Столица оставалась запертой семь дней, а убийцу из Восточного дворца так и не нашли.
В народе судачили, что он, должно быть, умеет летать или обладает другими невероятными способностями.
Следующий месяц все въезды в столицу охраняли с удвоенной силой, весь город находился в военном положении. Всякому, кто хотел войти или выйти, приходилось проходить через многочисленные проверки.
Но однажды, словно внезапно осознав, что это нарушает покой городских жителей, поиски убийцы прекратили. Тяжёлые войска отвели, городские ворота вернулись к обычному режиму.
Даже патрули на улицах исчезли.
В чайных завсегдатаи перешёптывались: одни говорили, что убийцу нашли, потому стражу и убрали. Другие уверяли, что убийца не страшен, а императорский дворец, мол, сам настороже, так что в строгих обысках нужды нет. Третьи качали головами: искали-искали, никого не нашли — видно, убийца давно из столицы убрался, вот начальство и махнуло рукой.
Все оживлённо обсуждали, радуясь возвращению к мирной жизни.
Госпожа Мин услышала эти разговоры, когда ходила за овощами. Она подошла к городским воротам проверить и увидела, что большинство стражников действительно убрали. Тут же развернулась и поспешила домой.
Осторожно притворив за собой дверь, она вошла в комнату и радостно сообщила Юнь Лин:
— Госпожа Юнь, стражу у ворот и солдат на улицах убрали! Говорят, следствие больше не ведут. Через несколько дней, наверное, сможем уехать из города!
Юнь Лин обрадовалась, но тут же насторожилась.
Город держали на замке целый месяц, и она знала: наследный принц не из тех, кто легко сдаётся.
Как могли так быстро прекратить поиски?
Скорее всего, уловка, чтобы усыпить её бдительность.
Она покачала головой:
— Невестка, думаю, не всё так просто.
Поэтому Юнь Лин оставалась в доме семьи Мин. Для всех она была кузиной, приехавшей погостить и поправить здоровье. Но сама старалась не выходить, чтобы не привлекать лишнего внимания.
В редкие выходы она надевала вуаль и громко кашляла, притворяясь тяжело больной. Люди обходили её стороной, а в округе просто знали, что у семьи Мин две болезненные дочери.
Так прошла ещё половина месяца.
И действительно, госпожа Мин обнаружила, выйдя из дома, что, хотя стража у ворот выглядела расслабленной, каждый день задерживали нескольких подозрительных женщин, пытавшихся покинуть город. Снаружи — небрежность, внутри — железная хватка.
Похоже, для тех, кто пытался ускользнуть незамеченным, была расставлена скрытая сеть. К счастью, острая интуиция Юнь Лин уберегла её от ловушки.
Она оставалась в доме Мин, и позже, когда брат Мин вернулся из деревни и узнал о положении дел, он не поднял шума.
Он был честным человеком; даже без просьб сестры он не стал бы никого выдавать.
Юнь Лин дала госпоже Мин немного денег на пропитание. Та хотела отказаться, но Юнь Лин сказала:
— Я знаю, вы очень добры, невестка, и вас не тяготит лишний рот, но мне неловко. Не знаю, сколько ещё буду вас беспокоить, а жить за чужой счёт не могу. У меня есть средства, так что возьмите.
Семья Мин жила только на заработки брата Мина. Они и так не были богаты, а с ещё одним ртом стало совсем туго.
Госпожа Мин помедлила, затем приняла деньги. Она тут же пошла купить мяса, чтобы сделать блюда лучше.
Поистине добрая душа.
Хотя Юнь Лин была Шангун, подарки принца в основном — это драгоценности и дворцовые вещи, обменять их на деньги было затруднительно. К тому же с неё удержали трёхмесячное жалованье, так что денег у неё было не густо.
К счастью, в Цинчжоу Чжан Хуанлинь дал ей несколько дорогих наборов украшений, чтобы завоевать расположение. Перед уходом из дворца она тайно нашла неприметного евнуха и через частный обмен внутри дворца заложила те головные уборы и шпильки, наконец получив сумму на свои нужды.
Половину она потратила на выкуп Линлан, а оставшегося хватило бы на несколько лет безбедной жизни.
Прожив некоторое время в доме Мин, используя личность больной кузины, чтобы избежать нескольких обысков, Юнь Лин терпеливо оставалась там три месяца. Затем, воспользовавшись оживлённым днём, она собрала вещи и попрощалась с семьёй Мин.
Все трое не хотели её отпускать. Глаза Яньлань покраснели, госпожа Мин испекла несколько лепёшек в дорогу, держа её за руку и приговаривая:
— А Лин, когда обустроишься, приезжай в гости.
Юнь Лин кивнула:
— Хорошо.
Взяв мешок, она покинула дом Мин. Боясь, что её узнают, она затемнила лицо, шею и руки, даже добавила несколько красных точек, имитирующих фурункулы. Она затемнила и сделала гуще брови, полностью изменив внешность.
Прошло уже три месяца. Хотя стража у ворот всё ещё проводила проверки, они ослабили бдительность из-за отсутствия зацепок в деле.
Юнь Лин последовала за двумя ворчливыми людьми, торопившимися покинуть город. Во время проверки те по очереди плакали, жаловались и надоедали стражникам нудными рассказами о больных родственниках. Стражники, потеряв терпение, быстро пропустили их.
Юнь Лин шагнула вперёд, резко приподняла вуаль, чтобы стражник увидел её лицо. Она притворно всхлипнула и закашлялась:
— Я... я тяжело больна. Доктор сказал, что нет лекарства, и отправил меня домой... Кха-кха...
Вид её лица оказался настолько неприятным, что стражник поспешно прикрыл нос и рот, торопливо пропуская её за ворота.
Юнь Лин замерла на мгновение, ступив на клочок земли за городскими воротами, затем подняла голову и пошла дальше без колебаний.
Достигнув уединённого места, она почувствовала, как камень спал с её души. Взглянув на бескрайнее голубое небо, она почувствовала внезапную, необъяснимую боль в глазах.
Хотя она тщательно планировала и строила козни так долго, она также понимала: при огромной власти и хитрости наследного принца у неё не было абсолютной гарантии побега. Один неверный шаг в любой момент мог обречь её на необратимый ад.
Даже теперь, когда она действительно сбежала, ей самой казалось это невероятным.
Она сделала несколько глубоких вдохов.
Отныне она будет жить для себя, свободная и безудержная, способная взлететь так же высоко, как птица.
Сзади послышались лёгкие шаги.
Юнь Лин обернулась и увидела Линлан, с распущенными волосами, в простой синей крестьянской одежде. Линлан держала небольшой узелок и смотрела на Юнь Лин:
— А Лин, я выкупила себя.
— Дундун умерла, а мои родители — чудовища, которые только и ждут, чтобы снова продать меня. Мне некуда идти. Дорога дальняя, можно я пойду с тобой?
***
Новые указы внедрялись гладко и приносили первые плоды.
Он решительно продвигал талантливых людей, снижал налоги, укреплял армию и очищал её ряды от коррупции.
Влияние наследного принца росло день ото дня. Его методы были безжалостны и бесчувственны; он обладал абсолютной властью, и никто не осмеливался перечить ему.
В последнее время, по какой-то причине, нрав наследного принца становился всё более неистовым.
На расспросы о причине даже главный евнух Ань Чжун не давал ответа.
Лишь немногие что-то вызнали: возможно, это связано с бывшей Шангун Восточного дворца.
Она была самой любимой чиновницей на службе у наследного принца, их связывали глубокие отношения. И всё же она исчезла бесследно в одночасье. Для низкой чиновницы осмелиться сбежать прямо из-под носа наследного принца было безрассудством, и его ярость, естественно, не знала границ.
***
Се Цзюэ вышел из кабинета, источая холод. Главный евнух Ань поспешно последовал за ним, держа его халат.
Вдали Пэй Юань приближался, волоча дрожащего молодого евнуха:
— Ваше Высочество, — сказал он, — я случайно обнаружил у этого евнуха золотую шпильку не из дворца. Она похожа на ту, что Чжан Хуанлинь подарил госпоже Юнь в Цинчжоу.
Те вещи, раз госпоже Юнь они нравились, остались у неё. Пэй Юань видел, как Юнь Лин однажды носила эту шпильку, и запомнил её.
— Принеси.
Пэй Юань немедленно протянул шпильку.
Се Цзюэ взял шпильку в руки: уникальный узор из переплетённых ветвей с двойными цветами, она говорила, что он ей нравится.
Он мало разбирался в женских украшениях, поэтому просто отдал ей всё. Позже, помня её пристрастие к драгоценностям, он велел отобрать много ценных и красивых вещей из своей личной сокровищницы и отдать ей, и она с радостью принимала каждую.
Молодой евнух, обезумев от страха, обмочился и беспрестанно бил челом:
— Ваше Высочество, пощадите! Ваше Высочество, пощадите! Этот слуга купил это у другого человека, а не украл у госпожи Юнь!
Пэй Юань сказал:
— Этот подчинённый уже отправил людей на расследование. Эта шпилька, вместе с несколькими другими украшениями, была тайно продана госпожой Юнь перед отъездом в храм Гуаньюнь. Она наняла молодого евнуха, чтобы тот отнёс их на рынок и обменял на крупную сумму серебра.
Обменяла на деньги…
Вот оно что.
Се Цзюэ издал тихий, безрадостный смешок. Она всё это спланировала заранее; конечно же, она приготовила деньги в дорогу.
— Есть новости от стражников у ворот?
Пэй Юань помедлил, затем покачал головой:
— Я виноват, Ваше Высочество. Мы задержали несколько женщин, торопившихся покинуть город, но ни одна не была госпожой Юнь.
Он всегда был прямолинеен:
— Даже после трёх месяцев поисков ни следа. Боюсь, госпожа Юнь уже покинула город.
Повисла тишина.
— Она давно покинула город… — глаза Се Цзюэ потемнели.
Внезапно злая усмешка искривила его губы:
— Тогда разошлите приказ о поимке во все области и уезды страны!
Он взял шпильку, повернулся и направился во двор, где когда-то жила Юнь Лин.
Главный евнух Ань поспешил за ним.
Двор, пустовавший полгода, содержался дворцовыми слугами в безупречной чистоте и не изменился с прежних времён. Толкнув дверь, он почувствовал лёгкую сырость, исходившую от давно необитаемых комнат.
Се Цзюэ вошёл внутрь; обстановка осталась нетронутой. Подойдя к её туалетному столику, он открыл шкатулку для драгоценностей. С первого взгляда он увидел все украшения, которые подарил ей. Идеально круглая ночная жемчужина излучала мягкое сияние в тусклом свете, одиноко и ослепительно сверкая в пустой комнате.
Он дал ей эти вещи, и она не взяла ни одной. Даже картину с соснами оставила в своей комнате в храме Гуаньюнь.
Она не хотела ничего из того, что он дарил, значит, она не дорожила этим. И всё же она притворялась перед ним, что вне себя от радости и восторга.
Чтобы получить его разрешение поехать в храм Гуаньюнь, она старательно сшила ему мешочек с благовониями, осыпая его нежными словами — всё для того, чтобы ослепить его, заставить поверить, что её привязанность к нему безгранична.
Даже тщательно переписанные буддийские сутры, которые она присылала ему из храма Гуаньюнь каждые полмесяца, якобы молитвы о его благополучии, — всё это было частью её плана отвлечь двух его теневых стражниц. В них не было ни капли искренности.
Вспоминая это, Се Цзюэ крепко зажмурился.
Его хватка на шпильке усилилась, пока он не раздавил её окончательно.
Все эти разговоры о «зове сердца», о страхе, что он опозорится, о том, чтобы заставить замолчать придворных чиновников... даже падение принцессы в воду — она намеренно не остановила её, просчитав, что её накажут, и тогда она естественно предложит всё это.
От начала и до конца каждое слово и действие, каждое усилие, каждая демонстрация глубокой привязанности — всё это был обман!
Такой безупречный план.
Осмелиться обмануть его до такой степени!
Се Цзюэ яростным движением смахнул шкатулку с драгоценностями на пол.
Главный евнух Ань шагнул вперёд:
— Ваше Высочество, успокойтесь! Госпожа Юнь…
— Молчать! — Се Цзюэ резко оборвал его, его глаза сверкали ужасающей жестокостью. — Отныне всякий, кто осмелится произнести её имя во дворце, умрёт!
Сердце Ань Чжуна подпрыгнуло; он задрожал:
— Да.
Тёмная ночь опустилась, окутывая всё. Мёртвая тишина заполнила пустую комнату.
— Она заслуживает смерти, — медленно выплевывая слова, пробормотал Се Цзюэ, опустив голову. Вены вздулись на тыльной стороне его ладони.
— Она осмелилась обмануть меня…
Его профиль, скрытый во тьме, был неясен и расплывчат. Глаза Се Цзюэ наполнились мрачным чувством, его тон стал ледяным, каждое слово обдуманным:
— Куда бы она ни сбежала, через горы и реки, на край света. Как только она снова попадёт в мои руки, я прикажу изрубить её на тысячу кусков, сделав её жизнь хуже смерти.
*
*
*
Три года спустя.
Цзэчжоу.
На оживлённом утреннем базаре знакомая женщина подняла крышку корзины с тёплыми, только что приготовленными на пару булочками и маньтоу¹, окликая Юнь Лин:
— Госпожа Му, вы как раз вовремя! Эти только что приготовленные маньтоу¹ — самые мягкие и сладкие. Возьмёте два?
Юнь Лин подошла, улыбнулась и сказала:
— Спасибо, матушка Ван. Заверните мне две маньтоу и две булочки с начинкой.
Для удобства в путешествиях и чтобы не привлекать ненужного внимания, Юнь Лин использовала псевдоним Му Чжао. Она выдавала себя за служанку, отпущенную из княжеского дома, прибавив к своему возрасту пять лет, утверждая, что ей двадцать пять. Она представлялась вдовой, чей муж умер, и жила с сестрой.
Цзэчжоу находился за тысячи ли от столицы. Мрачные годы в Восточном дворце остались для Юнь Лин далеко позади. Она больше не была ни Юнь Шангун, ни наложницей принца. Она была просто Му Чжао, вдовой, владевшей мастерской «Юньи».
Её нынешняя жизнь была мирной и безмятежной.
Свобода, которой она никогда раньше не знала.
— Вот, — матушка Ван ловко отобрала пышные, белые булочки и маньтоу, завернула их для неё. Сияя, она добавила: — Моя невестка вчера родила. Считайте это от меня, к удаче.
— Правда?
Лицо Юнь Лин озарилось радостью. Она положила медные монеты в руку матушки Ван, сказав:
— Поздравляю, матушка Ван!
Матушка Ван, сияя, приняла деньги и тепло пригласила:
— Приходите к нам на праздник в честь месячного возраста ребёнка в следующем месяце! Мой старик собирается купить два целых фунта свинины. Все соседи будут там.
Эта госпожа Му с белой кожей и глазами, полными влаги, нежной и мягкой, поистине красавица; даже матушка Ван невольно залюбовалась ею. Она прибыла в Цзэчжоу два года назад и открыла мастерскую «Юньи» в восточной части города, специализируясь на румянах и украшениях. Сначала матушка Ван беспокоилась, сможет ли та, приезжая, преуспеть, но неожиданно госпожа Му оказалась проницательной и предприимчивой. Менее чем за два года она превратила «Юньи» в процветающее предприятие.
И поскольку она из княжеского дома, её знания были обширны, а предлагаемые ею украшения были самыми модными в столице — новыми и красивыми, из-за чего молодые госпожи Цзэчжоу соперничали за них.
Перед беременностью невестки госпожа Му даже подарила ей шпильку.
Цзэчжоу находится в двух тысячах ли от столицы — долгий и трудный путь. Редко встретишь кого-то из княжеского дома здесь.
Все на этих двух улицах знают, что госпожа Му, хоть и вдова, обладает исключительной красотой и нежным, тихим, утончённым нравом. Она любезна со всеми, цены у неё справедливы, поэтому люди охотно покупают в её лавке.
Более того, госпожа Му не только умеет читать и писать, но и обладает изящным почерком. Она хорошо знакома с правилами и этикетом, явно не простая служанка; должно быть, занимала важное место на прошлой службе. Даже жена наместника Лю обращалась к ней за советом по вопросам обычаев и процедур.
Однако не обманывайтесь нежной красотой госпожи Му и её статусом вдовы, думая, что её легко обидеть. В её мастерской «Юньи» работают несколько крепких и способных телохранителей, нанятых за большие деньги; никто не осмеливается устраивать беспорядки у её дверей.
Поскольку дела «Юньи» процветали последние два года, несколько завистливых владельцев лавок и распутных хулиганов иногда пытались учинить неприятности. Поэтому госпожа Му наняла этих крепких телохранителей за большие деньги; теперь никто не осмеливается нарушать порядок.
В безопасности и с процветающей лавкой, госпожа Му редко появлялась в «Юньи» в последнее время; чаще ею управляла её сестра.
Её сестра также была искусной и обаятельной женщиной. Если у кого-то возникала жалоба в «Юньи», она умела уладить дело красиво, вручая каждому недовольному покупателю один из своих собственноручно сделанных шёлковых цветов. Несчастные госпожи обычно уходили в хорошем настроении.
Говорили, что в молодости ей разбил сердце мужчина и она так и не вышла замуж.
Обе сестры остались одиночками и пережили трудную жизнь. Их путь из родного города в Цзэчжоу был нелёгким.
***
Юнь Лин вернулась домой с завтраком, застав Линлан уже проснувшейся и умывающейся.
Теперь она взяла имя Му Дун, желая носить имя сестры с собой, чтобы та продолжала жить.
Увидев возвращающуюся Юнь Лин, она улыбнулась и сказала:
— Тот учёный из соседнего переулка снова приходил, принёс два свёртка сладостей. Сказал, что купил их рано утром.
Юнь Лин поставила завтрак на стол и начала разворачивать его, не поднимая глаз, спросила:
— Ты не взяла, надеюсь?
Му Дун покачала головой:
— Конечно нет.
— Но он сказал, что он уважаемый учёный, будущий сюцай², цзюйжэнь³; сдать императорские экзамены — дело нескольких лет. Он не против того, что ты вдова, и того, что ты всегда в делах, возишься с деньгами. Он сказал, что учёный с его широтой взглядов готов принять тебя, так что тебе следует хорошенько подумать. Такие возможности выпадают не часто.
Му Дун разозлили эти слова.
Но при господствующих общественных нормах она вынуждена была признать, что у педантичного учёного Ян Бугуна есть свои аргументы.
Женщина-торговка, да ещё вдова — сколько мужчин согласятся жениться на ней? А этот Ян Бугун делает повторные попытки только из-за их семейного богатства и красоты Юнь Лин.
Помимо этого бессовестного учёного, есть ещё бездельник-сын наместника, который часто им докучает. Юнь Лин действительно не везёт.
Юнь Лин, казалось, не придавала этому значения. Она позвала Му Дун завтракать и протянула ей булочку:
— Старшая сестра, не думай много и не слушай его.
— Вдовы не хуже других. Не только вдовы, но и те, кто стоит прямо и полагается на себя, не хуже.
Иногда Му Дун казалось, что образ мыслей Юнь Лин отличался от всех остальных, но она тоже чувствовала, что в этом нет ничего плохого.
Она никогда не намеревалась снова выходить замуж; иначе она не выдавала бы себя за вдову.
Откусив кусок булочки, она вспомнила кое-что ещё:
— Да, я всё эти дни искала для тебя, но новостей нет. Я даже спрашивала старых нищих в городе, никто не видел твоего талисмана, и ни одна пропавшая девочка за последние десять с лишним лет не подходит под твоё описание.
Они прожили в Цзэчжоу два года, опросили всех, кого могли, и проверили все зацепки, но так и не раскрыли прошлое Юнь Лин.
В течение многих лет Юнь Лин спрашивала людей везде, где бывала, не видели ли они когда-нибудь тот талисман, но тщетно. Пока она не встретила одного очень старого и сведущего странствующего монаха, который, увидев её талисман, сказал, что он, вероятно, происходит из окрестностей Цзэчжоу.
Но по прибытии в Цзэчжоу они расспрашивали везде, и всё равно не добились результатов. Поэтому они наконец решили поселиться в уезде Мэйян.
— Забудь, не стоит принуждать, — сказала Юнь Лин, покачивая головой.
Даже если она не сможет найти ответы, она сделала всё возможное.
После завтрака Му Дун достала из дома несколько пакетиков с сахаром:
— Постоянный покупатель прислал это, отнеси тем детям…
Не успела она договорить, как кто-то громко постучал в дверь.
— Госпожа Му дома? Жена наместника просит вашего присутствия.
¹ Маньтоу – булочки на пару, приготовленные из пшеничной муки. Могут быть с начинкой или без, обычно белые и пышные.
² Сюцай – первая учёная степень, получаемая после сдачи уездных экзаменов.
³ Цзюйжэнь – вторая учёная степень, получаемая после сдачи провинциальных экзаменов.
