Вскоре быстро вошла Се Цзиньцзя в окружении служанок, её живот округлился. Встревоженные голоса служанок следовали за ней:
— Принцесса, будьте осторожны.
Под её алым шёлковым халатом живот был круглым и полным, выглядел по меньшей мере на шестом месяце беременности.
Игнорируя попытки служанок остановить её, Се Цзиньцзя поспешно вошла. Увидев Юнь Лин, она замерла, затем глаза её тотчас наполнились слезами:
— Три года, наконец я снова тебя вижу, А Лин.
— Цзиньцзя последние два дня молилась в храме, — с улыбкой сказала старая госпожа Сяо. — Должно быть, услышала весть о тебе и сразу вернулась.
— Слышала, вы были очень близки, когда находились во дворце. Теперь, когда Цзиньцзя стала твоей невесткой, А Лин не будет одиноко.
Се Цзиньцзя кивала:
— Я и не думала, что у меня будет такая связь с А Лин.
Она подошла и крепко взяла Юнь Лин за руку:
— Три года назад, когда ты... ушла, ты не представляешь, как я волновалась, услышав эту новость. Как ты жила эти три года?
— Как ты вернулась? Наследный принц нашёл тебя? Он...
Се Цзиньцзя засыпала её вопросами, один за другим, её забота переливалась через край. Не успела она закончить, как подошёл Сяо Цибай и мягко взял её за руку:
— Ладно, А Лин только вернулась. Дай ей отдохнуть.
Се Цзиньцзя осеклась, поняв, что чуть не проговорилась, и замолчала. Она лишь смотрела на Юнь Лин с теплом в глазах.
Юнь Лин изогнула губы в мягкой улыбке и сжала её руку в ответ:
— Я в порядке. Тебе не нужно волноваться.
Се Цзиньцзя кивала, глаза её покраснели.
Видя её такой, можно было понять: хотя с возрастом она стала более сдержанной, её живой нрав остался неизменным. Ясно, что после замужества в семье Сяо она живёт довольно хорошо.
Если принцесса и брат Сяо счастливы, она спокойна.
После того как Юнь Лин только воссоединилась с семьёй Сяо и покинула главный зал, бабушка повела её в комнату, уже приготовленную для неё.
Миновав скалистый сад с журчащей водой и извилистые коридоры, старая госпожа Сяо лично привела Юнь Лин во Двор Возвращённой Жемчужины. Этот двор располагался рядом с залом Цзиньшань старой госпожи Сяо, в прекрасном месте — большой и солнечный, явно показывающий тщательную заботу.
— Чжухуэй, Возвращённая Жемчужина, — сказала старая госпожа Сяо. — Это имя твой брат написал для тебя сам, означающее потерянную и вновь обретённую жемчужину. Твоё детское имя было Минчжу — «Яркая Жемчужина», Сяо Минчжу.
— Но тебя звали Юнь Лин более десяти лет. Хочешь ли ты вернуть прежнее имя — решать тебе.
Минчжу...
Какое драгоценное имя.
Помедлив, Юнь Лин покачала головой:
— Думаю, я останусь с Юнь Лин. Минчжу — это прошлое.
Люди должны идти вперёд. По сравнению с Минчжу, Юнь Лин — имя, которое она носит большую часть жизни, хранящее более десяти лет воспоминаний. Нет нужды возвращать прежнее.
Старая госпожа Сяо улыбнулась:
— Хорошо, хорошо. Тогда отныне бабушка будет звать тебя А Лин. С этого дня ты — Сяо Юнь Лин.
— Хорошо, — мягко ответила Юнь Лин.
Служанка толкнула дверь, открывая прекрасно обставленную комнату Юнь Лин. Кровать под пологом из жёлтого грушевого дерева, тщательно поставленная ширма с рыбами и лотосами, кресло с узором из благоприятных облаков, туалетный столик из красного дерева с золотой инкрустацией — каждая вещь показывала тщательную заботу и внимание.
Старая госпожа Сяо держала Юнь Лин за руку:
— Последние два дня всё делалось в спешке, я велела людям приготовить это для тебя. Если нужно что-то ещё, просто скажи бабушке.
— Люйшуй и Люйи — две служанки, которых я тщательно отобрала для тебя как старших прислужниц. Обе умны и сообразительны. Ты управляла Ведомством Шангун во дворце, так что бабушка уверена в твоих способностях управлять слугами. Остальных служанок выберешь сама.
Две служанки тотчас вышли вперёд, приветствуя её:
— Люйшуй и Люйи приветствуют госпожу.
Юнь Лин жестом велела им подняться, затем повернулась к старой госпоже Сяо:
— Благодарю, бабушка. Вы так много потрудились.
Старая госпожа Сяо покачала головой:
— Этого недостаточно. Ты была потеряна шестнадцать лет. Бабушка хочет возместить всё, дать тебе самое лучшее.
Она протянула руку, чтобы нежно погладить Юнь Лин по волосам, глядя на неё пристально:
— Жизнь во дворце, должно быть, была трудной? Я слышала, тебя сильно обижали, прежде чем ты стала Шангун. Моя внучка настрадалась.
Волосы старой госпожи Сяо уже совсем побелели, и эмоции её сегодня были на пределе. Бабушке не было нужды так о ней беспокоиться.
Юнь Лин взяла руку бабушки в ответ:
— Бабушка, теперь я в порядке. Не волнуйтесь о прошлом.
— Хорошо, хорошо, — сказала старая госпожа Сяо, не настаивая. — Ты проделала долгий путь. Отдохни сначала. Бабушка придёт проведать тебя позже.
Наконец найдя внучку, старая госпожа Сяо, казалось, не могла наглядеться на неё.
Юнь Лин послушно кивнула:
— Хорошо.
После ухода старой госпожи Сяо Юнь Лин отпустила Люйшуй и Люйи. Ей нужно было время наедине, чтобы осмыслить всё, что произошло сегодня.
Оставшись одна, Юнь Лин оглядела комнату, мебель, затем тихо села.
Закрыв глаза, события дня пронеслись в памяти.
Она осознала, что отныне у неё есть семья.
Любящая бабушка, строгий дедушка, отец и добрый брат.
Юнь Лин не могла описать, что чувствует, но учащённое биение сердца, теперь, когда она успокоилась, говорило ей правду.
Она не была спокойна.
Посидев тихо некоторое время, она услышала стук в дверь:
— А Лин, можно войти?
Это была принцесса.
Юнь Лин встала, чтобы открыть дверь, и принцесса вошла с яркой улыбкой. Она оглядела комнату:
— Бабушка сама не придаёт значения вещам, но для тебя обставила эту комнату самыми лучшими.
Она продолжила:
— А Лин, ты не знаешь, как я обрадовалась, услышав новость! Я сразу вернулась.
Юнь Лин улыбнулась:
— Я тоже очень рада.
Видя, как она счастлива сейчас, Юнь Лин искренне радовалась за неё.
Се Цзиньцзя не могла долго стоять, поэтому потянула Юнь Лин сесть рядом:
— А Лин, как ты жила эти три года?
Как прошли эти три года...?
Юнь Лин задумалась. Три года после ухода из дворца сначала были трудными, она бежала от его преследования. Но позже, в уезде Мэйян, жизнь постепенно наладилась с сестрой Му Дун. У неё была своя лавка, она учила группу бездомных детей, и была наставницей Сылань, милой ученицы. Жизнь была мирной, стабильной и свободной — так что да, ей было хорошо.
— Хорошо. Я в порядке. Тебе не нужно волноваться.
Се Цзиньцзя наконец расслабилась. Она так боялась, что А Лин настрадалась за годы вне дворца.
— Ладно, давай не обо мне, — сказала Юнь Лин, глядя на её округлившийся живот и мягко касаясь его. — Сколько месяцев?
Глаза Се Цзиньцзя смягчились, когда она заговорила о ребёнке, потянув руку Юнь Лин, чтобы прижать к животу:
— Почти шесть месяцев. А Лин, ты скоро станешь тётей.
Тётей.
Ребёнок в животе Се Цзиньцзя был связан с ней кровью.
Юнь Лин была ошеломлена много раз сегодня — сначала обретя семью, а теперь внезапно осознав значение кровных уз.
Нежная улыбка озарила её лицо, она легонько погладила живот Се Цзиньцзя, тихо вздохнув:
— Да, я стану тётей.
— Ты ездила в храм молиться о благополучии ребёнка? — спросила Юнь Лин.
К её удивлению, выражение лица Се Цзиньцзя померкло, она покачала головой:
— С ребёнком всё хорошо; я молилась за маму.
— Госпожа Юй? — Юнь Лин удивилась. — Что случилось? Она больна?
Се Цзиньцзя ответила:
— Моя мама скончалась три года назад.
Юнь Лин опешила:
— Скончалась? Как это возможно? Разве госпожа Юй не всегда была здорова?
— Я и сама не знаю, — сказала Се Цзиньцзя, всё ещё глубоко страдая от этой темы. — Няня Цзинь говорила, мама внезапно заболела и умерла в течение часа. Императорские лекари не успели приехать; к тому времени, как они прибыли, она уже испустила дух.
— Она ждала моей свадьбы, но не увидела меня в последний раз.
Выражение её лица стало ещё более мрачным.
Учитывая её беременность, чрезмерное волнение было вредно. Юнь Лин утешила её:
— Ушедшие ушли, мы должны смотреть вперёд. Уверена, госпожа Юй не хотела бы видеть, как ты продолжаешь горевать.
Се Цзиньцзя кивнула:
— Да, я знаю. Просто... всё ещё трудно думать об этом, и я сожалею, что не увидела маму в последний раз. Поэтому я поставила неугасимую лампаду за маму в храме Великого Просветления. Бабушка исключительно добра ко мне, позволяя время от времени посещать храм, молиться и читать сутры за маму.
— Давай больше не будем об этом. Я проведу тебя по саду, познакомлю с местом, хорошо?
— Хорошо.
С Се Цзиньцзя рядом лёгкое беспокойство, которое Юнь Лин чувствовала, вернувшись в семью Сяо, значительно уменьшилось.
Бабушка и дедушка были невероятно добры к ней, отец прислал множество подарков, осыпая её любовью и заботой. Она ценила их усилия и была глубоко тронута их добротой. Однако, она не помнила свою жизнь до четырёх лет и не знала, как общаться с семьёй, искренняя близость ещё не развилась.
Кроме брата, Сяо Цибая. Они немного общались в Восточном дворце. Даже после того, как наследный принц отчитал её за инцидент с падением принцессы в воду, он заступился за неё. Юнь Лин была очень благодарна за это и чувствовала более естественную близость к нему.
Но она знала, что такие вещи нельзя торопить. Со временем и общением привязанность непременно вырастет.
Теперь в семье Сяо у неё всё было хорошо.
С её возвращения бабушка была вне себя от радости, водила её знакомиться с другими старейшинами клана и делиться хорошей новостью. Весь клан Сяо был на ногах, старейшины толпами приходили навещать. Несколько пожилых родственников неоднократно гладили руки Юнь Лин, а некоторые даже проливали слёзы радости.
Вскоре почти каждая знатная семья в столице знала новость: дочь семьи Сяо, пропавшая шестнадцать лет назад, нашлась!
Юнь Лин порядком устала от всех визитов родственников. Вернувшись в свой двор, она умылась и крепко уснула.
Несмотря на физическую усталость, она проснулась снова после менее чем часа сна.
Это происходило последние несколько дней.
Она уставала, но сон был беспокойным, разум заполнен множеством мыслей.
Встав и надев тёплый халат, она решила прогуляться по двору, чтобы проветрить голову.
Едва открыв дверь, она увидела удаляющуюся фигуру у лунных ворот в сопровождении двух служанок. Юнь Лин невольно окликнула:
— Бабушка, почему вы здесь?
Старая госпожа Сяо остановилась и обернулась, улыбаясь:
— А Лин, ты проснулась? Я пришла поговорить с тобой кое о чём, но, увидев, что ты спишь, не стала беспокоить.
Юнь Лин подошла к ней:
— Уже поздно. Бабушка, вам нужно хорошо отдохнуть. Не волнуйтесь обо мне так сильно; это слишком утомительно для вас.
— О ком же мне ещё волноваться, как не о тебе? — с улыбкой сказала старая госпожа Сяо. — Будь уверена, я ещё вполне здорова.
— Жаль, что твоей матери нет рядом. Перед смертью она всё звала тебя по имени. Я отведу тебя почтить её память, когда выберем хороший день.
Юнь Лин, тронутая её словами, кивала:
— Хорошо.
Старая госпожа Сяо вздохнула:
— Не волнуйся, я позабочусь обо всём для тебя отныне.
— Нельзя позволить нашей А Лин страдать.
Глядя на седеющие волосы бабушки, ресницы Юнь Лин дрогнули, она на мгновение лишилась слов.
Старая госпожа Сяо посмотрела на неё и спросила:
— Ты снова проснулась?
Юнь Лин слегка удивилась, что бабушка знает:
— Да, не могла уснуть, хотела выйти прогуляться.
Старая госпожа Сяо ласково держала её за руку.
— Глупое дитя, я вижу всё, что творится в твоём сердце. Ты только вернулась и ещё не привыкла и не сблизилась с семьёй; это совершенно нормально. Но тебе не нужно ни о чём думать и не нужно заставлять себя.
— Твой дедушка и я не будем тебя винить.
Старая госпожа Сяо, решительная и волевая, была необычайно проницательным человеком. Она прекрасно понимала тревоги внучки.
Она жалела внучку, которая была потеряна и одинока более десяти лет, поэтому старалась компенсировать ей всё возможными способами.
Но А Лин — вдумчивый ребёнок, и, вероятно, чувствует себя обременённой.
Юнь Лин слегка кивнула:
— Я понимаю.
Подумав мгновение, она спросила:
— Бабушка, вы хотели что-то мне сказать?
Старая госпожа Сяо повела её гулять по саду, откладывая ответ:
— Дорогая, ты росла рядом с дедушкой и мной. Кого же нам баловать, как не тебя?
— Даже твой отец боялся дедушки, а ты, когда была маленькой, даже описала дедушке спину! — Старая госпожа Сяо усмехнулась, вспоминая забавный случай из детства.
Юнь Лин, хотя и не помнила этот неловкий детский случай, немного засмущалась и покраснела.
— Твой дедушка был строг с твоим братом с детства, но к тебе был довольно снисходителен. Ты описала его, а он только смеялся!
Юнь Лин невольно улыбнулась.
Затем старая госпожа Сяо повернулась к Юнь Лин:
— Твоё возвращение — великое благословение для нашей семьи Сяо.
— Пятнадцатое число следующего месяца — благоприятный день. Я хочу обсудить с тобой проведение банкета, чтобы объявить столице, что моя внучка вернулась. Твой дедушка — упрямый старик; обычно он не любит такие пышные дела, но, услышав о банкете для тебя, сразу согласился, велев мне сделать его грандиозным.
— Он даже с воодушевлением пишет приглашения сам.
Юнь Лин остолбенела. Великий наставник Сяо славился своей честностью и нелюбовью к роскоши, удивительно, что он согласился на это.
Старая госпожа Сяо погладила её по волосам:
— Ты, возможно, забыла прошлое. Здоровье твоей матери пошатнулось после твоего рождения, а отец был в отъезде по делам, так что дедушка и я растили тебя с рождения. Дедушка любил тебя больше всех, когда ты была маленькой. Он бросался держать тебя, едва вернувшись из суда, ещё не сняв официальных одежд. Ты дёргала его за бороду, когда была маленькой, а он только смеялся. Когда ты упала со скалы и тебя сочли погибшей, он был безутешен. Дедушка полгода болел и почти вышел в отставку. Помимо нашего статуса Великого наставника и дочери маркиза, мы были просто обычными бабушкой и дедушкой, потерявшими внучку.
— Твой дедушка был полон знаний, но он дал тебе имя Минчжу, желая объявить миру, что наша А Лин — жемчужина нашей усадьбы Сяо.
Ночной ветер был сильным, шелестя ветвями деревьев.
Он коснулся её щёк, донося слова старой госпожи Сяо до её ушей.
Голос её был негромким, но звучал глубоко, заставляя сердце Юнь Лин трепетать.
— Ты не представляешь, как счастливы твой дедушка и я с твоего возвращения.
— Ты свет моих и твоего дедушки очей. Мы отдали бы тебе всё, так что не нужно чувствовать себя обременённой.
Слова старой госпожи Сяо доносились до ушей Юнь Лин. Возможно, ночной ветер был слишком сильным, но незаметно глаза Юнь Лин наполнились слезами.
В какой-то момент они дошли до Восточного двора орхидей.
Даже в этот поздний час в кабинете ещё горел свет.
Старая госпожа Сяо похлопала Юнь Лин по руке:
— Твой дедушка всё ещё пишет приглашения.
— Я не видела его таким счастливым много лет. Хочешь зайти к нему?
Юнь Лин моргнула, пытаясь успокоиться, и кивнула, направляясь к кабинету.
В кабинете было ярко.
Юнь Лин постучала и вошла, увидев хрупкую, пожилую фигуру, стоящую у письменного стола. Она видела знаменитого Великого наставника лишь издалека в Восточном дворце. Подойдя ближе, она поняла, что его волосы почти совсем белые, а тело немного сгорблено.
Услышав звук, Великий наставник Сяо поднял голову:
— А Лин? Почему ты не спишь в такой час?
Юнь Лин подошла:
— Я проходила мимо Восточного двора орхидей и увидела свет в кабинете, поэтому зашла посмотреть.
— Вы всё ещё пишете так поздно, дедушка?
— Приглашения на банкет. Нужно написать их заранее, — сказал Великий наставник Сяо, откладывая кисть. — Бабушка рассказала тебе о банкете? Что ты думаешь?
— Рассказала, — кивнула Юнь Лин, тихо говоря. — Я сделаю, как пожелают бабушка и дедушка.
— Хорошо, хорошо. — Великий наставник Сяо кивал, его обычно серьёзное и суровое лицо сияло радостью.
Юнь Лин внезапно вспомнила, что слышала в Восточном дворце, будто Великого наставника Сяо тревожили семейные дела.
Теперь она поняла. Это было из-за неё.
Этот человек, которому далеко за шестьдесят, был обременён этим более десяти лет.
Горло её сжалось:
— Все эти годы я причиняла вам столько беспокойства, дедушка.
— Глупое дитя, что ты говоришь?
Старческие глаза Великого наставника Сяо смотрели на неё с любовью. Он просто сказал:
— Хорошо, что ты вернулась.
Попрощавшись с бабушкой и дедушкой, Юнь Лин вышла из кабинета и вернулась в свой двор, где Люйи помогла ей устроиться на ночь.
Люйи и Люйшуй были лично выбраны бабушкой. Они были быстрыми, расторопными и верными. Прислужив Юнь Лин и убедившись, что она уснула, они тихо задули свечу, закрыли дверь и ушли.
Комната погрузилась в темноту и тишину.
Юнь Лин лежала в постели с открытыми глазами, потерявшись в мыслях надолго, прежде чем наконец закрыть их.
Натянув одеяло повыше, всё тело расслабилось, испытывая чувство покоя, которого она никогда прежде не ощущала.
Две недели пролетели незаметно. Трава росла, ласточки летали, на ветвях распускались новые почки.
Весна была тёплой, пейзаж прекрасным.
***
Восточный дворец.
Весенний дождь внезапно пошёл вечером, оставив землю влажной.
В ярко освещённом зале Пэй Юань докладывал:
— Ваше Высочество, все лица, причастные к делу о взяточничестве заместителя министра церемоний, включая самого заместителя министра и ещё пятерых чиновников, арестованы и заключены в тюрьму.
Се Цзюэ не поднимал головы, лишь тихо ответил.
Пэй Юань помедлил мгновение, прежде чем продолжить:
— Министр церемоний Ли Чжаожун стоит на коленях снаружи зала, прося пощады для своего племянника. В конце концов, он давно служит сановником и стар.
— Ваше Высочество...
Не успел он договорить, как увидел, что Се Цзюэ холодно поднял взгляд:
— Просит пощады? Уже милость, что я не разжаловал его вместе с заместителем министра церемоний.
Его острые брови источали ледяную ауру:
— Если хочет стоять на коленях, пусть стоит.
— Кто посмеет просить пощады, накажу вместе с ним.
Мёртвая тишина опустилась на зал, даже ветер, ворвавшийся внутрь, казался холодным.
В момент возвращения Его Высочество сразу взялся за дело о взяточничестве, казня достойных, разжалуя других — его методы были безжалостными и решительными, не оставляя места для колебаний.
Пэй Юань быстро опустился на колени:
— Есть.
После ухода Пэй Юаня, когда Се Цзюэ закончил дневные дела, он потёр пульсирующие виски, затем поднялся и вышел.
Главный евнух Ань поспешил догнать, плотно укутавшись в тяжёлый плащ. Хотя зима прошла, ночи всё ещё были холодными.
Снаружи небо потемнело, луна висела в ночи, отбрасывая тонкое покрывало серебристого света.
Вокруг было жутко тихо.
Се Цзюэ ещё не стряхнул холодную и суровую ауру, окутывавшую его. Он поднял взгляд на луну и через мгновение закрыл глаза в муке, думая: Интересно, как она там в семье Сяо.
Прошло более полумесяца с её возвращения в семью Сяо.
Главный евнух Ань почтительно стоял позади него. Услышав это, он ответил:
— Уверен, госпожа Юнь в порядке. Я заметил, что господин Сяо в последние дни не перестаёт улыбаться.
— Слышал, семья Сяо устраивает банкет для госпожи Юнь в пятнадцатый день этого месяца. Они поистине обожают её; Вашему Высочеству не нужно волноваться.
Се Цзюэ молчал некоторое время, прежде чем медленно открыть глаза.
