Контент удален!

Комнату наполнял запах лекарств и в воздухе витал успокаивающий аромат сандаловых благовоний.

Се Цзюэ, облачённый в чёрный халат с золотой вышивкой, прислонился к изголовью кровати; его бледная кожа резко выделялась на фоне богатой ткани. Взгляд его был прикован к Юнь Лин, которая обрабатывала его рану.

Стрела лишь скользнула по руке, но яд заставил рану загноиться, и под повязкой открылось ужасающее зрелище.

Рана выглядела поистине тяжёлой.

Он лишь глянул на неё, не выказывая ни малейшего неудобства.

Юнь Лин же почувствовала укол тревоги. Рана так загноилась, а он только что прогнал военного лекаря. Он совершенно не заботился о собственном здоровье.

От этих мыслей лицо Юнь Лин стало серьёзным. Забыв о собственной усталости, она взяла лекарство, оставленное военным лекарем, и тщательно, дотошно очистила рану, убирая остатки мази. Лишь затем нанесла свежее лекарство.

Нанесение лекарства на столь глубокую рану должно было причинять нестерпимую боль. И всё же Се Цзюэ, казалось, совершенно её не замечал. Его глубокие, фениксовые глаза не отрывались от неё, пока она ухаживала за ним, их напряжённость была подобна бесконечной ночи. Он не отводил взгляда ни на мгновение.

Чэнь Чжань, разобравшись с суматохой снаружи, вернулся вместе с военным лекарем и застал эту сцену.

Это была сцена тихой близости, мирное мгновение времени.

С Юнь Лин рядом вся суета словно отступала.

Военный лекарь, всё ещё не оправившийся от потрясения, робко поднял глаза. К его изумлению, прежде разъярённый наследный принц теперь спокойно прислонился к изголовью, пассивно позволяя молодой госпоже перед ним обрабатывать его рану. Взгляд лекаря скользнул к ней, поймав мимолётный образ её нежного, бледного лица, и он поспешно опустил голову.

Военный лекарь гадал, кто эта молодая госпожа, что оказывает такое воздействие на наследного принца. Он не знал, но Чэнь Чжань — определённо знал.

Как кузен наследного принца и одновременно его подчинённый, Чэнь Чжань, пожалуй, первым заметил чувства наследного принца к госпоже Сяо.

Возможно, даже раньше, чем сам наследный принц осознал их.

С того самого момента, как он тайно пробрался во дворец Цзинсян, чтобы передать наследному принцу лекарство, и узнал об этой особой дворцовой служанке, он почуял неладное.

Сам факт, что Юнь Лин оставалась жива под его присмотром, был чудом.

Уже тогда Чэнь Чжань смутно уловил необычное отношение наследного принца к ней.

А то, что последовало дальше, Чэнь Чжань наблюдал шаг за шагом — как наследный принц безнадёжно влюблялся, пока…

Без Сяо Юньлин Се Цзюэ не смог бы жить.

Се Цзюэ — безжалостный человек, который не колеблясь убьёт брата и отравит отца, человек безграничных амбиций, — и всё же он раз за разом унижался перед женщиной.

От этих мыслей Чэнь Чжань приподнял бровь, внезапно вспомнив, что наследный принц был точь-в-точь как его покойная тётя.

Она редко влюблялась, но, полюбив однажды, отдавала всё.

Жаль, что старый император оказался ненадёжным и бессердечным человеком.

Но госпожа Юнь Лин совершенно другая.

Она была невероятно добросердечной и совершенно не способной на жестокость.

Улыбка тронула губы Чэнь Чжаня.

— Ваше Высочество, — сказал он, — я разобрался с теми молодыми господами снаружи. Их отправили обратно в столицу. Те старики больше не посмеют ничего сказать.

Эти избалованные юнцы, не знавшие в жизни тягот и лишённые навыков, пытались пробраться в военный лагерь ради лёгких заслуг — аристократические семьи были чересчур амбициозны.

Они разлагали атмосферу в армии, и чистка давно назрела. Неспособность старого императора не позволяла ему оскорбить те старые семьи, что позволило армии гнить.

Он не понимал, что если оборона страны сгниёт изнутри, то как она сможет защитить себя? Как сможет отразить вторжение извне?

Потому Се Цзюэ взялся за дело лично. Чэнь Чжань закончил говорить, но Се Цзюэ не поднял взгляда, лишь отозвавшись тихим звуком.

Видя, что тот не уходит, Се Цзюэ нетерпеливо добавил:

— Что-то ещё?

Чэнь Чжань пожал плечами, понимая, что мешает, и сказал:

— Ладно, ладно, ухожу. Но военный лекарь сегодня ещё не проверял ваш пульс. Может, ему войти и осмотреть вам?

Юнь Лин как раз закончила перевязку. Услышав это, она подняла голову, отступила в сторону и тихо сказала:

— Прошу вас войти, военный лекарь.

Се Цзюэ просто согласился.

Военный лекарь вытер пот со лба и, получив позволение, вошёл с медицинской сумкой. Он возложил пальцы на запястье наследного принца, тщательно проверяя пульс. После обстоятельного осмотра он наконец с облегчением произнёс:

— Ваше Высочество, остаточный яд выведен. Однако тело ваше всё ещё слабо и требует тщательного восстановления.

После осмотра он быстро собрал сумку и ушёл, не смея задерживаться.

Чэнь Чжань благоразумно решил не мешать им дальше.

— Ладно, ладно, я пошёл, — сказал он и удалился вместе с военным лекарем.

Как только они ушли, в комнате воцарилась тишина. Юнь Лин собиралась выйти за водой, но он крепко держал её запястье, заставляя сесть обратно рядом с ним. Хотя яд вывели, болезнь всё ещё оставалась серьёзной. Его обычно алые губы побледнели от недуга.

Обычная его отчуждённая аура обострилась от этой бледности, делая его хрупким и почти болезненно-подозрительным.

Он опустил голову, тихо глядя на неё, и спросил:

— Когда ты приехала?

— Я приехала сегодня утром, — ответила она.

Юнь Лин мягко сказала:

— Прошлой ночью евнух Ань пришёл ко мне и рассказал о вашей ране. Волнуясь за вас, я поспешила в военный лагерь с ним, мы ехали всю ночь.

Вспоминая ту сцену, Юнь Лин не удержалась:

— Но Ваше Высочество, как можно быть таким беспечным со своим телом? Вы явно ранены, но отказались от лечения!

Она добавила:

— И вы даже прогнали всех лекарей…

Это помешает заживлению ран.

Се Цзюэ смотрел на тревогу и неодобрение, запечатлённые на её лице, ничуть не пытаясь скрыть свои действия.

— Весть о моей ране дошла до столицы два-три дня назад, а ты не приехала. Я едва сдерживал гнев.

Он помолчал, затем продолжил:

— Но ты приехала. Как только услышала о моей ране, не колебалась ни мгновения, сразу примчалась сюда.

— И с твоим умом ты наверняка догадалась, что моя рана подозрительна, возможно, даже намеренна. И всё же, даже зная это, ты не смогла оставаться в покое и приехала в военный лагерь с Ань Чжуном, — спокойно сказал Се Цзюэ, ничуть не пытаясь скрыть свои слова.

Он произнёс это, и его тёмные фениксовые глаза, ещё более глубокие, чем ночь, смотрели на неё. Медленно, с чувством неизбежности, он потянулся погладить её по щеке.

— Я знал, что ты не сможешь меня оставить.

Стоило ей хоть немного смягчиться, как он становился властным, безжалостно поглощая и присваивая её.

Юнь Лин на мгновение замолчала.

Раз уж она решила приехать из беспокойства, она уже приняла решение.

Они с ним были связаны столько лет, не в силах разойтись.

Сердце её смягчилось, она пошла на компромисс.

Она признала это.

Подняв взгляд на его бледные от раны губы, Юнь Лин впервые не стала отрицать:

— Да, я не могу тебя оставить.

Потому что, хотя она держалась так долго, весть о его ранении мгновенно повергла её в смятение. Логика говорила, что с ним всё будет хорошо, но тревога захлестнула её, оставив в растерянности, и она примчалась сюда сквозь ночь.

— Я всегда думала, что просто привыкла к твоим объятиям и теплу. Ты всегда такой сильный, властный, тебе невозможно отказать, поэтому мне не оставалось ничего, кроме компромисса, — Юнь Лин смотрела ему в глаза, говоря серьёзно. — Ты знаешь, я говорила тебе раньше, я жажду свободы за пределами дворца. Я никогда не хотела быть наследной принцессой. На всём пути от уезда Мэйян до столицы у меня не было выбора, а ты был ранен из-за меня, поэтому я пошла на компромисс…

— Случай с Сяо Минжун казался случайностью, но он словно прорвал плотину. Эмоции, которые я так долго подавляла, наконец вырвались наружу, и я хотела рассказать тебе всё. Моё подавленное сердце наконец обрело решимость, и я решила всё с тобой прояснить.

Голос её затих, становясь ясным и отчётливым.

— С самого начала наши отношения были неравными. Ты — правитель, я — твоя служанка. Из-за своей слабости я постоянно пыталась тебе угодить, а ты тоже привык контролировать и давить на меня. Но я… мне это никогда по-настоящему не нравилось. Раньше я думала, что мои чувства к тебе — просто привычка, благодарность или… покорность. Но когда ты пострадал, когда я увидела тебя, я наконец перестала сомневаться, что ты мне дорог.

Теперь, когда она приняла решение, она не будет больше лгать или скрывать свои чувства. Нужно было всё прояснить.

Она не могла разглядеть собственное сердце и не хотела входить во дворец. Она запуталась в своих навязчивых мыслях и не могла освободиться, потому и настаивала на дистанции и разлуке с ним.

Но под её внешней твёрдостью его повторяющиеся уступки и его заявление, что он больше никогда не будет принуждать её, заставляли её бороться с собой.

Она просто ещё не осознала этого.

В тот день, когда глава семьи Линь пришёл доставить вещи её матери, она изначально намеревалась узнать больше о способности семьи Линь предвидеть сны, надеясь использовать это, чтобы выяснить, нет ли чего подозрительного в смерти матери.

Но она неожиданно узнала кое-что иное.

Семья Линь была древним и влиятельным родом в Юньцзэ. Поскольку их предок принадлежал к ведьмам, женщины-потомки унаследовали способность предвидеть будущее через сны.

Эта способность предвидения снов, слишком пугающая и потенциально воспринимаемая чужаками как демоническая, тщательно скрывалась семьёй Линь.

Разумеется, для семьи Линь потомок, унаследовавший способность предвидения снов, становился назначенным главой семьи, ибо только один человек в каждом поколении наследовал эту способность.

И это предвидение снов не могло видеть всё, иначе такая сила, способная нарушить естественный порядок, непременно вызвала бы хаос в мире.

Способность семьи Линь предвидеть сны имела две стороны: во-первых, отвратить великую беду в будущем для самого себя.

Во-вторых, сны семьи Линь показывают им их единственную истинную любовь в этой жизни.

Сон Юнь Лин не изображал великой беды для неё самой, но вместо этого ей приснилось, как Се Цзюэ восходит на пост наследного принца.

Это потому что…

Се Цзюэ — её единственная истинная любовь.

В тот момент, когда Юнь Лин поняла это, она не почувствовала удивления.

Глядя в окно на луну, туман рассеялся.

Истина прояснилась в её глазах.

Словно она знала это всё время.

Глаза её начали краснеть. Сердце Се Цзюэ заныло. Он взял её лицо в ладони, голос его охрип:

— Я знаю.

— Раньше я привык быть выше, принуждать и давить на тебя, потому что знал: что бы ни случилось, ты в конце концов уступишь мне. Но я никогда не задумывался, хочешь ли ты этого.

Его пальцы нежно скользнули по покрасневшей коже вокруг её глаз, затем он медленно притянул её в объятия, крепко держа, словно желая вплавить в своё существо.

Он тихо сказал:

— Это я виноват.

Тело Юнь Лин на мгновение напряглось, замерло, а затем она наконец подняла руки и обняла его в ответ.

Теперь, когда она поняла собственное сердце, она не будет больше упрямиться.

***

Се Цзюэ плохо спал несколько дней, а отравленная рана ослабила его. Неспособность увидеть Юнь Лин держала его нервы на пределе, эмоции его были измотаны и лихорадочны. К этому моменту он совершенно вымотался.

Вскоре он погрузился в глубокий сон.

Внутренние покои затихли. Занавеси кровати задёрнули, отрезая большую часть света, погружая комнату во мрак.

В его объятиях Юнь Лин была окутал его знакомый, лёгкий запах, оттенённый слабым запахом лекарства, — ароматом, приносившим ей сильное утешение.

Спальня была тёплой и тускло освещенной.

После дня и ночи в пути она тоже вымоталась. Она не сопротивлялась, прильнула к его рукам и вскоре уснула.

Должно быть, она очень устала, потому что проспала до вечера.

Солнце село, опустившись за горизонт, пока последние лучи света не исчезли.

Кто-то, казалось, вошёл, тихо объявляя о своём присутствии и прося аудиенции.

Голос был тихим, и Юнь Лин медленно открыла глаза, просыпаясь.

Просьба повторилась.

Лёжа в объятиях Се Цзюэ, с тёмными волосами, рассыпавшимися вокруг, она выглядела хрупкой и нежной, её стройные плечи и спина были обнажены.

Услышав голос, она мягко оттолкнула руку, лежавшую на её талии.

— Ваше Высочество, Ваше Высочество, — прошептала она. — Кто-то просит аудиенции.

Красивые брови Се Цзюэ слегка нахмурились, но он не открыл глаз. Он протянул длинные руки и крепче обнял её. Нос его уткнулся в её нежную белую шею.

Юнь Лин почувствовала лёгкую беспомощность.

— Ваше Высочество…

Прошло некоторое время, прежде чем ей наконец удалось его разбудить.

Его рука была ранена, поэтому Юнь Лин достала из стоявшего рядом сундука тёмно-синий расшитый парчовый халат с чёрным поясом. Он выглядел элегантно и строго.

Выражение Се Цзюэ, однако, хранило слабое раздражение от помехи.

Лишь после того, как Юнь Лин помогла ему одеться, Се Цзюэ спокойно сказал человеку снаружи:

— Входи.

Генерал ввёл человека с мертвенно-бледным лицом.

— Докладываю Вашему Высочеству, господин Чэнь говорит, что дело Фан Сяна требует вашего личного внимания.

Фан Сян — тот, кто дезертировал с поста.

Говоря это, он заметил красивую женщину подле Его Высочества, их отношения выглядели близкими и интимными.

Он слышал об утренних событиях. У Его Высочества был свирепый нрав, но присутствие этой молодой госпожи, казалось, успокоило его.

Это было действеннее любого успокаивающего средства, прописанного военным лекарем.

Он лишь глянул на неё, затем поспешно опустил голову, не смея смотреть снова.

Лицо Фан Сян тем временем стало пепельно-бледным, перепуганным до полусмерти. Он распростёрся на земле, слёзы текли по его лицу, он многократно бился лбом.

— Ваше Высочество, пощадите! Ваше Высочество, пощадите! Я больше не посмею!

— Мой отец служил заместителем военного министра более десяти лет, с заслугами и тяготами. Умоляю Ваше Высочество пощадить мою жизнь. Отныне, нет, с этого мгновения, я всегда буду помнить этот урок и никогда больше не посмею бежать. Прошу, Ваше Высочество, пощадите…

Он бился так сильно, что на каменном полу выступила кровь, являя всю силу его страха.

Его разбудили, прервав крепкий сон, и Се Цзюэ уже чувствовал раздражение. Брови его холодно нахмурились, он не слушал мольбы Фан Сяна, не выказывая ни малейшей милости. Он произнёс совершенно ледяным тоном:

— Дезертирство в бою карается смертью по военному закону.

— Уведите его.

Глаза Фан Сяна расширились от ужаса. Он и вправду обмочился, дрожа, лёжа распростёртым на земле.

— Ваше Высочество, пощадите! Мой отец… мой отец — заместитель военного министра! Он всё ещё министр…

Се Цзюэ холодно усмехнулся, голос его стал ещё холоднее:

— Заместитель военного министра?

— Сын какого-то заместителя военного министра для меня — ничто. Военный закон строг, даже принца казнили бы без колебаний.

— Уведите его и совершите публичную казнь. Я хочу, чтобы все знали: дезертирство в бою приведёт к такому исходу.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Фан Сяна уволокли, как дохлую собаку, оставив на полу длинный мокрый след. Он обмочился от ужаса.

Вскоре вошли слуги, чтобы вымыть пол, и тихо удалились.

Наконец-то больше не было помех.

Юнь Лин всё ещё думала о Фан Сяне, которого уволокли. Он был сыном заместителя военного министра… а значит…

Обдумав это, Юнь Лин спросила:

— Этот Фан Сян имеет связь с военным министром?

Военный министр Гао Янь был близким доверенным лицом Се Цзюэ, человеком, немало поспособствовавшим его восхождению.

Се Цзюэ всё ещё был слаб, и недавние события его утомили. Он не хотел больше ничего обсуждать. Видя её нахмуренный в раздумьях лоб, он взял её за запястье, желая обнять.

— Да, — пробормотал он, — он связан с семьёй жены Гао Яня.

Выражение Юнь Лин тотчас стало серьёзным. Она спросила:

— Тогда, Ваше Высочество, вы уверены, что это разумно? Быть столь беспощадным?

— Гао Янь не из тех, кто станет пренебрегать правдой и ложью. Он уже прислал весть, говоря, что полностью оставляет это дело на моё усмотрение, — сказал Се Цзюэ. — И я не проявлю милосердия.

Юнь Лин кивнула.

Так вот как обстоят дела.

Человек такой власти и положения, держащий в руках бразды правления империей, всегда абсолютен в своих решениях, решителен и беспощаден, не терпит неповиновения или ошибок. Никто не смел перечить ему.

Поэтому он всегда был сильным, ему никогда не приходилось кому-либо кланяться или уступать.

…Кроме как ей.

Юнь Лин внезапно осознала, что, поразмыслив, в каждой их ссоре с уезда Мэйян в конечном счёте уступал он.

Этот раз не был исключением. Она отказывала ему раз за разом, жестоко говоря, что её чувства ложны, даже ударила его.

И всё же он не выказывал обиды.

Глядя на его выражение, Юнь Лин почувствовала, как глаза её неожиданно наполнились слезами.

— Я обманывала вас снова и снова. Даже имея чувства к вам, Ваше Высочество, я так дурно с вами обращалась, постоянно перечила вам. Вы когда-нибудь винили меня?

Се Цзюэ, казалось, совершенно не заботили её слова. Когда она закончила говорить, он взял её за запястье и крепко притянул в объятия. Он уткнулся лицом в её тёмные волосы, закрыв глаза. Спустя долгое мгновение он тихо сказал:

— Никогда.

— Моя любовь к тебе не поддаётся логике.

— Она за пределами разума, за пределами правды и лжи. Поэтому, как бы ты со мной ни обращалась, — он наклонился, крепко и собственнически обнимая её, голос его понизился, — пока ты не оставляешь меня, мне всё равно.