Юнь Лин позволила ему держать себя, сердце ныло от горькой печали.
Всё расплывалось.
Но словно внешне спокойный и безупречный шрам, затянувшийся за годы, наконец сорвали, обнажив под ним гноящуюся опухоль.
Гноящаяся правда вышла на свет. Могли ли они просто вернуться к тому, как было прежде?
Она прошептала:
— Мы не можем вернуться.
Её слова стали острым клинком, который наконец разрубил самообладание Се Цзюэ. Безумие и ярость, которые он подавлял, вырвались наружу:
— Что значит «не можем вернуться»?
— Если бы сегодня ничего не случилось, ты стала бы моей наследной принцессой. Давай просто сделаем вид, что ничего не было!
Глаза Се Цзюэ покраснели:
— Если я просто убью Сяо Минжун, мы сможем вернуться к тому, как было, верно?
Невероятно, но теперь он был полон сожалений, обманывал себя, желая не слышать того, что она сказала.
Брови его нахмурились, голос был резким и жестоким, как у призрака из преисподней:
— Принесите меч!
Видя убийственную ярость и почти безумие на его лице, Юнь Лин наконец запаниковала. Она быстро схватила его за рукав и крикнула:
— Это не её вина! Между нами уже было много проблем. Даже без Сяо Минжун мы рано или поздно столкнулись бы с этим днём.
— Я не хочу продолжать, это не связано ни с кем другим! Я никогда не хотела входить во дворец и становиться вашей наследной принцессой.
Она шла на компромисс столько раз ради него. На этот раз она хотела выбрать сама.
Се Цзюэ обернулся, его фениксовые глаза налились кровью, мрачное лицо было полно упрямства.
— Ты меня задабривала, значит, должна продолжать это делать.
Внезапно он силой схватил её за запястье и втащил в комнату.
Прежде чем Юнь Лин успела среагировать, он толкнул её на мягкую кровать с неодолимой силой.
— Ты добра ко всем, почему всегда так жестока со мной?
Юнь Лин лежала на кровати, глядя на него прямо, не сопротивляясь, лишь качая головой. Бесконечная печаль наполнила её глаза:
— Се Цзюэ, не делай этого. У нас слишком много взаимных обид, но любовь не должна быть принуждением, обманом или ложью.
Её слова заставили Се Цзюэ замереть.
Спина его напряглась.
Спустя мгновение он тяжело закрыл глаза:
— Я сошёл с ума.
Он медленно поднялся, эмоции отступили, оставив на лице лишь жёсткость и беспощадность.
— Я был слишком добр к тебе, поэтому ты осмелилась перечить мне снова и снова, не боясь последствий.
Бровь его нахмурилась, но голос был невероятно спокоен:
— Если ты снова мне откажешь, вся твоя семья Сяо заплатит цену.
Лицо Юнь Лин побледнело.
Се Цзюэ бросил эти слова и не задержался, сразу открыл дверь и вышел.
Двое стражников тотчас встали на страже снаружи, но дверь не заперли.
Но Юнь Лин знала, что всё ещё в его власти и никуда не может уйти.
Она медленно закрыла глаза, слёзы непрерывно катились по щекам.
Как их отношения дошли до этого?
Однако она давно поняла, учитывая его нрав, что всё это было предсказуемо.
Се Цзюэ чувствовал, что вот-вот потеряет контроль. Он быстро вышел из двора. Двор окружали императорские стражники, а Сяо Цибай стоял на коленях прямо на земле, неизвестно сколько времени уже простояв так.
Увидев, что он вышел, Сяо Цибай тотчас поклонился до земли:
— Ваше Высочество, А Лин — дочь моей семьи Сяо, моя сестра. Если она совершила какие-то ошибки, я готов нести полную ответственность.
— Нести полную ответственность? Как ты будешь нести полную ответственность? — Се Цзюэ остановился, лицо его потемнело, когда он посмотрел на своего верного и способного министра, и он злобно усмехнулся.
— Если я лишу тебя должности и всех почестей, ты не испугаешься?
Сяо Цибай поклонился:
— Ваш слуга готов принять любые последствия. А Лин много страдала все эти годы. Как её брат, я не смог её защитить, позволив ей жить в тяготах. Я лишь хочу, чтобы у неё был выбор и счастливая жизнь без забот в будущем.
— Ваше Высочество, если она не желает, я лишь умоляю вас не принуждать её.
Се Цзюэ, казалось, услышал что-то забавное, и внезапно рассмеялся, грудь его вздымалась. Краснота в глазах ещё не прошла:
— Принуждать? Если бы я был достаточно безжалостен, чтобы казнить Се Цзиньцзя вместе с ней, осмелился бы ты, Сяо Цибай, сегодня говорить так праведно и говорить «не принуждать её»?
Его глубокие фениксовые глаза наполнились безумием:
— Я думал, ты должен лучше всех понимать, каково это — бояться потерять любимого человека, и всё же ты смеешь говорить мне не принуждать её?!
Голова Сяо Цибая тяжело ударилась о землю, он лишился слов:
— Ваш слуга в ужасе.
— Не говоря уже о тебе одном, — сказал Се Цзюэ, — даже вся семья Сяо не может меня остановить.
Холодно глядя на министра, стоящего на коленях на земле и молящего о прощении, Се Цзюэ нахмурил брови, сводя счёты.
— Так ваша семья Сяо обращается с ней после того, как нашла её? Эта Сяо Минжун смеет провоцировать и унижать её снова и снова, не воспринимая её всерьёз и не оказывая должного уважения?!
Сяо Цибай опустил голову:
— Это моё упущение в воспитании. Минжун молода и узколоба. Я сурово накажу её и объяснюсь перед А Лин.
Даже сейчас всё, что могло заботить наследного принца, было связано с Юнь Лин.
Глаза Се Цзюэ потемнели:
— Не заставляй меня делать это самому.
— Да.
Сказав это, Се Цзюэ повернулся и ушёл.
После его ухода Сяо Минжун, перепуганную до полусмерти, поддержал отец.
Великий наставник и старая госпожа Сяо сегодня гостевали у родственников, а не в усадьбе; иначе они бы примчались со всей этой суматохой. Теперь усадьба Сяо была под строгой охраной, и никакие новости не могли просочиться.
Поскольку наследный принц не любил, когда его беспокоят, Сяо Цзюйцзянь не смел покидать двор. Он примчался только после доклада слуги.
Сяо Цзюйцзянь прибыл поздно и не знал, что произошло. Увидев выражение лица наследного принца, его ноги почти подкосились. Выслушав слова Сяо Цибая, он испытал потрясение и испуг, лицо его потемнело, когда он отчитал его:
— Что за чушь ты несёшь? Ради Юнь Лин ты смеешь перечить наследному принцу? Ты даже о своём будущем не думаешь? Это дело огромной важности для чести нашей семьи Сяо!
Се Цзиньцзя, пришедшая искать Юнь Лин, тотчас подошла к Сяо Цибаю:
— Свёкор, что происходит?
Сяо Цзюйцзянь гневно сказал:
— Спроси его, какое доброе дело он совершил!
Сяо Цибай отвёл Се Цзиньцзя за собой.
— Отец, на этом этапе ты даже не задашь ни одного вопроса об А Лин? Она тоже твоя дочь. Что именно госпожа Лю сказала Минжун, что та осмелилась так неуважительно относиться к А Лин? Ты не заботишься об А Лин, не думаешь о ней, но у неё всё ещё есть я, её брат.
Сяо Цзюйцзянь тотчас пришёл в ярость:
— Ты неблагодарный сын, ты...
Сяо Цибай повернулся, чтобы посмотреть на Сяо Минжун, чьё лицо побледнело, его гнев был очевиден.
— Она твоя старшая сестра! Более десяти лет ты жила в роскоши и покое, не зная забот. Ты когда-нибудь чувствовала сострадание к тяготам, которые твоя сестра перенесла?
— Неуважение к старшей сестре, разжигание смуты, узколобость и зависть. Отправляйся в храм искупать грехи и размышлять. Когда поймёшь, как уважать старшую сестру, поймёшь страдания своей семьи и перестанешь быть такой эгоистичной, тогда сможешь вернуться.
Глаза Сяо Минжун расширились, она собиралась возразить, и Сяо Цзюйцзянь тоже было хотел что-то сказать.
Она внучка Великого наставника, молодая госпожа знатной семьи — как она могла отправиться в такое суровое место, как храм!
Тогда Сяо Цибай решительно сказал:
— Отец, я всё ещё могу воспитывать сестру в этой семье. Если кто-то как следует направит её, Минжун может стать хорошим ребёнком, а не эгоистичной, какой она стала сейчас. Если позволить ей продолжать так, однажды она навлечёт великую беду, и даже вся семья Сяо не сможет её защитить!
— Если ты возражаешь, дождись, пока Его Высочество сам разберётся. С гневом Его Высочества наказание не ограничится этим. Только что, если бы А Лин не остановила его, Минжун была бы уже мертва!
Лицо Сяо Минжун побелело, слёзы неудержимо текли из испуганных глаз.
***
Двор Юнь Лин усиленно охранялся, множество солдат не позволяли никому приближаться.
Юнь Лин так много плакала, казалось, она выплакала все слёзы, которые ей когда-либо суждено было пролить.
Глаза ужасно болели и опухли.
Их отношения с Се Цзюэ были связаны кармической связью, и всё началось из-за неё. Что ей делать?
Он всегда так с ней обращался — принуждал, запирал. А она, произнеся столько лжи, даже сама начала путаться.
Но с уезда Мэйян она шла на компромисс снова и снова, чтобы дойти до этого.
Она действительно не хотела входить во дворец и не хотела быть наследной принцессой.
Люйи постучала в дверь снаружи, затем толкнула её и вошла с тазом тёплой воды. Она намочила ткань, отжала её и почтительно подала Юнь Лин:
— Госпожа, согрейте глаза. Иначе завтра они опухнут.
Юнь Лин кивнула, взяла ткань и положила на веки.
Тепло облегчило боль в веках.
Люйи помедлила, прежде чем снова заговорить:
— Его Высочество велел этой служанке проследить, чтобы госпожа поела.
— Его Высочество сказал, что хочет видеть, как вы всё съедите. Иначе эту служанку… накажут.
Тело Юнь Лин на мгновение напряглось, затем она замолчала, прежде чем сказать:
— Принеси. Я не собиралась голодать.
С того момента, как он решил сделать её наследной принцессой, её вели шаг за шагом от уезда Мэйян до сегодняшнего дня. Она колебалась, сомневалась и чувствовала волнение по пути. Она думала о том, чтобы серьёзно поговорить с ним. Но как бы она ни думала, она знала, что конечный результат будет тем же.
Он не отпустит её.
Так что в конце она смирилась. Она не могла заставить себя быть жестокой. Она привыкла к его объятиям, привыкла к его любви. Он давал ей обещания, которые почти никто другой в этом мире не мог дать; он шёл на компромисс ради неё снова и снова. За что она боролась?
Что плохого в том, чтобы просто перетерпеть? Под его благосклонностью она всё ещё могла жить счастливо.
Но в её жизни было слишком много вещей, которые она не могла контролировать, слишком много вещей, которые она не могла выбрать, слишком много вещей, которые она потеряла. Всегда было что-то незавершённое, что-то неисполненное.
Случай с Сяо Минжун стал словно внезапно открывшейся шкатулкой, которую она поставила в тёмный угол, скрытый от света, наконец давшей выход её эмоциям.
И тогда она снова решила бороться.
***
Императорские стражники оцепили всю усадьбу Сяо, даже муха не могла вылететь.
Леденящая атмосфера напряжения и гнёта нависла над домом Сяо.
В своей комнате Се Цзюэ получил доклад от наместника Юньцзэ. В нём подробно описывалось его недавнее расследование передвижений бывшего наместника, наконец выявившее следы улик.
Если Цинь И можно было так легко подтолкнуть к присвоению двухсот тысяч таэлей средств помощи пострадавшим, то эта огромная сумма должна была быть использована для чего-то значительного. У Се Цзюэ просто не было времени на тщательное расследование, прежде чем ему пришлось спешно возвращаться в столицу.
После вступления в должность нового наместника Юньцзэ он день и ночь изучал переписку и круг общения Цинь И. Он тщательно расследовал жизнь и связи стратега, подстрекавшего Цинь И, сначала не найдя ничего. Стратег настаивал, что лишь хотел заслужить расположение Цинь И.
Стратег также очень хорошо скрывал свою личность, и его круг общения не вызывал подозрений.
Его единственным увлечением были частые посещения публичных домов.
Именно в этих публичных домах расследование выявило изъян.
Наместник Юньцзэ прислал этот доклад глубокой ночью вместе с ещё одним письмом. Это была мольба о пощаде, написанная Цинь И.
Се Цзюэ открыл письмо. В письме Цинь И описывал способность госпожи Линь предсказывать сны — сверхъестественный дар, который он считал зловещим, предупреждая наследного принца остерегаться её демонической природы. Он надеялся, что эта информация спасёт ему жизнь.
«Демон...» — Се Цзюэ холодно изогнул губы. Только недалёкие клеймят её так, чего ему бояться?
Ничто не могло встать между ним и ею!
***
Юнь Лин сидела в кресле, снимая тёплый компресс с глаз. Она была рада, что бабушка и дедушка сегодня не в усадьбе Сяо, иначе они бы волновались.
Ночь опустилась, снаружи было черным-черно.
Чувствуя усталость, с ещё слегка болящими глазами, она решила, что он, вероятно, не придёт, и решила лечь спать пораньше.
Она переоделась в чистую ночную одежду, длинные тёмные волосы рассыпались. Лунный свет, мягкий и туманный, струился внутрь, окутывая её нежным сиянием и делая ещё более кроткой и безмятежной.
Люйи и Люйшуй закончили помогать Юнь Лин переодеваться и собирались уходить, когда кто-то внезапно толкнул дверь комнаты.
Порыв прохладного ночного воздуха ворвался внутрь, заставив свечи на столе затрепетать и закачаться.
Он стоял там, облачённый в халат с золотыми нитями, черты лица резкие и чёткие. Холодные брови и глаза источали леденящий холод.
С тех пор как он взошёл на пост наследного принца, он искоренял коррумпированных чиновников, подавлял мятежи и внедрял новую политику, постепенно затмевая свою репутацию жестокого и кровожадного человека.
Но теперь леденящая аура безжалостного убийцы, словно демона из преисподней, исходила от него, одного взгляда было достаточно, чтобы люди задрожали от страха, удерживая любого от приближения.
Люйи и Люйшуй быстро поклонились, их голоса дрожали.
После ссоры он велел строго охранять усадьбу Сяо, наконец придя к ней ночью.
Юнь Лин стояла у кровати, длинные тёмные волосы рассыпались, скрывая тонкие плечи. Маленькое лицо было бледным и нежным, брови мягко изогнуты, придавая ей мягкий, хрупкий и милый вид.
По пути в столицу она всегда так прижималась к нему. Её место было в его объятиях — под защитой, в его власти, неразрывно с ним.
Она должна была стать его наследной принцессой.
Се Цзюэ смотрел на неё.
Спустя мгновение он подошёл к ней, брови его слегка нахмурились. Он внезапно поднял руку, намереваясь обнять её.
Но Юнь Лин отступила в сторону, отворачивая лицо, избегая его объятий с крайней холодностью.
Рука Се Цзюэ повисла в воздухе, острая боль пронзила грудь. Выражение его лица тотчас стало холодным:
— Я даже обнять тебя не могу?
Взгляд Юнь Лин упал на мерцающий свет свечи:
— Я ясно дала понять Вашему Высочеству, что не хочу быть наследной принцессой.
Се Цзюэ медленно приблизился к ней, длинные пальцы мягко, но твёрдо взяли её лицо, приподнимая подбородок, заставляя смотреть на него:
— Но я хочу только тебя. Стань моей наследной принцессой, моей императрицей, раздели со мной безграничную славу. Семья Сяо будет обретёт славу благодаря тебе. Разве это не хорошо, А Лин? Не говори вещей, которые я не хочу слышать, хорошо?
Юнь Лин чувствовала лишь беспомощность. Она знала с самого начала, что даже после того, как всё выяснится, исход будет таким.
Но на этот раз она отказалась идти на компромисс.
Что бы он ни говорил, она лишь качала головой.
Её сопротивление было тихим, но Се Цзюэ чувствовал его так, словно ему разрывали нутро.
Вена пульсировала на его виске. Самообладание, которое он так тщательно поддерживал, наконец рухнуло, глаза наполнились свирепой яростью:
— Ты снова и снова отказываешь мне. Неужели ты действительно хочешь, чтобы вся семья Сяо стала твоими погребальными спутниками?
— Семья, которую ты с таким трудом обрела, твои престарелые бабушка и дедушка, твой брат, отчаянно умоляющий за тебя снаружи, твой нерождённый племянник... Обещаю, я заставлю семью Сяо претерпеть ужасный конец, полное уничтожение...
Тихий хлопок эхом разнёсся в комнате, но прозвучал оглушительно громко.
Се Цзюэ слегка пошатнулся от пощёчины.
Люйи и Люйшуй, две служанки, расширили глаза от ужаса и тотчас упали на колени, дрожа.
Госпожа... госпожа действительно осмелилась ударить Его Высочество наследного принца!
Пальцы Юнь Лин крепко сжались, маленькое лицо стало пепельно-серым.
Как он мог... как он мог... Он знал её слабость и использовал её, чтобы довести до предела.
Слёзы текли по её лицу:
— Каждый раз, когда я сопротивляюсь, ты используешь свою власть, чтобы угрожать мне, вынуждая идти на компромисс. Это любовь наследного принца?
— Но твоё принуждение — не что иное, как мучение для меня. Мы прошли через многое вместе, от скромного начала до сегодняшнего дня. Я действительно не хочу больше тебя обманывать. На этот раз я говорю тебе полную и настоящую правду: я не хочу входить во дворец, я не хочу быть твоей наследной принцессой. Надеюсь, ты даруешь мне это.
В глубокой темноте ночи холодный, пронизывающий до костей ветер, ворвался через приоткрытое окно.
Твёрдая бровь Се Цзюэ медленно поднялась, голова повернулась. Выражение его лица стало ещё холоднее и беспощаднее, чем безграничная ночь.
— Дарую тебе это...
— Тогда кто дарует мне это?
Торопливый голос снаружи нарушил напряжённую и гнетущую атмосферу в комнате:
— Ваше Высочество, у господина Чэня срочное дело, он просит встречи.
Дверь захлопнулась, его полная гнева фигура исчезла в глубокой ночи.
Только после его ухода две служанки, казалось, смогли снова дышать, поспешно поднимаясь на ноги, чтобы поддержать Юнь Лин:
— Госпожа, вы в порядке?
Его Высочество наследный принц... был поистине ужасен.
Юнь Лин покачала головой:
— Я в порядке.
— Можете идти.
Она хотела побыть одна некоторое время.
Люйи и Люйшуй ответили в один голос:
— Да, — и удалились.
Ветер снаружи усилился. Хотя утром прошёл дождь, теперь казалось, что собирается новая буря.
У неё выдался такой утомительный день.
Глаза так болели, что, казалось, вот-вот лопнут.
Юнь Лин подняла руку, чтобы вытереть слёзы. Она больше не могла плакать.
Думая о его словах и его жестоком, одержимом выражении лица, она чувствовала усталость. Всё, что произошло сегодня, было так внезапно и неожиданно. От первоначального смятения и колебаний она наконец решилась расстаться с ним.
Спустя неизвестно сколько времени свеча догорела до половины, когда дверь внезапно снова толкнули.
В тусклой ночи снаружи начался сильный дождь, намочив одно его плечо.
Он вошёл, резкие линии профиля скрывались в тусклом свете. Она услышала лишь, как он спокойно сказал:
— Есть срочное военное дело. Я должен немедленно вернуться в Восточный дворец, после этого у меня не будет свободного времени.
Он закончил говорить и тихо посмотрел на неё.
Сердце Юнь Лин дрогнуло, глаза всё ещё оставались красными:
— Ваше Высочество, прошу, идите. Не откладывайте важные дела.
Он снова приблизился:
— Ты вернёшься со мной?
Юнь Лин сжала губы в молчаливом отказе.
Се Цзюэ плотно закрыл, затем снова открыл тёмные как тушь глаза. Самодовольная и жестокая улыбка изогнула его губы.
— Ещё в Холодном дворце мне следовало безжалостно убить тебя. Тогда я не оказался бы в таком положении сейчас.
— Всю жизнь я думал, что управляю всем, но снова и снова ты обманывала меня. Я совершенный глупец.
Он медленно наклонился, протянув руку, чтобы нежно погладить её лицо. Голос его звучал хрипло и тяжело:
— Но даже сейчас я не в силах сказать «отпускаю тебя».
