудивительно, что те два генерала не смели доложить или кого-либо впустить.

Когда Чэнь Чжань увидел её, он на мгновение опешил, затем быстро велел кому-то проводить её во внутренние покои.

Во внутренних покоях витал сильный, резкий запах лекарств. Миновав ширму, Юнь Лин наконец увидела его лицо — суровое и мрачное, холоднее зимнего инея.

Тонкие губы побледнели от раны.

Вены вздулись на висках, и всё его существо излучало ужасающую свирепость.

Он сверкнул глазами на нескольких человек, стоявших на коленях позади него:

— Вон! Все вон!

Те несколько человек, обливаясь потом и дрожа на нетвёрдых ногах, быстро отступили.

Выгнали даже военного лекаря.

Гнев наследного принца за последние два дня леденил до костей всех в армии.

После того, как все ушли, в комнате мгновенно воцарилась тишина.

Боль в руке пульсировала, густая, мучительная, словно пронзающая самые органы, но она ничто по сравнению с ледяным холодом в его глазах.

Руки Се Цзюэ упирались в край стола, костяшки пальцев побелели от силы хватки.

Мягкий голос, нежный и с ноткой беспокойства, внезапно раздался позади него:

— Ваше Высочество.

Се Цзюэ замер.

Её голос был для него леденящей нежностью.

Обернувшись, он увидел, как она шаг за шагом идёт к нему. Возможно, от ночной дороги её светлое лицо немного побледнело.

Её розовые губы шевелились, произнося слова — в основном выражения беспокойства о нём.

Но Се Цзюэ, казалось, ничего не слышал. Он опустил голову и силой притянул её в свои объятия.