Юнь Лин в последнее время очень устала, ухаживая за Шестым принцем, и сегодня утром легла рано.

Одеяло было тонким — недостаточно, чтобы защищать от холода. Каждую ночь Юнь Лин клала сверху свою зимнюю одежду, сворачивалась калачиком и спала долго, прежде чем едва-едва начинала чувствовать хоть какое-то тепло. Спала она чутко.

Внезапно за дверью раздался мягкий хруст сухих листьев — шаги были торопливыми. Юнь Лин мгновенно проснулась от этого необычного звука.

Она провела во дворце Цзинсян много дней, и по ночам никогда не было такого звука. А сегодня Шестого принца не было — кто же это мог быть?

В одно мгновение в голове промелькнуло множество догадок, но главной мыслью было защитить себя. Тихо поднявшись, Юнь Лин взяла стоявший у кровати бамбуковый веник — он был под рукой — и спряталась за дверью.

***

Се Цзюэ проделал весь путь, спрыгнув с уединённой стены. Снаружи не было стражников.

От груди и ниже жар, разожжённый сильным препаратом, вздымался, его холодная белая кожа покраснела, пот выступил даже на высоком прямом носу. Жгучее ощущение, готовое поглотить его, было почти невыносимым.

Он только толкнул дверь, как сверху упала длинная тень — быстрая, как молния. Се Цзюэ ловко заблокировал и оттолкнул веник, протянув руку, чтобы схватить тёплое белое запястье. Развернувшись, он прижал её к стене и немедленно зажал ей рот.

— Тихо, это я.

Юнь Лин издала лишь приглушённый звук, её мягкие, алые губы плотно прижались к его ладони — она не могла говорить и могла только усиленно моргать.

Се Цзюэ разглядел её лицо в лунном свете. Её глаза были влажными и дрожащими, она не осмеливалась пошевелиться — как испуганный котёнок.

Голос Се Цзюэ был нехорошим, странным; он внезапно отпустил её руку, оттолкнув.

— Принеси мне воды, холодной. Тихо, чтобы никто не узнал.

Сказав это, он отдёрнул руку — и когда его рукав скользнул по лицу, он, казалось, излучал сильный жар.

Юнь Лин услышала странность в его голосе и заметила перемену в нём — и быстро сказала:

— Да, я сейчас принесу.

Зимняя колодезная вода была ледяной. У Юнь Лин было только маленькое ведёрко — много она не могла унести, зато шума оно почти не создавало. Она бегала туда-сюда несколько раз, пока наконец не наполнила деревянную купель наполовину.

— Выйди.

Голос Се Цзюэ уже охрип. Юнь Лин поняла, что он находится в каком-то критическом состоянии, поэтому ничего больше не сказала, быстро закрыла дверь и вышла сторожить.

Сквозь дверь Юнь Лин слышала плеск воды внутри и приглушённые стоны, вырывавшиеся из горла мужчины сквозь стиснутые зубы — звук невыносимой боли.

С того момента, как Шестой принц вошёл, она чувствовала исходящий от него необычный жар.

Неужели это… какое-то зелье?

Причём то самое, от которого люди возбуждаются.

Выросшая среди служанок и евнухов, Юнь Лин имела ограниченный опыт общения со здоровыми мужчинами и знала не так много.

Она внимательно следила за происходящим внутри, пытаясь вспомнить всё, что ей было известно.

Прошло время, примерно равное горению одной палочки благовоний, и изнутри больше не доносилось ни звука. Юнь Лин прислушалась немного, не решаясь войти.

Дверь была плохо заперта — от ветра она заскрипела и приоткрылась, образовав щель.

Юнь Лин подождала ещё немного, беспокоясь, что внутри что-то случилось, и позвала:

— Вы в порядке?

В купели мужчина откинул голову назад, глаза его были плотно зажмурены, кадык непроизвольно двигался, мышцы рук, лежавших на краю, были напряжены от муки. Голос его был приглушённым и пропитанным отвращением.

— Кто разрешил тебе войти?!

Юнь Лин вздрогнула; убедившись, что с ним всё в порядке, она повернулась, чтобы уйти — хотела отодвинуться подальше. Ей не хотелось слышать ничего, что могло бы быть неприятным.

Только она отвернулась, как услышала позади плеск воды из купели. Не успела она сделать несколько шагов, как дверь распахнулась изнутри. Холодная, ледяная рука схватила её за запястье сзади и с силой втащила внутрь.

— Иди сюда.

Воздух в комнате наполнился влажным холодом. Капли воды катились по острой линии челюсти мужчины, некоторые исчезали в белом льняном воротнике его рубашки, стекая по выступающему кадыку, другие падали на пол — от этого сердце трепетало.

Юнь Лин задержала дыхание, её нежное лицо пыталось сохранять спокойствие, но сердце бешено колотилось. Ей хотелось бежать.

— Ваше Высочество, что случилось? Вам нужно ещё воды? Подождите, я сейчас принесу.

Она повернула голову, чтобы уйти, готовая выбежать за дверь.

Грудь Се Цзюэ тяжело вздымалась. Его рука, сжимавшая её запястье, ощущала под пальцами хрупкие кости. Увидев, что она пытается уйти, он усилил хватку — почти сокрушая хрупкие кости.

— Мне не нужна вода.

— Ваше Высочество, вы делаете мне больно.

Это непреодолимое желание, обрушившееся на него, стало ещё сильнее. Но он не двинулся с места немедленно. Он опустил голову, глядя на маленькую служанку, доходившую ему только до груди. Её слегка дрожащие ресницы выдавали тревогу и боль, открывая изящную шею — белую, как нефрит.

Он пришёл сюда не с намерением «почтить вниманием» эту маленькую служанку.

Лекарство, бурлившее в его венах, отказывалось подавляться. Он не мог избавиться от него во дворце Байэнь, не вызвав подозрений, а шум только привлёк бы стражу. Поэтому он воспользовался сменой караула и вернулся сюда. Он намеревался использовать холодную воду, чтобы облегчить действие, но лекарство было таким сильным, что казалось, единственное решение… ну, вы понимаете.

И в тот момент его сопровождала только эта маленькая служанка.

Сильный жар устремился вниз, словно больше не мог терпеть. Се Цзюэ медленно наклонился и сказал:

— Ты мне нужна…

Его горячее дыхание, обжигающее её ухо, прохрипело голосом, не терпящим возражений:

— Раздевайся.

Ладони Юнь Лин инстинктивно сжались в кулаки, и она в панике покачала головой.

Значит, это похоть.

Её речь стала немного запинающейся.

— Ваше Высочество, это… это невозможно…

Она только отвернулась, как большая рука сжала её плечо, заставляя отступить назад — к стене жара. Затем он потащил её к кушетке, прижав лицом вниз.

Юнь Лин только сейчас начала осознавать, насколько он силён. Хотя она всегда знала, что он притворяется больным, его сила намного превосходила её ожидания. Внезапно в её сознании промелькнула сцена из сна — как он выпустил стрелу и пронзил тело евнуха.

Она задумалась: если она откажется, возьмёт ли он её силой?

— Невозможно? — В темноте Се Цзюэ, пытаясь сдержать рваное дыхание, внезапно наклонился. Его холодные, белые пальцы сильно сжали её щеку, поворачивая её голову, чтобы встретиться взглядами. — Тебя ведь сюда послали. Разве ты не знала, что должна служить мне? Не только в повседневных делах.

В его словах не было ни капли чувственности — только холод зимнего льда.

Да, даже находясь в заточении, он был принцем, и служанки, приставленные к нему, были там не только для его повседневных нужд — от них ожидалось также разделять его ложе.

Только Юнь Лин всегда знала, что у Шестого принца не будет никакой нужды в такой низкой служанке, как она, в его постели.

Юнь Лин прикусила губу, её дыхание дрожало, когда она сказала:

— Ваше Высочество, мне так жаль видеть как вы страдаете, но я… я не могу, — в её голосе звучала обида.

Юнь Лин почувствовала, что его хватка слегка ослабла, и тихо выдохнула с облегчением.

Внезапно его лицо зарылось в её волосы, и его тяжёлое дыхание наполнило пространство у её шеи.

Юнь Лин чувствовала, что её поглощает жар, исходящий от его тела.

Она на самом деле давно заметила это странное поведение.

Она не знала, но слышала игривые речи других служанок и евнухов и была не совсем несведуща.

Кажется, существует не один способ, подумала она, — главное, чтобы вышло, верно?

Шестой принц, должно быть, был отравлен, и он не мог никому об этом рассказать. Иначе он не пришёл бы сюда глубокой ночью и не просил холодной воды. Холодная вода, видимо, не помогла, поэтому он… В конце концов, хотя Юнь Лин была красива, он не стал бы смотреть на такую низкую служанку, как она. Он пробыл здесь почти год, и количество слов, которые он ей сказал, можно было пересчитать по пальцам.

Он не доверял ей и не полагался на неё.

Не бывает награды без цены. Она не считала, что потеря девственности — это большая проблема. По крайней мере, он не был похож на Ван Дадэ — извращённого убийцу в постели.

Спасти будущего наследного принца от опасности было бы великим достижением.

Она пришла сюда ради него, в конце концов.

Осталось шесть месяцев.

В её снах он покидал Холодный дворец через шесть месяцев.

Не в силах отказаться, ресницы Юнь Лин дрогнули.

— Хотя я не знаю как, но видеть Ваше Высочество в такой боли невыносимо. Я… я помогу вам…

Се Цзюэ взял её за подбородок, поднимая её лицо. Его руки, украшенные нефритовыми браслетами, пахли густым, пьянящим ароматом.

Лунный свет струился сквозь узкое окно, окутывая комнату смутным сиянием.

— Как ты поможешь? — Се Цзюэ закрыл глаза, пот стекал с его носа, голос был хриплым.

Хрупкая женщина с чёрными, как смоль, волосами, ниспадавшими на её нефритово-белые плечи.

Она была так напряжена, постоянно ёрзала.

Ему казалось, что он может её задушить.

Внезапно она вонзила зубы ему в запястье. Се Цзюэ взревел от гнева:

— Ты смеешь меня кусать?!

— Ваше Высочество… — всхлипнула она, окликая его жалобным тоном.

Спина Се Цзюэ напряглась, и его хватка медленно ослабла.

Юнь Лин сказала:

— Или, может быть, мы могли бы попробовать другой метод?

***

На рассвете за пределами дворца Байэнь Третий принц в сопровождении нескольких стражников поспешно направлялся ко дворцу.

Годовщина смерти его матери, а он всё ещё безобразничает, устраивая с женщиной во дворце такой спектакль, что его поймают с поличным. Ха, какая драма! Если император узнает, будет ли у этого шестого брата хоть какой-то шанс на спасение?

Подойдя к двери, не сказав ни слова предупреждения, Третий принц, не обращая внимания на двух стражников, пытавшихся его остановить, немедленно приказал кому-то выбить дверь. Он громко усмехнулся:

— Я слышал, здесь отдыхает мой шестой брат. Я пришёл навестить его.

Он приказал людям распахнуть дверь и немедленно начал обыскивать всё вокруг — похоже было, что он не навещает, а ловит с поличным. Он хотел убедиться, что женщина не спрятана где-то.

Они обыскали всю комнату, но не нашли никаких следов женщины. Значит, она должна быть в постели.

Се Сюй поспешил к кровати, лицо его выражало неотложность.

В этот момент длинный, тонкий, бледный палец приподнял уголок полога. Раздался кашель, и Се Цзюэ сел, глядя на своего третьего брата, Се Сюя, и озадаченно спросил:

— Почему ты так рано, третий брат?

Глаза Се Сюя были прикованы к внутренней стороне полога, и он направился к кровати, усмехаясь на ходу:

— Я слышал, вчера тебя не освободили из заточения. Это поистине душераздирающе. Твой брат пришёл навестить тебя рано утром, боясь, что ты слишком расстроен.

С этими словами он рукой полностью отдёрнул полог.

Кровать была пуста — в ней находился только Се Цзюэ.

Улыбка на лице Се Сюя застыла.

Никого?

Как это возможно? Его мать получила сообщение, что прошлой ночью в постели Се Цзюэ была женщина — в день годовщины смерти его матери. Вот почему он так рано примчался. Как там могло никого не быть?

Се Цзюэ внезапно закашлялся несколько раз, прижав руку к губам. Он взглянул на дверь, которую с силой распахнули.

— Это ты называешь визитом, брат?

Рот Се Сюя дёрнулся дважды, лицо его стало неприятным. Он неловко опустил руку.

— Возможно, твой брат был обеспокоен и действовал опрометчиво.

— Раз ты в порядке, у меня есть дела в моей собственной резиденции. Я удаляюсь.

Се Сюй вылетел вон, но на полпути встревоженный евнух поспешно подбежал и что-то прошептал на ухо Се Сюю. Се Сюй немедленно взорвался от гнева.

Оказалось, что благородная супруга Чжан позже получила информацию: старая женщина, передавшая ей сообщение, была куплена императрицей и на самом деле была человеком императрицы.

А позже выяснилось, что служанка, которая якобы состояла в тайной связи с Се Цзюэ, была давно задержана патрульными стражниками, и вся история была выдумкой. Только тогда благородная супруга Чжан поняла, что её обманула императрица, и быстро послала кого-то сообщить Се Сюю.

Но было уже слишком поздно.