Контент удален!

В следующее мгновение Юнь Лин попыталась вырвать руку:

— Я ясно дала понять Вашему Высочеству: я не пойду во дворец. Отпустите.

Се Цзюэ, однако, схватил её за запястье, поднял на руки и пошёл вперёд:

— Если не во дворец, то в твою опочивальню!

Двух служанок, Люйшуй и Люйи, задержали стражники Цзиньивэй, и плотно закрыли дверь.

Он бросил Юнь Лин на кровать, волосы её слегка растрепались. Она попыталась подняться, но в следующее мгновение он схватил её за запястье и прижал к постели.

— Отпусти, — Юнь Лин попыталась вырвать руку, но не могла пошевелиться.

Глаза Се Цзюэ наполнились гневом, ярость граничила с безумием.

— Ты посмела согласиться на предложение деда о замужестве?

Юнь Лин не понимала, почему он пришёл к ней так поздно и вдруг сказал такое. Но как бы то ни было, он не мог входить в её опочивальню и обращаться с ней так.

— О чём вы говорите? Ваше Высочество ясно сказали, что больше не собираетесь принуждать меня. Что вы делаете сейчас?

— Принуждаю? — Се Цзюэ усмехнулся. — Я теперь даже появиться рядом с тобой не смею.

Он протянул руку и ущипнул её за щёку:

— А ты, ты оказывается согласилась выйти за отпрыска семьи Ван?

Его гнев был так силён, что дикость в глазах полностью обнажилась, словно он был на грани потери контроля.

Юнь Лин безучастно смотрела в его тёмные глаза, затем через мгновение беспомощно закрыла свои.

— Нет.

Она отвела его руку и тихо сказала:

— Я не собираюсь выходить за сына семьи Ван.

Она даже не знала об этом деле, вероятно, это было намерение бабушки и деда, которое ещё ей не передали.

Она и так была перегружена его делами и не имела сил думать о чём-либо ещё.

Тем более о замужестве за другого, о чём она никогда не помышляла.

Она медленно открыла глаза:

— Се Цзюэ, ты говоришь, что любишь меня, но всё, что ты делал — это принуждал.

Её красивые абрикосовые глаза блестели слезами, словно готовыми пролиться, передавая беспомощное и жалкое чувство, будто она вот-вот сломается.

Се Цзюэ задрожал.

Сердце его заныло острой, пронзительной болью.

Он не мог видеть её такой.

Когда она смягчалась, он становился совершенно бессилен против неё.

Большой палец нежно погладил её мягкую щёку успокаивающим движением.

Спустя мгновение Се Цзюэ обнял её тонкие плечи, голос его смягчился:

— Это моя вина. Ты так холодна со мной, а потом я услышал, что твой дед согласился на переговоры с семьёй Ван, и сошёл с ума, почти потерял рассудок.

Ресницы Юнь Лин дрогнули, сердце словно тяжело ударили.

Чувство было странным, удушающим, от которого перехватывало дыхание, — никогда прежде она не испытывала такого.

Снаружи ночь была чернильно-чёрной, густой и почти непроницаемой. В комнате царила глубокая тишина.

Он держал Юнь Лин в своих объятиях, и бурные эмоции Се Цзюэ наконец улеглись.

Он снова сказал:

— Я был не в себе, напугал тебя.

Юнь Лин не ответила, просто позволила ему держать себя.

Спустя долгое время он наконец поднял голову.

— Я пришёл сегодня вечером, чтобы сказать тебе ещё кое-что. В военном лагере Дунпань произошли беспорядки, дело серьёзное, и я должен отправиться туда сам. Это займёт как минимум месяц, может, два.

Значит, в военном лагере Дунпань произошли беспорядки. Это объясняло, почему он был в усадьбе генерала Шэня в тот день. Но какие крупные беспорядки требовали его личного вмешательства?

Беспорядки в военном лагере — не малое дело; они касались безопасности столицы. Разве никто другой не мог с этим справиться, что ему приходится ехать самому?

Лицо её невольно побледнело.

Се Цзюэ видел её беспокойство, её чувства к нему всегда были искренними, и он знал это лучше всех.

Но в молчаливой тишине Юнь Лин наконец лишь сказала:

— Я понимаю. Ваше Высочество, прошу, будьте осторожны.

И ничего больше.

Едва сдержанный гнев снова грозил вырваться. Се Цзюэ закрыл глаза, прежде чем выпустить его.

Он отпустил её, подошёл к двери и открыл её. Слегка прохладный ночной воздух ворвался внутрь, приподняв угол его тёмного халата и заставив свет лампы задрожать.

Се Цзюэ стоял в тусклом свете, выражение его лица было неоднозначным:

— Я обещаю тебе, я больше никогда не буду принуждать тебя.

Его глаза были темнее глубокой ночи снаружи.

— Всю жизнь я привык быть сильным и всё контролировать. Нет ничего недостижимого, но я продолжаю спотыкаться о тебя. Я думал, что я бессердечен, что меня никогда не тронет любовь, но встретив тебя, я узнал...

Он говорил медленно, слово за словом.

— ...что значит невыносимая боль.

Он уже исчез из виду, даже ветер стих.

Дверь снова закрылась, словно его никогда здесь и не было.

Комната вернулась к своей тишине. В этой гнетущей тишине Юнь Лин медленно опустила глаза.

***

На следующее утро, когда она пошла приветствовать бабушку, она неожиданно обнаружила там брата. Невестка из-за беременности не могла легко передвигаться, поэтому бабушка уже освободила её от ежедневных приветствий.

Старая госпожа Сяо накрыла для них стол. Глядя на осунувшееся лицо Сяо Цибая, она сказала:

— Ты так занят последние дни, что заметно похудел. Почему у тебя сегодня есть свободное время?

Сяо Цибай ответил:

— Сегодня выходной. Его Высочество рано утром покинул столицу, так что у меня тоже будет немного свободного времени.

Старая госпожа Сяо кивнула.

Юнь Лин, принимая платок от служанки, замерла. Он так быстро уехал в военный лагерь.

Помедлив, она взяла ложку и отпила суп.

— Хорошо, что ты сегодня здесь, — с улыбкой сказала старая госпожа Сяо, — поможешь сестре.

Юнь Лин опустила глаза, зная, что бабушка собирается говорить о семье Ван.

— Твой дед вернулся вчера вечером и рассказал мне, что цензор Ван остановил его вчера, сказав, что его старший внук, только что переведённый обратно в столицу, ещё не женат и проявил интерес к нашей А Лин.

— Твой дед также навёл о нём справки. У этого Ван Синъюня нет ни жены, ни наложницы, ни другой женщины, и характер, и учёность его вполне приемлемы, — старая госпожа Сяо улыбнулась Юнь Лин. — Твой дед просил меня узнать твоё мнение.

— Мы с дедом оба считаем, что это хорошая партия. Не хочешь ли с ним встретиться?

— Так вот о чём речь.

Юнь Лин отложила палочки, вытерла рот и сказала:

— Благодарю деда и бабушку за заботу, но у меня сейчас нет мыслей о замужестве. Надеюсь, бабушка откажет за меня.

Не только сейчас у неё не было мыслей о замужестве, но даже если бы и были, он никогда бы не позволил.

Исход был бы таким же, как с Чжан Жэнем.

Старая госпожа Сяо не ожидала, что Юнь Лин так решительно откажется. Она с любопытством спросила:

— Что такое? Разве Ван Синъюнь не кажется тебе хорошим человеком?

Юнь Лин покачала головой:

— Хороший он человек или нет, это ко мне не относится. У меня просто нет намерения выходить замуж.

Старая госпожа Сяо собиралась сказать что-то ещё, как Сяо Цибай сказал:

— Ван Синъюнь не подходит. Бабушка и дедушка должны отказать.

Старая госпожа Сяо сказала:

— О? Почему?

— Ван Синъюню в этом году двадцать два. Хотя у него нет ни жены, ни наложницы, цензор Ван беспокоился о его женитьбе в таком возрасте, но дело тянулось до сих пор, — спокойно сказал Сяо Цибай. — Всё потому, что у него есть возлюбленная, которую он не может получить, и она уже вышла замуж. Он согласился жениться только потому, что больше не мог откладывать. А Лин только настрадалась бы, выйдя за такого человека.

— Не только А Лин, я тоже не соглашусь.

— Какой презренный человек, зарится на чужую жену! — старая госпожа Сяо мгновенно разгневалась. — Этот старик Ван посмел скрыть от меня такое важное дело! Я заставлю твоего деда плюнуть на него! Как он посмел сделать такую ужасную вещь!

Старая госпожа Сяо выглядела поистине разъярённой, словно хотела пойти и отчитать этого цензора Вана прямо сейчас.

Не только старая госпожа Сяо, даже Юнь Лин не ожидала такой скрытой причины.

В каком-то смысле Ван Синъюня можно было считать преданным человеком.

Но это удачно избавило её от хлопот с отказом.

Покидая бабушку, Юнь Лин спросила Сяо Цибая:

— Брат, откуда ты узнал секрет Ван Синъюня?

Он не был тем, кто сплетничает.

Сяо Цибай остановился, глядя на Юнь Лин:

— Я просто случайно узнал.

— А Лин, — внезапно сказал он, — брат не будет вмешиваться в твои отношения с Его Высочеством. Я знаю, ты не из тех, у кого нет своего мнения. Тебе просто нужно хорошенько подумать о своём сердце, есть ли у тебя чувства к Его Высочеству. Какое бы решение ты ни приняла, это зависит от тебя.

Есть ли у неё чувства к Его Высочеству.

Юнь Лин остолбенела. После столь долгого сопротивления она всё ещё не разобралась.

Каковы её чувства к нему? Был невольный страх быть принуждённой им, трогательное чувство, когда он защищал её, и беспокойство, которое она испытывала, когда он был ранен.

Изначально она позволила себе смириться, привыкнуть.

Но она не желала мириться.

Не желала мириться с тем, что он всегда будет так с ней обращаться, словно она лишь игрушка в его руках, навечно неспособная вырваться из его хватки. Не желала мириться с тем, что свобода, которую она так желала, исчезла.

Юнь Лин сидела у окна, молча глядя на гранатовое дерево во дворе, на котором ещё не успели распуститься цветы.

Посидев немного, она встала, чтобы проверить счета.

Она управляла большой усадьбой Сяо и лавками матери, каждый день был полон забот.

Свободного времени у неё было мало.

Как раз когда она смотрела на гроссбух, быстро вошла Люйшуй:

— Госпожа, слуга только что доложил, что глава семьи Линь прибыл.

Юнь Лин отложила гроссбух и встала:

— Пойдём, примем его внутри.

Едва она вышла из двора, как внезапно увидела отца, Сяо Цзюйцзяня, быстро идущего к ней. Увидев Юнь Лин, он выглядел необычно серьёзным:

— Ты вызвала кого-то из семьи Линь?

Юнь Лин кивнула:

— Да, глава семьи Линь сказал, что у него есть некоторые вещи матери и имущество, чтобы передать мне и брату.

— Тебе следует меньше общаться с такими низкими торговцами. Кто ты по статусу? — неодобрительно сказал Сяо Цзюйцзянь. — К тому же, разве ты не знаешь, что за семья эти Линь?

Юнь Лин нахмурилась:

— Что за семья? Хотя у торговцев низкий социальный статус, зарабатывать деньги своими руками не низко.

Сяо Цзюйцзянь сказал:

— Учёные, земледельцы, ремесленники и торговцы. Самые низкие — торговцы!

— Они не только торговцы, но и родственники моей матери по материнской линии, — сказала Юнь Лин. — Отец, как ты можешь пренебрегать родственными узами?

Даже бабушка говорила ей хорошо относиться к семье Линь. Если она сможет помочь их защитить, это станет возможностью почтить память матери.

Но отец, казалось, презирал семью Линь, и это презрение происходило не только из-за прошлого случая, когда кто-то из семьи Линь охотился на её мать. Это было снисходительное отношение.

Презрение к торговцам.

Но если так, почему отец согласился жениться на её матери? Её мать тоже была дочерью торговца, не так ли?

Какой секрет скрывает её отец?

Слова Юнь Лин заставили Сяо Цзюйцзяня слегка замешкаться, его отношение смягчилось:

— Отец делает это только для твоего же блага. Ты законная дочь семьи Сяо, такого благородного статуса. Ты не можешь всё время общаться с торговцами.

Он шагнул ближе:

— Отец знает. Наследный принц обратил на тебя внимание. Это великая честь! Наша семья Сяо произведёт императрицу!

— Ты поистине принесла честь отцу. В будущем тебе следует больше помогать брату. Отец также отчитал Минжун. Не принимай близко к сердцу. Она всё ещё твоя сестра, и ей понадобится твоя помощь в будущем.

Бог знает, как он взволновался, когда Минжун вернулась и рассказала ему об этом. Это же наследный принц!

Нынешний наследник престола, будущий император! Наследный принц действительно полюбил Сяо Юньлин, и их семья Сяо произведёт императрицу! Если его дочь станет императрицей, он будет тестем императора — какая честь!

Поэтому, хотя Сяо Цзюйцзянь не особенно любил эту дочь, он всё же хорошо к ней относился.

Тон Сяо Цзюйцзяня был таким, словно она собиралась войти в Восточный дворец в следующее мгновение.

Он жаждал, чтобы она немедленно вошла в Восточный дворец.

С тех пор как она вернулась в семью Сяо, она чувствовала тепло и заботу бабушки, деда и брата, но никогда не получала любви от отца. Даже в день её возвращения он лишь притворился, что пролил несколько слёз. После он не проявлял особой заботы. Если бы он не знал о чувствах наследного принца к ней, вернулась она или нет, возможно, было бы для него совершенно неважно.

И она тоже не питала особых чувств к отцу.

Юнь Лин мгновение молчала. Спорить с ним было бесполезно. Она лишь слегка поклонилась:

— У дочери есть дела, позвольте откланяться.

Только после её ухода Сяо Цзюйцзянь сердито взмахнул рукавом.

Главу семьи Линь уже проводили внутрь, и он ждал в зале Цинси.

Увидев входящую Юнь Лин, он быстро поклонился в приветствии.

По статусу Юнь Лин была внучкой старого главы семьи, единственной почтенной в роду Линь.

Нынешний глава семьи Линь был родственником из боковой ветви по имени Линь Цзяньдун.

Юнь Лин также быстро ответила на приветствие:

— Господин Линь, прошу, садитесь.

Линь Цзяньдун сел и указал на упакованные ящики:

— Это вещи, которые ваш дед оставил вашей матери. Они хранились в родовом храме и их не присвоил Линь Ихай.

— Внутри нет ничего особенно редкого. В основном серебро и документы. Из личных вещей вашей матери остались лишь некоторые украшения, которые она использовала.

Юнь Лин сказала:

— Благодарю, господин Линь, за то, что проделали этот путь. Я пригласила вас, чтобы кое-что спросить.

Линь Цзяньдун ответил:

— Я расскажу всё, что знаю.

Юнь Лин тогда перешла прямо к делу:

— Вы знаете о вещих снах рода Линь?

Тело Линь Цзяньдуна напряглось. Он долго размышлял, прежде чем прошептать:

— Это секрет нашего рода Линь, но госпожа тоже член нашего рода, так что я могу вам рассказать.

— Благодарю, — сказала Юнь Лин. — Я хочу спросить о содержании этих снов, их знаках и причинах.

Например, раз это был её собственный сон, почему ей приснился Се Цзюэ?