Контент удален!

Улицы укрыло пушистым белым снегом. Дети с раскрасневшимися носами увлеченно лепили снежки, а в пронизывающем морозном ветре ощущался странный уют. Всё благодаря теплому, взволнованному дыханию людей, смешивавшемуся с холодным воздухом.

Это было первое за несколько лет настоящее белое Рождество. Белоснежные хлопья опускались даже на самые мрачные и сырые улицы Демеси.

Темно-синяя металлическая вывеска без неоновой подсветки одиноко висела над входом. Буквы на ней были скрыты под слоем снега, но…

Бах!

Мужчина с силой распахнул дверь, и от резкого удара снег с вывески осыпался.

[De Lucia]

Появившийся на пороге Сильвано улыбнулся, как нашкодивший мальчишка, и крикнул:

— Счастливого Рождества, уебки!

Лилия, возившаяся с украшением елки, от неожиданности обернулась ко входу.

С головы до ног облепленный снегом — то ли человек, то ли снеговик — Сильвано, ничуть не заботясь о своем внешнем виде, с шумом протопал внутрь бара.

— А ну, все сюда! Время открывать подарки.

Он расстегнул потрепанную куртку и достал большую белую коробку, перевязанную красной лентой, которую до этого бережно прижимал к груди.

— Подарок? С чего бы это?

— От бабы, что ли, получил?

Парням как раз было скучно. Посмеиваясь, они столпились вокруг центрального столика. Но, похоже, у этого подарка был другой адресат.

— От бабы, как же. Это я должен дарить бабе… Лили!

— О-о-о-о!

— …Мне?

Под оглушительные крики толпы Лилия в недоумении указала на себя, но не успела она ничего понять, как кто-то подтолкнул её к столу с коробкой.

— По-да-рок! По-да-рок! По-да-рок!

От скандирования и стука по столу у неё зазвенело в ушах. И всё же, когда она смотрела на этих людей, радующихся с такой детской непосредственностью, её сердце начинало биться чаще. Она и представить не могла, что в это Рождество почувствует такую теплую атмосферу.

Ей вдруг показалось, что «семья» Бенедетти и впрямь стала для нее настоящей семьей, и от этого внутри смешались неописуемые чувства.

Отбросив сентиментальные мысли, Лилия дрожащими руками развязала ленту. И когда она увидела, что лежало внутри…

— …А?!

— Вау… чертовски сексуально!

— Эй, да этот парень знает толк!

Стоя посреди галдящей толпы, она ошеломленно посмотрела на Сильвано.

— Как… откуда это?..

В коробке лежало то самое винное платье. То, которое Сильвано выбрал для нее в ателье. Он взял аккуратно сложенный шелк, развернул его и, протягивая Лилии, прошептал ей на ухо:

— Подарок на Рождество.

— Да что за… Откуда у вас деньги?

— Я не такой уж нищий оборванец.

На губах Сильвано заиграла лукавая улыбка. На самом деле он практически силой выбил эти деньги из Теодоро, так что, по сути, это был подарок от него… Но стал бы Сильвано об этом рассказывать? К тому же Теодоро всё равно не из тех, кто хвастается своими покупками.

— Давай, иди переодевайся.

Сильвано проигнорировал подозрительный взгляд Лилии и подтолкнул её в сторону гримерки.

Когда она, переодевшись в винное платье с открытой спиной, снова вышла в зал… на несколько секунд повисла полная тишина. Все просто потеряли дар речи, завороженно глядя на нее.

Но вскоре зал взорвался оглушительным свистом и аплодисментами.

— Д-да что с вами такое… Вы меня смущаете.

От столь пристального, непривычного внимания Лилия неловко поежилась. Но, конечно, ей было приятно, и она смущенно опустила глаза… Сильвано, не упускавший ни одной её реакции, удовлетворенно ухмыльнулся.

— Иди сюда. Спой нам что-нибудь.

— Спеть? А что…

Не успела Лилия опомниться, как Сильвано взял её за руку, подвел к столику в самом центре бара и усадил на его край.

Эти люди что, сговорились? Кто-то притащил со сцены микрофон на стойке и всучил ей в руки — отступать было некуда.

— Выдай нам какую-нибудь шикарную рождественскую песню!

На эту просьбу она не смогла сдержать смешок. Затем повернулась к музыкантам, с которыми репетировала последние несколько недель.

— Хм…

Пианист, немного подумав, вместо лишних слов начал наигрывать мелодию.

Она узнала её с первых аккордов. Песня, созданная именно для такого дня. Пожалуй, самая подходящая рождественская композиция — «The Christmas Song» Нэта Кинга Коула.

На её лице медленно расцвела улыбка, когда в мелодию вступил густой, ритмичный звук контрабаса: «тум-тум». Вслед за ним заиграли гитарист и барабанщик…

— Chestnuts roasting on an open fire…

С первыми строчками её песни шум в баре стих. Её голос, похожий на густой, стелющийся туман, наполнил помещение. Голос, который раньше казался горьким и меланхоличным, сегодня звучал удивительно тепло и согревал всё вокруг.

— …They know that Santa’s on his way…

И вот, когда все уже начали растворяться в её пении, тихо звякнул дверной колокольчик.

Взгляд Лилии невольно скользнул к входу. Теодоро, вошедший в бар вместе с Полом, медленно остановился. В его темных глазах отразился ослепительный силуэт в свете софитов.

Она сидела на столике, подол платья слегка приподнялся, открывая длинные стройные икры. Меховая накидка, наброшенная на плечи, соскользнула, обнажая бледную кожу. Сияющие платиновые волосы, контрастирующие с красным шелком, белые пушистые ресницы, мерно опускающиеся и поднимающиеся под его взглядом. И красные губы, поющие в микрофон…

Теодоро молча снял фетровую шляпу. Даже в этот момент он не мог отвести от неё глаз.

* * *

К девяти часам вечера атмосфера в баре De Lucia достигла апогея, внутри стоял радостный гул. На столах красовались блюда из индейки и лосося. Паста, торты, шампанское…

Пока музыканты отдыхали, из колонок играла музыка, и члены семьи Бенедетти, пришедшие с партнершами, кружились в танце по залу. Настоящая рождественская вечеринка началась после того, как Теодоро угостил всех выпивкой.

— Может, и вы двое потанцуете? — в шутку спросила семейная пара, проходя мимо Лилии и Теодоро в танце.

То ли так подействовала праздничная атмосфера, но Теодоро, который обычно хмурился от подобных предложений, ответил на удивление мягко:

— Оставьте меня в покое и веселитесь сами.

Лилия, испугавшаяся, что он вдруг согласится, с облегчением выдохнула. Украдкой взглянув на мужчину, она заметила, что он действительно выглядел более расслабленным, чем обычно.

Утонув в диване и слегка приподняв подбородок, Теодоро лениво наблюдал за залом. Полуприкрытые веки и скрытые под ними глаза с пронзительным взглядом исподлобья… Лицо всё еще казалось скучающим и усталым, но в глазах мелькало едва уловимое удовлетворение.

На этом ей стоило отвести взгляд…

Его рука, лениво покачивающая бокал. Заметив эти крупные кисти с выступающими венами, Лилия вздрогнула и опустила голову. В памяти тут же всплыло, как пару дней назад эти самые руки касались её груди.

А-а, нет. Не думай об этом. Приди в себя. Я что, сумасшедшая? С чего вдруг это вспомнила?

Борясь со смятением, Лилия какое-то время сверлила взглядом пол, а затем, чтобы немного успокоиться, потянулась к сумочке. Она достала тонкий жестяной портсигар. После того дня, когда её руки впервые обагрились кровью, Лилия начала курить. Сначала она делала это только тогда, когда мысли путались, но теперь рука тянулась к сигарете всякий раз, когда на душе становилось неспокойно.

Как только она вставила сигарету в длинный мундштук, брови Теодоро поползли вверх. Он чиркнул старой серебряной зажигалкой, поднося пламя, и спросил:

— Давно куришь?

— …Нет, научилась недавно.

— Научилась? Когда? И у кого?

— …Вам-то какое дело.

Специально грубый ответ. И холодный голос.

— Надо же.

Теодоро издал короткий смешок и отвернулся. Только этого Лилия и добивалась. Находиться с ним рядом вне работы и вести подобные личные разговоры — от всего этого её инстинкты начинали бить тревогу.

К несчастью, всё пошло совсем не по её плану.

Лилия сидела, закинув ногу на ногу, подперев подбородок рукой и держа мундштук во рту. Вдруг сидевший рядом Теодоро снова покосился на нее и встал. А затем вытащил сигарету из её мундштука и сунул себе в рот.

— ……А?

Пока она в недоумении смотрела на него, Теодоро демонстративно сделал глубокую затяжку и затушил окурок в пепельнице.

— Не кури. Думаешь, это полезно для здоровья?

— …Что? При чем здесь…

— Вставай.

Он оборвал Лилию на полуслове и протянул ладонь. Как бы приглашая взяться за руку.

Что это с ним вдруг?..

Она встала, не скрывая недоумения, но протянутая мужская рука так и осталась висеть в воздухе… С замирающим сердцем Лилия осторожно опустила кончики пальцев на его ладонь. Словно только этого и дожидаясь, твердые пальцы крепко обхватили её хрупкую кисть, и он вывел её в центр зала.

— Что… вы делаете?

— На плечо.

— Что?

— Положи руку мне на плечо.

Мысли текли с опозданием на такт… Теодоро обвил рукой её талию, притягивая к себе, и Лилии волей-неволей пришлось положить руку ему на плечо.

Только тогда она поняла, что он собирается с ней танцевать. В её распахнутых глазах застыл шок, но его туфли уже медленно двигались в такт музыке. Под одобрительные возгласы со всех сторон губы Теодоро дрогнули в легкой улыбке.

— Послезавтра довольно крупный прием. Это будет репетицией.

Ах… дело дрянь.

Возможно ли вообще сохранить исключительно деловые отношения, как она и хотела? Разве на деловых вечеринках люди танцуют, плотно прижавшись друг к другу?

Она крепко зажмурилась, не в силах скрыть тревогу во взгляде. Рука, лежащая у нее на талии, слегка погладила её по позвоночнику.

— ……!

— Если и в тот день будешь вести себя как деревяшка, мне будет очень неловко, Лилиана.

Может, ей и показалось, но в его голосе прозвучали игривые нотки. И, как и всегда, её нос уловил этот соблазнительный аромат. Лилия, отвернув раскрасневшееся лицо, начала подстраиваться под его шаги.

— Although it’s been said many times, many ways… Merry Christmas to you.

Сладкая мелодия песни Нэта Кинга Коула, которую она только что пела, снова зазвучала в зале, окутывая их двоих.

А тем временем на улице, в темном переулке…

В отличие от бара De Lucia, откуда сквозь запотевшие окна струился уютный свет, на улице, продуваемой ледяным ветром, стоял мужчина. Его лицо было настолько изможденным, что угрожающе выпирали скулы. Он был болезненно худым, но глаза горели жутковатым синим огнем.

Крепко прижимая к себе большую коробку с неизвестным содержимым, он зловеще улыбнулся.

— Merry Christmas to you, Бенедетти.