Спустя долгое мгновение он сел на кресло, покрытое киноварным лаком с золотой отделкой, и отозвался:

— Мм.

Это был ответ на её предыдущий вопрос о том, благополучно ли прошло его путешествие.

Юнь Лин облегчённо выдохнула, уголки её глаз слегка изогнулись. Взяв у молодого евнуха за спиной тёплый грушевый суп, она шагнула вперёд, чтобы подать ему.

— Несколько дней назад я услышала о великой победе в Цзянчжоу и обрадовалась. Я думала, Ваше Высочество вот-вот вернётся, поэтому велела людям готовиться к вашему возвращению, но не ожидала, что оно будет таким скорым. Многое ещё не готово. Это целиком моя вина.

— Подумав, что Ваше Высочество должно быть устали и хочет пить после долгой дороги, я велела приготовить грушевый суп.

Се Цзюэ взял чашу, отпил два глотка и небрежно поставил её обратно.

Он, казалось, не проявлял особого интереса.

Юнь Лин, конечно, пришла не для праздной беседы. Он отсутствовал в столице два месяца, и весь дворец был оставлен на неё. Она скрупулёзно доложила о всех важных делах внутреннего двора.

Хотя дела гарема отделены от дел государства и могут казаться лишь женской вотчиной, их ни в коем случае нельзя недооценивать.

Старый император, цепляющийся за жизнь на последнем издыхании, уже не поправится — его поддерживают только лекарства и едва заметное дыхание. Двор и гарем теперь полностью под контролем принца.

Юнь Лин, естественно, хотела хорошо управлять дворцом для него. К счастью, за два месяца его отсутствия ей удалось успешно вести дела гарема в порядке, без ошибок.

За исключением одного…

Взяв себя в руки, Юнь Лин продолжила докладывать о некоторых важных делах гарема.

Наследный принц смотрел на доклад в своей руке, не поднимая головы, лишь изредка отвечая холодным звуком.

Вскоре Юнь Лин закончила доклад и замолчала.

С исчезновением её голоса в зале воцарилась тишина — зловещая и пустая.

После двух месяцев разлуки с наследным принцем она чувствовала себя неловко, не зная, какие ещё слова лести или умиротворения предложить.

За окном темнело, и Юнь Лин, подумав, что он, должно быть, устал, решила, что оставаться дольше будет лишь помехой, поэтому вежливо попрощалась.

— Ваше Высочество проделали долгий путь, вам следует отдохнуть пораньше.

Се Цзюэ наконец поднял взгляд, его бесстрастное лицо было подобно маске.

— И это всё?

Юнь Лин ответила:

— Да.

Как только она закончила говорить, в зал быстрым шагом вошёл евнух в тёмной дворцовой униформе. Он был среднего роста, немолод — возможно, около сорока, — но шаги его были бойкими и проворными. Он достиг центра зала, простёрся ниц и сказал:

— Этот старый слуга приветствует Его Высочество наследного принца.

Это был Ли Юфу.

Узнав о возвращении наследного принца, он поспешил сюда глубокой ночью.

Се Цзюэ спросил:

— Что у тебя?

— Этот старый слуга услышал о великой победе Вашего Высочества и пришёл поздравить с триумфальным возвращением, — сказал Ли Юфу, поднимая голову. Его взгляд скользнул по Юнь Лин, стоящей рядом с наследным принцем; мимолётная, злобная улыбка мелькнула в его глазах, прежде чем он быстро вернул почтительное выражение. — И есть ещё одно дело. Позавчера этому старому слуге наконец удалось обнаружить следы того, как люди императрицы и Великого наставника Янь Бо тайно поддерживали связь с дворцовыми слугами… но…

Очистка остатков мятежной фракции не была делом, которое можно совершить за один день. Ли Юфу был перебежчиком, хитрым и расчётливым человеком. Он, как ни удивительно, присягнул на верность Се Цзюэ ещё до мятежа.

Более того, он был близким доверенным лицом императрицы, знавшим многие её секреты и интриги. Теперь, служа наследному принцу, он был полезным человеком.

Видя его нерешительность, Се Цзюэ нетерпеливо надавил:

— Но что?

Ли Юфу немедленно стукнулся головой о землю, слегка дрожа.

— Просто этому старому слуге трудно действовать во дворце, и он не смог продолжить расследование. — Он осторожно взглянул на Юнь Лин и добавил: — Госпожа Юнь так усердно и старательно управляет делами внутреннего дворца. Этот старый слуга не посмел бы говорить дальше.

— Госпожа Юнь ещё молода, и управление внутренним дворцом в одиночку может привести к некоторым превышениям полномочий, вызывая недовольство других. Это естественно. Этот старый слуга лишь действует от имени Его Высочества и никоим образом не намерен конкурировать с госпожой Юнь. Но госпожа Юнь, похоже, неправильно поняла, подавляя этого старого слугу на каждом шагу. Мой приёмный сын по какой-то неизвестной причине прогневал её и лишился жизни несправедливо.

Юнь Лин опустила глаза.

«Этот старый хрыч пришёл жаловаться, конечно же».

Он не обвинял её прямо в убийстве Ван Дадэ, вместо этого он намекал, что она сделала это ради власти и конкуренции с ним, раздувая из этого целое представление. Это должно было заставить наследного принца заподозрить её.

Се Цзюэ взял чашку чая и медленно отпил.

Прошло долгое мгновение.

— О?

Он поставил чашку, медленно повернув голову, чтобы посмотреть на Юнь Лин. Его глубокие глаза выражали нечитаемое. Он сказал легко:

— Пока меня не было в столице, ты действовала так безрассудно?

Юнь Лин не выказала тревоги, слегка поклонившись.

— Ваше Высочество, я признаю, что между мной и Ван Дадэ давняя вражда. Я давно хотела убить его, но ради великих амбиций Вашего Высочества я подавляла свою ненависть и не трогала его.

Се Цзюэ:

— Теперь он мёртв.

— Да, он мёртв. И это я убила его, — спокойно сказала Юнь Лин, без тени утайки.

Увидев это, Ли Юфу воскликнул несколько раз:

— Ваше Высочество, взгляните! Она так высокомерна и властна, злоупотребляет своей властью, угнетая невиновного!

Се Цзюэ молча смотрел на Юнь Лин.

— Потому что он убил мою сестру.

Юнь Лин опустила голову, её голос был мягким и мелодичным, когда она спокойно объясняла:

— Мало того, Ван Дадэ, будучи евнухом, злоупотреблял своей властью через евнуха Ли, угнетал служанок и развращал императорский двор, что привело к бесчисленным несправедливостям и невинным смертям. Такой человек — гноящаяся рана, гнилое дерево — он заслуживал смерти.

— Ваше Высочество доверили мне важную ответственность, и я не могла предать ваше доверие, оставляя в живых такого, как Ван Дадэ. Хотя он был приёмным сыном евнуха Ли, он также был близким доверенным лицом покойной императрицы. Чтобы устранить угрозу, нужно вырвать корни. Столь тяжкое убийство, несомненно, навредило бы репутации Вашего Высочества. Я готова быть мечом в руке Вашего Высочества, расчищая препятствия для вас. Поэтому, убивая его, я преследовала как личную месть, так и очищение дворца для Вашего Высочества. Но это абсолютно не было, как утверждает евнух Ли, борьбой за власть.

— Все мои действия проистекают из непоколебимой верности.

Она не скрывала своих личных чувств; она призналась в них открыто.

И всё же она дала ясное и логичное объяснение тому, почему убила Ван Дадэ.

У неё были личные мотивы, но она также была всей душой предана наследному принцу.

Поэтому, даже если она была неправа, убив Ван Дадэ, Ли Юфу не мог придраться к ней.

Ли Юфу был в ярости.

— Юнь Лин, у тебя серебряный язык! Ты используешь верность как прикрытие, чтобы убивать тех, кто тебе не нравится и кто угрожает твоему положению, всё ради того, чтобы скрыть своё властолюбие. Если Ван Дадэ действительно совершил зло, его следовало отправить в Департамент наказаний. Как ты можешь убивать его втайне? Существует ли ещё закон?!

Зная, что ей не переспорить его, Юнь Лин не ответила, а вместо этого спросила:

— Вы ошибаетесь, евнух Ли. Какая у меня власть, чтобы конкурировать с вами?

Ли Юфу немедленно торжествующе рассмеялся.

— Госпожа Юнь, зачем отрицать? Вы — доверенное лицо Его Высочества, и я тоже служу Его Высочеству. Мы оба высоко ценимы и пользуемся доверием Его Высочества. Разве не естественно, что вы беспокоитесь обо мне и опасаетесь меня?

— Вы шутите, евнух Ли, — улыбнулась в ответ Юнь Лин. — Я служила Его Высочеству через жизнь и смерть, а вы лишь недавно присягнули на верность. Чего мне бояться?

— Кроме того, ваша верность не обязательно принадлежит только Его Высочеству, не так ли? — Юнь Лин взглянула на Ли Юфу, затем внезапно приблизилась к Се Цзюэ и прошептала ему на ухо: — Ваше Высочество может не знать, но я слышала, что в частном порядке евнух Ли имел дела с Третьим принцем!

Такой перебежчик, предавший однажды, может сделать это снова. Есть доказательства или нет — этого достаточно, чтобы вызвать подозрения.

Ли Юфу был потрясён, его лицо побагровело от ярости.

— Ты клевещешь на меня!

Он снова и снова бился головой об пол.

— Ваше Высочество, прошу, разберитесь! У меня абсолютно нет никаких тайных дел с Третьим принцем. Она просто клевещет на меня!

Юнь Лин не встала, а наклонилась ещё ближе к наследному принцу, это выглядело почти интимно.

— Ваше Высочество, поистине...

Ли Юфу увидел Юнь Лин в униформе чиновницы, стоящую у стола. Её изящные черты, светлая кожа и мягкое тело нежно склонились к наследному принцу, на расстоянии всего ладони. Наследный принц позволял ей эту фамильярность без единого слова упрёка. Охваченный гневом и отчаянием, Ли Юфу стоял на коленях, громко провозглашая свою невиновность.

— Госпожа Юнь клевещет на меня! Она пользуется благосклонностью наследного принца, чтобы обманывать и льстить, используя ложные слова, чтобы ввести в заблуждение. Она поистине порочна и непременно принесёт беду. Ваше Высочество, вы не можете это поощрять!

Когда его слова стихли, весь зал погрузился в тишину.

Тишину, подобную безмолвию ночи.

Юнь Лин выпрямилась, не выказывая эмоций, и сделала два шага назад.

Наследный принц, с выражением спокойным и невозмутимым, его эмоции были нечитаемы, медленно поднял глаза.

Атмосфера в зале была густой от напряжения и гнёта, словно тяжёлое, удушающее облако.

Юнь Лин утверждала, что обвинения Ли Юфу в тайном сговоре с Третьим принцем были лишь слухами, не имеющими конкретных доказательств. Однако, разгневанный до предела, Ли Юфу на самом деле сказал, что наследный принц околдован Юнь Лин — это было настоящим преступлением, серьёзным оскорблением Се Цзюэ!

Она изначально была всего лишь низкой служанкой; как он мог вообще заметить её, не говоря уже о том, чтобы быть ею очарованным?

Юнь Лин знала, что Ли Юфу не оставит её в покое, поэтому последние два месяца она тайно расследовала его. Она узнала, что, хотя он был в целом гладок и хитер, его легко было спровоцировать.

Тон Се Цзюэ был ровным, его выражение казалось дружелюбным, но в глазах таился леденящий холод бесконечной ночи.

— Ты хочешь сказать, что я некомпетентный и тираничный правитель, околдованный женщиной, неспособный отличить правильное от неправильного, и несправедливо обидел тебя?

Только тогда Ли Юфу осознал, что сказал лишнее. Его ноги неудержимо дрожали, голова снова и снова билась о каменный пол.

— Ваше Высочество, простите! Ваше Высочество, простите! Я не это имел в виду, Ваше Высочество!

Брови Юнь Лин слегка нахмурились.

— Как вы смеете, евнух Ли, делать такие клеветнические заявления! Его Высочество сам вынесет своё суждение!

Глаза Ли Юфу расширились от ярости.

— Всё из-за тебя...

— Молчать! — Тонкая пелена гнева покрыла лицо Се Цзюэ. У него не было терпения слушать оправдания. — Разве тебе не говорили, что я ненавижу оправдания и объяснения? Ты не можешь справиться даже с малым делом — ты бесполезен для меня. Поэтому… — Он сделал паузу, невысказанная угроза повисла в воздухе, — …уберите его.

Он закрыл глаза, говоря небрежно:

— Забейте до смерти.

Двое стражников быстро подошли и утащили Ли Юфу, который непрестанно молил о пощаде.

Юнь Лин невольно крепко сжала руки.

Забить... до смерти.

Он действительно приказал забить его до смерти!

Она знала, конечно, что хотя Ли Юфу и присягнул рано, Се Цзюэ никогда по-настоящему не доверял перебежчику. Держать его рядом служило двум целям: во-первых, Ли Юфу имел глубокие корни во дворце после многих лет, а во-вторых, он владел многими секретами императрицы. Поэтому Се Цзюэ дал Ли Юфу высокое положение и относился к нему с благосклонностью — человеку, которого даже она должна была уважать.

Естественно, Ли Юфу стал самоуверенным.

Он использовал расследование, чтобы подставить её, не подозревая, что Се Цзюэ презирает тех, кто намеренно перекладывает вину.

Более того, её готовность убить Ван Дадэ была также обусловлена тем, что скрытые силы императрицы как в гареме, так и при дворе были почти полностью уничтожены, и Ли Юфу оставался мало полезен. Поэтому она рассчитала, что наследный принц не убьёт её за это.

Ли Юфу, спровоцированный ею, выпалил те слова — слова, которые наследный принц абсолютно не мог вынести. Это было тяжким преступлением. Всесильный наследный принц никогда не мог позволить кому-либо сказать, что он увлечён простой служанкой.

Понимание даже малой толики характера нынешнего наследного принца было её главным преимуществом.

Мольбы о пощаде затихли вдалеке, и великий зал погрузился в молчание и пустоту.

Юнь Лин отвела взгляд.

Она не чувствовала жалости к участи Ли Юфу. Будучи бывшим приспешником императрицы, количество невинной крови на его руках, вероятно, было больше, чем он мог бы представить.

Если бы не поддержка Ли Юфу, как бы Ван Дадэ посмел действовать так безрассудно?

Она не ожидала, что наследный принц прикажет немедленно казнить Ли Юфу путём избиения.

Она думала, что его, самое большее, только отчитают.

В конце концов, хотя Ли Юфу и был красноречив, он всё ещё считался полезным.

Но как бы то ни было, с его смертью дело Ван Дадэ закрыто.

Юнь Лин тихо выдохнула с облегчением.

Холодный, тонкий голос внезапно раздался над ней. Се Цзюэ сказал бесстрастно:

— Я не знал, что ты теперь такая коварная.

Ресницы Юнь Лин слегка дрогнули.

Она не знала, что он имел в виду. Обвинял ли он её в убийстве Ван Дадэ или в умышленной провокации Ли Юфу?

Это был не первый день, когда она знала, что он не играет по правилам. Если он недоволен, сколько бы причин она ни приводила, это не поможет.

Как Яма, как злобный дух. Он был поистине безрассуден, делал всё, что хотел, убивал без сдержанности.

Она ни в коем случае не могла перечить ему ни в малейшей степени.

Подумав немного,

— Эта служанка виновата, — Юнь Лин немедленно опустила голову и признала свою ошибку. — Ваше Высочество учили меня, что месть — единственный способ облегчить ненависть. Ван Дадэ жестоко убил мою семью, и эта служанка поистине не могла этого вынести. Но евнух Ли был крёстным отцом Ван Дадэ, поэтому он затаил обиду и использовал это дело, чтобы обвинить эту служанку в злоупотреблении властью.

— Он был халатен в своих обязанностях, сначала уклоняясь от ответственности, а затем произнося дикие слова, чтобы оклеветать Ваше Высочество. Он поистине заслуживает тысячи смертей!

Се Цзюэ встал со стула и тихо усмехнулся.

— Что он оклеветал?

— Он оклеветал Ваше Высочество, будто вы… — она помедлила, затем сменила слова, говоря мягко: — ...околдованы женщиной, поэтому суждение было несправедливым. Чтобы так осквернять репутацию Вашего Высочества, смерти недостаточно.

— Репутация…

Губы Се Цзюэ изогнулись в двусмысленной улыбке, когда он смаковал это слово. Наконец, он повернулся и пошёл шаг за шагом к ней, пока их одежды не соприкоснулись.

Он медленно наклонился, опуская голову, пока его нос почти не коснулся её лица. Улыбка исчезла из его глаз.

— Разве я сказал, что он клевещет?