Юнь Лин не зазря получила рану, в итоге заручившись обещанием наследного принца.

К тому же, когда Чжан Хуанлинь уговаривал господина Лу вступить в дело, он подарил Юнь Лин несколько наборов изысканных и роскошных головных украшений — всё это теперь стало её личным имуществом.

А вся лавка Пяти Сокровищ перешла во владение Се Цзюэ.

Сидя в карете, медленно покидающей Цинчжоу, Юнь Лин смотрела, как улицы и люди города постепенно отдаляются. Она оглядывалась снова и снова, и наконец, с некоторой неохотой, опустила занавеску.

В Цинчжоу жили люди простые и честные, а земля была плодородной. Проведя больше десяти лет за дворцовыми стенами, она впервые увидела мир и просторы за пределами дворца.

Сказать, что ей вовсе не было тоскливо, означало бы солгать.

К несчастью, она заточена во дворце; как сказала Си Цюэ, вряд ли у неё будет ещё одна возможность увидеть огромный мир снаружи.

Когда они проезжали через городские ворота, до её ушей внезапно донёсся довольно подобострастный мужской голос. Он льстиво уговаривал стражников у ворот:

— Это мой младший сын, он тяжело болен, нам нужно срочно попасть домой. Господин стражник, умоляю, выпустите нас из города.

Почему-то эта фраза показалась ей знакомой.

Юнь Лин приподняла занавеску, чтобы выглянуть наружу, но увидела лишь профиль неопрятного мужчины средних лет.

Он держал на руках мальчика трёх-четырёх лет. Хотя лицо его выражало тревогу, в нём что-то было не так — слишком наигранно, не похоже на искреннюю заботу встревоженного отца.

Юнь Лин хотела рассмотреть получше, но мужчина свернул за угол и скрылся за стеной.

Лишь серповидный шрам на его шее бросился ей в глаза.

Этот шрам… даже он показался ей смутно знакомым.

Пока она размышляла, с противоположной стороны кареты раздался беспечный голос наследного принца:

— На что смотришь?

Се Цзюэ, одетый в великолепный лазурно-голубой халат с широкими рукавами, обладал необыкновенной статью. Он непринуждённо откинулся на подушки, рассеянно перелистывая книгу, его глубокие фениксовые глаза не поднимались.

Юнь Лин покачала головой, решив, что объяснять слишком хлопотно:

— Ни на что.

Се Цзюэ взглянул на неё и перевернул ещё одну страницу:

— Ты кого-то увидела?

— Это был отец с ребёнком. Мне просто стало любопытно, я выглянула, но он показался мне странным, — объяснила Юнь Лин, раз он настаивал на ответе.

— Что в нём странного?

Юнь Лин продолжила:

— Его ребёнок тяжело болен, и хотя лицо выражает беспокойство, он одел мальчика в слишком тонкую одежду. Слова и поступки не совпадают. Как думаете, Ваше Высочество?

Се Цзюэ остался неподвижен:

— А откуда ты знаешь, что это его ребёнок?

— Я слышала, как он так сказал.

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Юнь Лин замерла, внезапно что-то поняв:

— Неужели тот человек был похитителем?

Её саму в детстве похищали; возможно, тогда она и слышала эту фразу, поэтому она показалась ей смутно знакомой.

Видя, что Се Цзюэ больше не отвечает, Юнь Лин чуть приоткрыла губы:

— Ваше Высочество…

Одним лишь движением пальца он мог бы, возможно, спасти целую семью.

Се Цзюэ молча закрыл книгу, повернулся, подозвал Пэй Юаня и отдал распоряжение.

Пэй Юань отправил искусного теневого стража преследовать похитителя.

Юнь Лин внезапно снова почувствовала, что под его обычно холодной и суровой внешностью, возможно, скрывается сострадательное сердце правителя.

Заметив, что он долго сидит в одной позе, а его раненая рука выглядит неловко, она сказала:

— Ваше Высочество, позвольте мне снова нанести лекарство на вашу рану.

Перед отъездом Си Цюэ сказала, что наследный принц сегодня не менял повязку, и из-за его нрава они не решались напомнить ему.

Поэтому её попросили помочь.

Её собственная рана была неглубокой; после перевязки она не мешала движениям, так что она могла перевязать его.

Он был ранен, спасая её, так что из чувства совести, и по долгу службы она не могла оставить это без внимания.

Достав из ящика лекарство и бинты, Юнь Лин мягко сказала:

— Ваше Высочество, ваше тело бесценно, от него зависит основа государства. Если вы не будете должным образом лечить рану…

— Эта служанка… тоже будет беспокоиться.

Пальцы Се Цзюэ, сжимающие корешок книги, на мгновение напряглись. Его тёмные глаза дрогнули, затем он отложил книгу, закатал рукав и согласился перевязать рану.

Юнь Лин осторожно сняла старые бинты с его руки, разматывая их виток за витком, пока под ними не открылась ужасающая рана.

Увидев её снова, она поняла, что его рана куда серьёзнее её собственной.

Движения Юнь Лин стали ещё более осторожными и аккуратными. Она тщательно очистила рану от старой мази, затем нанесла свежий порошок, нежно обматывая марлю слой за слоем.

Её движения были очень внимательными и тщательными, пока она ухаживала за раной с величайшей заботой, боясь причинить ему даже малейшую боль.

Казалось, в её глазах перевязка его раны была делом первостепенной важности.

Наконец, завязав бинт, Юнь Лин подняла голову:

— Готово.

Се Цзюэ очнулся от наваждения, его длинные ресницы дрогнули. Он отвёл от неё взгляд.

***

Как только он вернулся в Восточный дворец, на него обрушился шквал дел. Бесчисленные чиновники приходили засвидетельствовать почтение и подавать доклады — всё касалось мятежа князя Динъяна. Кроме того, упреждающий арест князя Динъяна, произведённый Се Цзюэ, вызвал жёсткую критику цензоров. Хотя наследный принц добыл в Цинчжоу доказательства мятежа князя, доклад за докладом продолжали громоздиться на его столе.

В последние дни чиновники текли в Восточный дворец и обратно, словно река.

Наследный принц теперь исполняет обязанности регента, и власть смещается.

Новый правитель, чтобы удержать контроль, должен перетянуть на свою сторону этих старых чиновников.

Подавление мятежа в Цзянчжоу и дело о государственной измене князя Динъяна успокоили народ и укрепили его власть. Хотя цензоры критиковали Се Цзюэ, это не мешало ему твёрдо держать бразды правления.

Введение новых указов не за горами, и двое чиновников, выступающих против них наиболее яростно, — генерал Шэнь Юцзюнь и министр церемоний Ли Чжаожун. Однако после инцидента на охоте в саду Бэйлинь разногласия между семьями Шэнь и Ли углубились, и генерал Шэнь, в основном следуя советам дочери, больше не выступает открыто против.

Остаётся лишь старомодный министр Ли, который продолжает противиться.

Ли Чжаожун — министр церемоний. В молодости он был известным первым учёным в столице, обладал немалым талантом. Прослужив двадцать лет, он, хоть и несколько неповоротлив, всё же пользуется немалой поддержкой при дворе. Если он будет яростно противиться, Се Цзюэ не сможет просто казнить его.

Министр Ли пробыл в Восточном дворце уже час и всё ещё не закончил говорить. Он бесконечно и страстно выступал против новых указов, его возражения были яркими и эмоциональными, слова, казалось, сочились слезами. Наконец он распростёрся ниц:

— Ваше Высочество, прошу, пересмотрите своё решение!

У Се Цзюэ голова шла кругом от бесконечных нравоучений Ли. Он не мог понять, как у этого старика ещё столько энергии.

Наконец, не в силах больше выносить:

— Господин Ли, вы можете удалиться. Обсудим это в другой день.

Ли Чжаожун всё ещё не хотел сдаваться, пытаясь продолжить:

— Но…

Се Цзюэ окончательно потерял терпение, его лицо потемнело:

— Я сказал — удалиться.

Это не податливый принц, которым легко могли манипулировать чиновники. Ли Чжаожун прекрасно знал о жестокой репутации наследного принца и несколько побаивался его. Его откровенность проистекала из глубокой заботы о Великой Цзинь; он считал, что такие радикальные реформы невозможны, особенно когда они затрагивают интересы знатных семей. Но, видя нынешнее расположение духа наследного принца, он тоже чувствовал некоторую тревогу и быстро удалился, поклонившись.

Помимо вопроса о реформах, есть ещё одна проблема, которую придворные чиновники неоднократно поднимают.

Се Цзюэ поселился в Восточном дворце, но внутренний двор остаётся пустым — ни одной женщины.

Все чиновники подали доклады, призывая наследного принца поскорее выбрать наследную принцессу, произвести на свет наследника и обеспечить продолжение рода, тем самым укрепив стабильность двора.

Император тяжело болен, Третий и Седьмой принцы замышляли мятеж; пустой внутренний двор наследного принца и отсутствие наследников вызывают ещё большую тревогу. Недавнее покушение на наследного принца на императорской охоте и его ранения в Цинчжоу лишь усилили эти опасения чиновников; они опасаются, что без скорейшего появления наследника императорская власть окажется нестабильной.

Великий наставник дворца Чжунцзи, главный цензор, а также чиновники Министерства церемоний и другие — все подали доклады с требованием, чтобы наследный принц без промедления выбрал наследную принцессу.

— Ваше Высочество должны как можно скорее выбрать супругу, чтобы обеспечить продолжение рода; это правильный путь.

— Государство не может оставаться без правителя ни на один день. Хотя наследный принц и регент, Ваше Высочество также должны нести ответственность за рождение наследника. Если внук императора не появится вскоре, самые основы Великой Цзинь пошатнутся.

— ...

***

В императорском дворце Юнь Лин больше не капризная наложница Юнь, которой нужно лишь быть милой и очаровательной. Она занята управлением делами Шести ведомств и внутреннего двора. В пределах дворцовых стен они — наследный принц и его чиновница; время, проведённое в Цинчжоу, кажется далёким сном, угасающим вместе с уходящим ароматом той цветущей и богатой земли.

Яо Нюйши вручила Юнь Лин отчёты по внутреннему двору за последнее время. Она не ушла сразу, вместо этого стала распаковывать местные деликатесы, которые Юнь Лин привезла из Цинчжоу. Занимаясь этим, она сказала:

— Говорят, что выпечка Цинчжоу очень вкусная, слаще, чем та, что делают в столице. Много лет назад один дальний родственник из моего родного города приезжал в столицу и привёз с собой угощения из Цинчжоу. Я до сих пор помню тот вкус. Никогда не думала, что смогу попробовать их снова спустя больше десяти лет.

— И всё благодаря тебе, Юнь Гу-гу.

Яо Нюйши на несколько лет старше Юнь Лин. Сначала она обращалась к Юнь Лин как «госпожа Юнь Шангун», но по мере того, как они становились ближе, и учитывая мягкий и лёгкий нрав Юнь Лин, Яо Нюйши находила, что говорит с ней более свободно и без стеснения.

Их отношения больше похожи на сестринские, чем на отношения начальницы и подчинённой.

Юнь Лин открыла отчёты и рассеянно ответила:

— Да, они очень сладкие и вкусные, — добавила она, что они тоже очень ей понравились.

Хотя от её месячного жалованья мало что осталось, Юнь Лин не была скупа. Она купила по порции деликатесов для каждой чиновницы в Шести ведомствах и отправила ещё одну порцию Пятой принцессе.

В результате её кошелёк опустел ещё больше.

Вздох. Даже когда она была дворцовой служанкой, она часто едва сводила концы с концами. Никогда не думала, что даже теперь, когда она стала Шангун, всё ещё будет так стеснена в средствах.

Она гадала, когда же наконец сможет накопить побольше денег.

Яо Нюйши взяла кусочек выпечки и прожевала. Сладость наполнила рот, подняв ей настроение. Она непринуждённо болтала с Юнь Лин:

— Знаешь, с тех пор как вы с Его Высочеством наследным принцем вернулись из Цинчжоу, из-за твоего вклада в дело князя Динъяна все говорят, что ты совершила великий подвиг. Вероятно, Его Высочество пожалует тебе дополнительные награды.

— Несколько перебежчиков приходили заискивать. Умора, — усмехнулась она. — Ещё недавно эти люди хвастались, что Его Высочество тебя отверг. Не прошло много времени, как им дали пощёчину.

— Они не учли, как глубока твоя связь с Его Высочеством. Это не то, что можно легко…

Не успела она закончить, как Юнь Лин подняла голову, останавливая её:

— Сестра Яо, ты не должна говорить такие вещи.

— Его Высочество — мой господин, а я — его слуга. Какая тут может быть личная связь?

Хотя Яо Нюйши замолчала, казалось, она не приняла это близко к сердцу. Вместо этого она улыбнулась и приподняла бровь:

— Чего бояться? Здесь только ты и я; кто ещё может услышать?

Она продолжила:

— На этот раз вы с Его Высочеством вместе ездили в Цинчжоу. Думаю, Его Высочество уже простил тебя.

Юнь Лин не стала отрицать.

В самом деле, он больше не говорил с ней резко; его отношение спокойное, не могло не успокаивать.

— Вот и замечательно, — радостно сказала Яо Нюйши.

На самом деле, иногда Яо Нюйши тоже удивлялась, почему наследный принц так высоко ценит Юнь Лин. Он позволяет ей управлять внутренним двором и Шестью ведомствами и даже взял её в Цинчжоу по такому важному делу, держа всё в тайне от всех министров — а её взял с собой.

Каждый его поступок… Неужели отношение наследного принца к Юнь Лин проистекает лишь из доверия и высокого мнения как о чиновнице?

Как только она доела кусочек выпечки, внутрь поспешно вошёл молодой евнух:

— Госпожа Юнь Шангун, Его Высочество требует вашего присутствия.

***

В кабинете.

Чэнь Чжань передал обвинительное заключение против князя Динъяна с отпечатком пальца князя:

— Ваш дядюшка кричит о несправедливости и даже осмелился отрицать письма, утверждая, что они сфабрикованы. Я приложил немало усилий, чтобы добыть это.

Се Цзюэ взял документы и бегло просмотрел их:

— Этот мой дядюшка из тех, кто не признает поражения, пока не увидит неопровержимых доказательств.

Чэнь Чжань глубоко согласился. Если бы они не захватили Цинчжоу, даже если бы они схватили князя Динъяна, им пришлось бы отпустить его.

Князь Динъян двадцать лет скрывался в Бинчжоу, тайно плетя заговоры. Если бы они не нанесли решительный удар, последствия были бы бесконечны.

На этот раз рискованный ход Се Цзюэ оказался на удивление эффективным.

Теперь, когда различные мятежи подавлены, остаётся лишь вопрос политических реформ.

Но с этим нельзя было спешить. Эти упрямые старые чиновники — не мятежники; их нельзя казнить, поэтому остаётся только изматывать их. Вот где кроется настоящая проблема.

Однако теперь, когда самая большая внутренняя угроза Великой Цзинь устранена и Се Цзюэ обладает значительной властью, разрешить это дело — лишь вопрос времени.

Чэнь Чжань перевёл дух и с любопытством спросил:

— Я слышал, что в этой поездке госпожа Юнь Шангун внесла немалый вклад. После возвращения Пэй Юань всё нахваливал её ум и сообразительность. Ты повысил Пэй Юаня; а что насчёт этой госпожи Юнь Шангун? Она внесла значительный вклад, неустанно работала на тебя, рисковала жизнью. Что ты планируешь дать ей в награду?

Се Цзюэ опустил руку. Услышав это, он опустил глаза, пальцы лежали на висках, голос лишённый эмоций:

— Что ещё я могу ей дать?

— И то верно, — осознал Чэнь Чжань. — Она уже самая высокопоставленная чиновница во дворце; нет более высокой должности, на которую её можно было бы повысить…

Он запнулся и с усмешкой добавил:

— Так что же ты сделаешь? Ты уже дал ей все возможные награды по должности. Если только… не возьмёшь её в наложницы!

Се Цзюэ холодно поднял глаза.

Чэнь Чжань пожал плечами, зная, что коснулся больной темы:

— Будем считать, что я ничего не говорил.

Чэнь Чжаню тоже было любопытно, он не совсем понимал чувств Се Цзюэ к этой молодой чиновнице.

В этот момент Се Цзюэ достал свиток и развернул его. В то же время из дверного проёма донёсся голос главного евнуха Аня:

— Ваше Высочество, госпожа Юнь Шангун просит аудиенции.

— Впустите её.

Чэнь Чжань приподнял бровь. Поскольку это его не касалось, он откланялся.

Выходя, он встретил Юнь Лин, идущую к нему навстречу. Увидев, как она кланяется, он улыбнулся и жестом велел ей подняться:

— Наследный принц ждёт тебя внутри. Иди.

Юнь Лин вошла в кабинет и сразу увидела свиток в руке наследного принца.

Подойдя ближе, она спросила:

— Ваше Высочество, вы меня вызывали?

Се Цзюэ не обернулся. Он переменил свиток и спросил:

— Я спрашивал тебя раньше, какой награды ты желаешь. Ты думала об этом?

Юнь Лин на мгновение замолчала. Награды наследного принца — это и императорская милость, и потенциальная гроза. О чём она могла бы просить? Повышение невозможно; она уже самая высокопоставленная чиновница во дворце.

Если её просьба превысит пределы, установленные наследным принцем, она бы рисковала навлечь на себя его гнев.

Но если это будет просто обычная просьба, то, получит она награду или нет, для неё не будет иметь большого значения.

Поэтому она ещё не решила, какова подходящая мера.

— Я ещё не решила, Ваше Высочество. Предоставляю это на ваше усмотрение.

Се Цзюэ обернулся, его спокойный взгляд упал на неё.

Он заметил следы её поездки в Цинчжоу. Раны и последующая потеря веса сделали её ещё более хрупкой и беззащитной, вызывая в нём жалость.

Се Цзюэ не отрицал, что в тот момент, когда он увидел её раны, он пришёл в такую ярость, что захотел казнить Чжан Хуанлиня самым жестоким из возможных способов.

Он поддался изысканной красоте и нежной коже главной дворцовой дамы Юнь Лин.

Но как он мог взять дворцовую служанку в наложницы?

Дворцовые служанки были низкого происхождения и часто коварны — то, что он глубоко презирал. Се Цзин был обманут и погублен дворцовой служанкой, что привело к трагической смерти его матери, наполняя его горькой обидой.

Он ни за что не повторит ошибок Се Цзина и не попадёт под чары дворцовой служанки.

— Хорошо. Если ты не можешь ничего придумать, то пока отложим это, — сказал Се Цзюэ, протягивая ей картину. — Я позвал тебя по другому делу.

Юнь Лин взяла картину и развернула её. На ней была изображена красивая и достойная молодая женщина; в углу было написано: «Мужун Сюэ, старшая дочь герцога Цин».

Это…

Пока она была полна вопросов, раздался спокойный голос наследного принца:

— Восточному дворцу всё ещё не хватает госпожи. Я выберу жену из числа дочерей нескольких высокопоставленных сановников и знати.

Юнь Лин моргнула.

Значит, он собирается выбрать супругу.

Для наследного принца выбрать супругу было естественно; Юнь Лин не удивилась.

Её взгляд упал на красивое лицо на картине — старшая дочь герцога Цин, знатная дама, чей статус был достоин наследного принца.

Она подумала про себя, что это действительно отличный выбор.

Погружённая в раздумья, она какое-то время молчала.

Золотистые лучи вечернего солнца окутывали её спину тёплым сиянием, обволакивая её слоем сумерек.

В туманном свете и тени она казалась одинокой.

Се Цзюэ смотрел, как прядь волос упала ей на лоб. Он помолчал мгновение, его глаза были тёмными и нечитаемыми.

— О чём ты думаешь?

Юнь Лин наконец очнулась от задумчивости, подняв голову:

— Ни о чём, я просто подумала, что госпожа Мужун довольно красива.

— Неужели? — Голос Се Цзюэ был каким-то неясным, приглушённым. — Я думал, у тебя есть возражения.

Юнь Лин поспешно ответила:

— Как я могла? Такое важное дело, как я, ничтожная служанка, посмела бы иметь своё мнение?

Её глаза расширились, выражая искреннюю озабоченность:

— Ваше Высочество уже выбрали госпожу Мужун?

Се Цзюэ указал на нераскрытые свитки:

— Пока нет. Это всё кандидатки.

— Ваше Высочество ещё не решили, кого выбрать? — Юнь Лин поняла. — И что вы хотите, чтобы я сделала?

Се Цзюэ приподнял веко:

— Организуй для меня банкет любования цветами в Императорском саду. Выбери среди них тех, кто обладает превосходным характером и умом. Сообщи мне, кто подходит на роль наследной принцессы.

Юнь Лин замолчала.

Это же выбор наследной принцессы! Доверить ей, простой Шангун, такое дело? Как она вообще может справиться с чем-то столь важным?

Для других это, возможно, честь, но не для неё.

К тому же, характер и ум каждой из этих знатных дам — каждая женщина разная, у каждой разные достоинства. Она не хотела использовать единую жёсткую мерку, оценивая каждую женщину, словно отбирая товар.

Молчание.

— Ты не хочешь? — Се Цзюэ одним взглядом разгадал её молчание.

— Я… — Юнь Лин вежливо отказалась: — Я слишком неопытна и некомпетентна, чтобы взять на себя такую ответственность.

Се Цзюэ прищурился:

— Ты не можешь или не хочешь?

— …

Сжав губы, Юнь Лин приняла решение. Впервые она отказалась от приказа наследного принца, заявив с полной откровенностью:

— Я не хочу.

В кабинете внезапно воцарилась тишина.

Даже воздух, казалось, застыл.

Голос Се Цзюэ был спокоен:

— Почему?

Юнь Лин не знала, как объяснить. Если она скажет, что не хочет выбирать женщин, не покажется ли это ему совершенно нелепым?

— Моих способностей недостаточно; я действительно не смею браться за такое значимое дело.

— Хорошая отговорка — «недостаточно способностей», — сказал он, отмахиваясь от неё как от пустой уловки.

Се Цзюэ усмехнулся, его лицо внезапно потемнело:

— Ты смеешь ослушаться моего приказа?

Юнь Лин немедленно поклонилась:

— Эта служанка знает свою ошибку.

Се Цзюэ сказал:

— Ты говоришь, что знаешь свою ошибку, но действительно ли ты так чувствуешь в своём сердце?

Юнь Лин промолчала.

Действительно, подчиниться его власти не значит искренне верить, что он прав.

Он проницателен, обладает глубоким политическим чутьём; нет смысла лгать ему.

— Что, язык проглотила, потому что я попал в самую точку? — Брови Се Цзюэ были ледяными, голос холодным от неоднократного неповиновения. — Это всего лишь вопрос устройства банкета любования цветами для выбора женщины. Что тут может быть нежелательного? Как наследный принц, я должен выбрать жену высокого положения. Мне всё равно, о чём ты думаешь и почему ты не хочешь. Но ты должна понимать своё место,

— …понимать, кто ты есть и достойна ли ты.

Каждое слово сочилось сарказмом, задевая нервы Юнь Лин.

Так долго его власть, его давление, его усмешки и насмешки никогда по-настоящему не достигали сердца Юнь Лин, потому что ей было всё равно.

Но теперь она просто не хотела устраивать банкет любования цветами для выбора знатной дамы, а он считал нужным так издеваться и насмехаться над ней.

По какой-то причине впервые Юнь Лин почувствовала, что больше не хочет это терпеть.

— Выбор наследной принцессы — дело государственной важности; во внутреннем дворе есть свой персонал для этого. Или госпожа Юй, обладающая наибольшей властью во внутреннем дворе, — Ваше Высочество могли бы и ей поручить посмотреть. Хотя я Шангун, я не искусна в таких делах. Раз Ваше Высочество говорит, что я недостойна, зачем же вы так усложняете мне жизнь?

— Ты…!

Се Цзюэ пришёл в ярость, жилы на его висках запульсировали:

— Дерзкая! Как ты смеешь так со мной разговаривать? Это потому, что я был слишком добр к тебе в последнее время?

После того как слова слетели с её губ, Юнь Лин поняла, что потеряла контроль. Она склонила голову в извинении:

— Эта служанка не подумав сказала и оскорбила Ваше Высочество.

— Прошу Ваше Высочество наказать меня!

Хотя она согнулась в поклоне, её спина была прямой, упрямо отказываясь сдаваться.

Он не сказал ей подняться, поэтому Юнь Лин оставалась в поклоне, не поднимая головы.

Се Цзюэ холодно рассмеялся, его гнев был очевиден. Он кивнул:

— Хорошо, хорошо, очень хорошо.

Прошло много времени…

Се Цзюэ сделал несколько глубоких вдохов, затем резко отвернулся, его тон был жёстким, а власть подавляющей:

— Мой приказ должен быть выполнен, нравится тебе это или нет.

Юнь Лин беспомощно закрыла глаза:

— …Да.

Се Цзюэ дёрнул край своей одежды, нахмурив брови, глаза холодные:

— Отлично.