Примерно за неделю до Рождества улицы наполнились звучанием рождественских гимнов. Даже в пронизывающем, ледяном воздухе чувствовалось мягкое тепло. Всё из-за смешанного с ним взволнованного дыхания людей.
В это время все, казалось, испытывали странное волнение и приподнятое настроение. Лица людей, снующих по универмагам в центре города, светились улыбками.
Но мужчина, грубо шагающий по этой улице, был исключением. Он задел бумажный пакет случайной прохожей и, даже не извинившись, проследовал дальше.
— Эй, поосторожнее!
Кажется, её резкий вскрик даже не достиг его ушей.
Впрочем, это было неудивительно. Радостная атмосфера в предвкушении Рождества не имела для него никакого значения. Все его мысли были поглощены компанией, которая шла ко дну с каждой секундой.
Бах!
Распихивая прохожих, словно обезумевший от злости, мужчина наконец добрался до ресторана «Фонтейн» и яростно распахнул дверь.
Это был молодой президент «Интер Пресс», Джимми МакКенна.
— Гаспаро...!
Гаспаро, беседовавший с одним из подчиненных, нахмурился от этого оглушительного вопля. Повернувшись и увидев стоящего в дверях Джимми, он скривился еще сильнее.
Мало того, что тот чуть дверь с петель не сорвал, так еще и посмел на весь зал орать имя босса мафии. На лице Гаспаро ясно читалось: «Ты совсем рехнулся, ублюдок?».
Да, Джимми действительно сходил с ума. А может, уже сошел.
За исключением территории Корелла, во всех остальных районах других семей «Интер Пресс» превратилась в выплюнутую жвачку.
Букмекеры отвернулись от них все до единого. И всё из-за этой «Демеси Олтайм Ньюс Сервис».
Этот ублюдок Теодоро всё узнал... Он всё знал... и поэтому тогда нес эту чушь про два варианта выбора.
Его тело била крупная дрожь. То ли от гнева, то ли от обиды, то ли от первобытного ужаса — он и сам не понимал.
Если бы он знал, что этот чертов ублюдок пойдет на такое, он бы не отверг так смело то предложение, которое считал полным абсурдом. Но сожалеть было поздно. Слишком поздно.
Джимми, не в силах справиться с бушующими эмоциями, тяжелыми шагами направился к Гаспаро.
— Нам нужно поговорить.
— Разве я не говорил тебе не приходить сюда, потому что здесь слишком много лишних глаз? Какого хрена ты... Ха-а...
Гаспаро оборвал себя на полуслове и подавил гнев. В памяти пронеслись последние несколько дней, когда он игнорировал каждый звонок Джимми. Видимо, он понял, что откладывать этот разговор вечно не получится.
Гаспаро раздраженно махнул рукой подчиненному, с которым до этого беседовал. Как только тот исчез, Джимми тут же плюхнулся на его место и, забыв о приветствиях, вывалил всё, что накопилось:
— Что нам делать? Нет, я пытался хоть как-то всё уладить, но... всё без толку. Что делать? Вы слышали, что произошло? Конечно, слышали... А на звонки почти не отвечаете...
— Джимми.
— Ч-что нам... что нам теперь делать? Я больше не справляюсь своими силами... Вы должны...
— Джимми.
Только после того, как Гаспаро позвал его дважды, Джимми вздрогнул и замолчал. В его огромных, как плошки, глазах появился фокус, и в них отразилось лицо Гаспаро. На его губах играла улыбка, но в глазах не было ни капли веселья — только леденящая душу жестокость.
— ...Ах!
Джимми с запозданием побледнел как полотно, но настроение Гаспаро было безвозвратно испорчено с той самой секунды, как тот распахнул дверь. Он подался вперед, почти ложась грудью на стол, вытянул руку, схватил Джимми за подбородок и тихо предупредил:
— Знай меру. И говори внятно.
— Х-хгх...
— Я не понимаю, ты поговорить пришел или комедийное шоу устроить?
Когда рука отпустила его, Джимми крепко зажмурился и склонил голову.
— П-простите. Простите меня.
— Проехали. Так нахрена ты сюда приперся.
— А, это...
Он затеребил руки под столом и нервно облизал губы. Словно его окатили ледяной водой, к нему вернулся рассудок, и слова застряли в горле.
Но он не мог уйти ни с чем, проделав такой путь, поэтому Джимми с трудом выдавил:
— Вы и сами знаете, ситуация... оборачивается скверно. Это уже вышло за пределы того, что я могу решить сам... Нет, это с самого начала было невозможно. Семья Бенедетти взялась за дело всерьез, что я мог сделать? Теперь единственная моя надежда... это вы.
— ...Слушай, Джимми.
— Д-да?
В отличие от Джимми, который отчаянно и сбивчиво изливал душу, взгляд Гаспаро выражал лишь крайнюю степень раздражения. У Джимми сердце ухнуло вниз.
Он с замиранием сердца ждал, что же скажет Гаспаро, но тот вместо ответа достал сигарету и закурил. Затем лениво откинулся на спинку стула и начал пускать дым. Джимми никак не мог прочесть его мысли.
Но неведение было для него благом. Если бы он знал, о чем думает Гаспаро, он бы прямо там обмочился от страха.
Конечно, для самого Гаспаро эта ситуация тоже стала полнейшей неожиданностью. Может, не в такой степени, как для Джимми, но у него тоже хватало головной боли.
Он и подумать не мог, что из всей семьи Бенедетти именно Теодоро, а не Лучано, провернет такой ход. Более того, он никак не ожидал, что Теодоро заключит союз с остальными семьями, даже ценой выплаты им дивидендов.
Раз этот ублюдок не связался с нами... значит, он знает, что я в доле с «Интер Пресс».
Как ни странно, остальные капо молчали. Казалось бы, на него уже должны были надавить со словами: «Это ты нас наебывал?», но стояла мертвая тишина.
Действительно ли они не знают? Или знают, но пока делают вид, что всё в порядке, и выжидают? Гаспаро это беспокоило больше всего.
Если смотреть правде в глаза, то остальные два капо, за исключением Тони Скалетты, не знали о сговоре Джимми и Гаспаро. Потому что Теодоро ничего об этом не сказал. Зачем же он скрыл эту правду?
Ха-а... Дело приняло блядский оборот.
Именно потому, что он хотел заставить Гаспаро попотеть от страха.
В итоге план Теодоро вымотать ему нервы увенчался успехом... и Гаспаро, не зная правды, мог прийти только к одному выводу.
«Интер Пресс»... придется слить. Сейчас это лучший выход.
Сквозь рассеивающийся сигаретный дым взгляд, брошенный на бледное лицо Джимми, был абсолютно холодным. В нем не осталось ни капли былой привязанности.
Было время, когда благодаря Джимми он греб деньги лопатой. И весьма неплохие. Одному богу известно, насколько набились его карманы, глядя на цифры в бухгалтерских книгах.
Но нынешний Джимми превратился в бесполезного паразита, от которого нет никакого проку.
Как дойную корову его больше не использовать... Если я прямо сейчас умою руки, остальные капо могут так и не узнать, что мы были в сговоре.
Да, «Интер Пресс» в любом случае уже села в поезд, идущий в ад. Гаспаро нужно было спасать собственную шкуру.
Даже если правда об их сговоре выплывет наружу, капо вряд ли тут же объединятся, чтобы убить его... но и ползать перед ними на коленях, как провинившийся пес, он не собирался. Как долго он шел к этому месту, сколько сил вложил, чтобы его удержать.
Он ледяным взглядом окинул тщедушное, как спичка, тело Джимми.
Может, просто прикончить его? Чтобы не сболтнул лишнего.
Но откуда Джимми было знать, какие мысли крутятся у него в голове? Почувствовав лишь, что взгляд Гаспаро не сулит ничего хорошего, он, не в силах вынести тревогу и страх, начал снова нести бессвязный бред.
— М-может, есть какой-то способ... Э-этого Теодоро... нельзя ли его убрать? В-вы бы точно смогли... А? Давайте придумаем что-нибудь. Если всё так и останется, ха-а... Мы же все пойдем ко дну.
— Что?
Лучше бы он молчал. Назойливые мольбы Джимми довели терпение Гаспаро до предела. Он с выражением крайнего отвращения затушил окурок в пепельнице.
И наконец, решив дать Джимми тот самый «ответ», которого он так жаждал, посмотрел ему прямо в глаза.
— Я всё слушал, слушал тебя...
— ...Д-да?
— «Интер Пресс» — это моя компания?
— А, э...
— Это твоя компания. Вот ты и спасай её. Какого хрена ты просишь кого-то сделать это за тебя? Разве не так? И что там... убить Теодоро?
Гаспаро усмехнулся так, словно впервые слышал подобный бред.
— Не неси хуйню и сиди тихо. Усвоил? Это мой совет, в память о нашей старой дружбе.
Да, совет в память о старой дружбе.
Чтобы не вызвать лишних подозрений у капо, сегодня он позволит ему уйти живым... но если Джимми хочет и дальше дышать воздухом, ему придется беспрекословно последовать этому совету.
— Если не хочешь сдохнуть неестественной смертью, мечтая о том, как убьешь Теодоро... сиди тихо, как мышь.
Если он начнет суетиться без причины, его убьет либо Теодоро, либо сам Гаспаро... Для Джимми МакКенны исход был один — смерть.
Гаспаро встал, оставив смертельно бледного Джимми сидеть за столом. Лишь когда он подошел к двери, до него донесся отчаянный, срывающийся крик Джимми, но для него этот человек уже перестал существовать.
Все мысли Гаспаро были поглощены другим — надменным, вечно скучающим лицом. Лицом Теодоро.
Львенок всё это время прятал когти...
Когти, которые выпустил тот, кого он считал лишь неоперившимся юнцом, оказались чертовски острыми. Было ли это случайным попаданием?
Многолетний опыт подсказывал ему обратное.
Интуиция кричала, что это не просто так. Казалось, вместе с грядущим новым 1962 годом над мирно дремавшим криминальным миром вот-вот подует новый, сметающий всё на своем пути ветер.
