Хватка стала сильнее — шея Юнь Лин оказалась в его тисках. Её бледное, изящное лицо покраснело, она начала задыхаться.

С трудом ловя воздух, она закрыла глаза и с усилием произнесла:

— Эта служанка провинилась и боится вашего наказания.

— О? И в чём же твоя вина? — узкие глаза Се Цзюэ слегка сузились.

— Вчера пришёл один евнух с ножом, угрожал мне, расспрашивал о состоянии Вашего Высочества. Я... я не знала, кто он, и не могла ничего поделать, поэтому сказала ему... что Вы нездоровы, — она заикалась, сбивчиво рассказывая.

— Вот как? — взгляд Се Цзюэ был холодным и угрожающим, голос — ледяной шёпот. — Знаешь ли ты, что случается с теми, кто предаёт своего господина здесь? — его длинные пальцы сжались на её хрупкой шее — малейшее усилие, и она переломится.

Юнь Лин боролась за дыхание, на грани удушья, но боялась сопротивляться. В глазах затуманилось, чистые слёзы потекли по щекам, делая её уязвимой.

Она изо всех сил попыталась выдавить из себя слова:

— У меня нет намерения вредить вам, Ваше Высочество, прошу, поймите.

Сказав это, она, казалось, оставила попытки бороться и медленно закрыла глаза.

Воздуха в лёгких становилось всё меньше, Юнь Лин почти не чувствовала боли — тело онемело от истощения. Глаза её были плотно зажмурены, слёзы стекали к ушам, пропитывая виски.

Неизвестно, сколько времени прошло, но как раз когда она была готова погрузиться во тьму, поток воздуха ворвался в лёгкие.

Се Цзюэ внезапно разжал хватку, отшвырнув её на землю.

— Говори.

Юнь Лин схватилась за горло, несколько раз сильно закашлялась, судорожно хватая воздух. Затем её лоб коснулся земли в глубоком поклоне.

— Хотя Юнь Лин глупа и невежественна, я понимаю принцип верности господину. Тот евнух приставил мне нож к горлу и требовал рассказать о Вашем Высочестве. Хотя я не знаю, зачем он это сделал, если бы я не сказала, он бы обязательно нашёл другие способы выведать, и это могло бы повредить Вашему Высочеству. Ваше здоровье и правда неважное — даже придворные лекари вас осматривали. Я действовала по собственной глупости и рассказала ему об этом.

После смерти Чи Шао император, как заботливый отец, прислал придворного лекаря лечить болезнь Шестого принца и прописал лекарства.

Голос её был мягким, но уверенным:

— И я не хочу умирать. Если я умру, кто будет верно служить Вашему Высочеству? Вас непременно станут обделять вниманием, как при Чи Шао.

Се Цзюэ помедлил мгновение, затем заговорил, на губах его играла улыбка:

— Ты умеешь себя нахваливать.

— Я говорю правду.

— Какой смысл в верности принцу, заточённому в Холодном дворце?

Эти служанки — ни одна не пришла сюда добровольно, естественно, они не были бы верны Се Цзюэ, опальному принцу, без причины.

Преданность Юнь Лин возникла из ниоткуда.

— Ваше Высочество не знает, но я испытываю к вам благодарность и чувство долга. Хоть я низка и лишена храбрости, я всё равно хочу хорошо заботиться о вас и отплатить за вашу спасительную милость, — медленно объяснила Юнь Лин, зная о его сомнениях. — Несколько лет назад я случайно пролила чай на Четвёртую принцессу и едва не получила суровое наказание, но именно Ваше Высочество, проходив мимо, спасли мне жизнь. Возможно, вы не помните, но я никогда этого не забуду. Несколько месяцев назад на меня положил глаз Ван Дадэ, надзиратель Бюро церемоний¹, и я едва не лишилась жизни. Позже, когда я совершила проступок, Мин Шангун отправила меня сюда, чтобы заменить свою племянницу. Но на самом деле я была очень рада. Другие могут не хотеть входить в этот Холодный дворец, но я стремилась сюда попасть.

— Все эти годы я только и думала, как отплатить за вашу доброту.

Она закончила объяснения и снова почтительно стукнулась лбом об пол.

Убить её было бы легко. Но у Шестого принца, должно быть, были причины оставить её в живых. А убив её, он позволил бы императрице открыто прислать кого-то другого — это было бы ещё более хлопотно. Он не хотел бы, чтобы за ним следили люди императрицы.

Сообщение, которое Юнь Лин передала тому евнуху, не только не создало ему проблем, но и помогло успокоить императрицу. Последние два месяца она была так преданна и послушна — и верил он в её преданность или нет, держать её было выгоднее, чем избавиться.

Се Цзюэ, конечно, не поверил ей.

Он думал, она просто робкая, но не ожидал, что она окажется такой сообразительной.

Спасительная милость... она умеет подлизываться.

Несколько лет назад он проходил мимо Императорского сада и стал свидетелем того, как Четвёртая принцесса отчитывала служанку. О нём ходила дурная слава — даже его братья и сёстры боялись его и поспешно уходили, едва завидев.

Он долго смотрел на неё сверху вниз, выражение лица его было нечитаемым.

— Значит, ты очень верна и ничего от меня не скрываешь?

— Есть ещё кое-что, — неожиданно маленьким голосом ответила Юнь Лин.

Глаза Се Цзюэ внезапно потемнели, выражение его лица стало непроницаемым.

Юнь Лин, казалось, боялась, но также смущалась — как молодая женщина, которая не решается заговорить. Помедлив две секунды, она наконец собралась с духом и пробормотала:

— Я не сказала Вашему Высочеству кое-что. Причина, по которой я попала в ловушку к тому евнуху, — это то, что один евнух с Императорской кухни попытался меня принудить. Когда у него не вышло, он распустил слухи, будто Ваше Высочество теперь в бедственном положении, никчёмная... вещь, и мне лучше быть с ним. И ещё он клеветал на Ваше Высочество, говорил...

— Что? — Се Цзюэ уже терял терпение, видя, как она медлит с каждым словом.

— Он сказал, что Ваше Высочество уже... почтили эту служанку своим вниманием², — произнесла Юнь Лин, смиренно опустив глаза.

Слово «почтили» вонзилось в уши Се Цзюэ. Выражение его лица мгновенно изменилось, превратившись в отвращение.

Он пристально уставился на служанку, стоявшую на коленях. Её брови были тёмными и изящными, глаза — как вода, носик маленький и вздёрнутый, губы — словно яркие сливы. Она и правда была довольно красива — неудивительно, что привлекла внимание нескольких евнухов.

Но она была всего лишь низкой служанкой.

Ресницы Юнь Лин слегка дрогнули.

— Ваше Высочество подобны дракону и фениксу³, божественной росе и яркой жемчужине⁴. Эта служанка знает, что недостойна, и не имеет иных намерений. Просто я не посмела утаить это дело и боялась, что Ваше Высочество превратно истолкует.

Она говорила жалобно:

— Все эти дни я только и думала, что о служении вам всем сердцем, не смея быть ни в малейшей степени небрежной. Если Ваше Высочество всё равно не верит мне, можете убить меня сейчас. Эта служанка не будет жаловаться.

Наступило долгое молчание.

Се Цзюэ холодно повернулся спиной и с пренебрежительной усмешкой произнёс:

— Вон.

— Слушаюсь, — почтительно ответила Юнь Лин.

***

Осенний дождь принёс с собой холод.

Листья кружились и падали с завывающим ветром, и вскоре с неба начал накрапывать лёгкий дождь.

Двор казался ещё более ветхим и пустынным.

Вода на маленькой печке вскипела. Юнь Лин быстро налила её в чайник, добавив собственный сушёный цветочный чай. Она понесла чайник извилистыми коридорами и прибыла в покои Шестого принца.

Она остановилась за дверью, робко постучала. Услышав голос изнутри, толкнула дверь.

В комнате было холодно и темно, слегка прогнившие окна, не очень прочные, дребезжали на ветру.

Трудно было представить, что дитя императора, Шестой принц, будет заточено в такое место.

Она вошла и поставила чай на стол. Затем сразу же подошла к окну и подпёрла его куском дерева. Отчаянно трясущееся окно постепенно успокоилось.

Лицо Юнь Лин уже забрызгало несколькими дождевыми каплями. Она вытерла их платком. Затем подошла к столу, налила чашку тёплого чая и подала ему.

— Ваше Высочество, выпейте тёплого чаю.

Мужчина в простом чёрном халате сидел, откинувшись на кушетку, волосы его были заколоты простой белой нефритовой шпилькой и ниспадали водопадом. В руке он держал книгу о путешествиях в горах.

В свете, проникавшем сквозь окно, можно было разглядеть его бледное лицо, болезненно-алые губы.

Его болезненный, хрупкий облик — прикованный к постели — вряд ли позволил бы кому-либо связать его с тем жестоким и необузданным Шестым принцем, о котором ходили слухи.

Се Цзюэ протянул руку и взял у неё чашку с чаем — в настое всё ещё плавали лепестки.

Эта маленькая служанка была довольно умна — заранее заготовила сушёный цветочный чай.

Он слегка опустил взгляд, держа чашку в руке, но не пил.

Юнь Лин осторожно принесла более тёплый халат и накинула ему на плечи.

— На улице холодно, Ваше Высочество, берегите себя, как бы не простудиться.

Дождь снаружи усилился, и окно, подпёртое деревяшкой, снова распахнулось. Дождь и ветер хлестали внутрь — дикая, хаотичная симфония. Юнь Лин схватила кусок ткани и пошла закрывать и завязывать окно. Но внезапный порыв ветра застал её врасплох. Дождь полил косо, крупные капли хлестали по лицу и телу. Ей пришлось противиться натиску, изо всех сил толкая обе створки. Затем она снова подпёрла их деревяшкой — наконец-то закрепила.

Однако при этом её нежное лицо промокло насквозь, дождевая вода стекала с белого лба. Длинные ресницы дрожали, роняя холодные капли. Осеннее дворцовое платье было не плотным — вся её грудь пропиталась, волосы беспорядочно прилипли к щекам. Юнь Лин инстинктивно передёрнула плечами, но с облегчением повернула голову и сказала:

— Ваше Высочество, я починила окно — больше не будет течь.

Пальцы Се Цзюэ медленно скользнули по поверхности чашки, затем он поставил пустую чашку, взгляд его всё ещё был прикован к книге.

— Хм.

Юнь Лин подошла и налила ему ещё чаю. Верхняя часть её тела промокла, и она отчаянно хотела вернуться переодеться.

Тепло чая медленно поднималось тонкими струйками.

Ветер и дождь бушевали снаружи, даже простая, ветхая комната казалась шаткой и ненадёжной. Это отражало трудные годы, проведённые в этом Холодном дворце.

Никто добровольно не соглашается страдать в Холодном дворце.

И всё же Юнь Лин, пробыв здесь несколько месяцев, не только оставалась послушной и старательной, но и оказалась невероятно находчивой. Она тщательно убрала и привела в порядок огромный, ветхий дворец, сделав его аккуратным и безупречно чистым. Она служила ему с уважением и заботой — от прогретых солнцем одеял и одежды до его внешнего вида, причёски и повседневной жизни. Она никогда не ленилась, хотя Се Цзюэ считали просто калекой.

Се Цзюэ смотрел, как она наливает воду, взгляд его был холоден. Он внезапно спросил:

— Служа мне, простому калеке, ты проведёшь всю жизнь в этом пустынном Холодном дворце — ни человек, ни призрак, хуже смерти. И ты, кажется, не жалеешь об этом.

Юнь Лин мягко покачала головой:

— Ваше Высочество — не калека. К тому же, по сравнению с днями, когда я постоянно тревожилась и меня травил Ван Дадэ там, снаружи, я сейчас вполне довольна.

— Мой господин учил меня, что люди должны учиться быть довольными, не желать всего. Я вполне довольна. — Юнь Лин положила свежезаполненную грелку для рук в его ладонь. Она старалась не прикасаться к его одежде.

Её глаза блестели от влаги, руки озябли от дождя, но голос был нежен, как лепестки, плывущие в чашке чая.

— Я хочу провести остаток своих дней с Вашим Высочеством в этом Холодном дворце. Для меня счастье — быть здесь с вами.

¹ Бюро церемоний – министерство, ответственное за церемонии, обряды, ритуалы, этикет, банкеты и т.д.

² Почтить вниманием – эвфемизм для обозначения интимной близости.

³ Дракон и феникс – традиционные китайские символы императора (дракон) и императрицы (феникс).

⁴ Божественная роса и яркая жемчужина – ещё один ряд возвышенных метафор, обозначающих нечто драгоценное и священное.