— Молодец.
Винсент коротко бросил одно слово.
Это была его первая реакция на новости, которые принесли Теодоро и Лилия... точнее, на новость о провале переговоров с Джимми. И похвала эта, разумеется, предназначалась не Теодоро, а Лилии.
— Теперь у нас достаточно оснований. Мы дали ему шанс сделать выбор, и всё, что произойдет дальше, будет исключительно на совести того глупца, который этот шанс упустил.
Лилия кивнула в знак согласия.
Дать шанс на выбор. Да, это был первый шаг в её плане «легального нелегала».
Конечно же, она с самого начала знала, что Джимми не выберет ни одно из двух предложений. Какой дурак бы на это согласился?
Тем более, пока он свято верит, что семья Корелла и мэр станут его надежной опорой... у Джимми не было ни единой причины идти на сотрудничество с Бенедетти.
Скорее, мы именно этого и добивались.
Его категоричный отказ. Как и сказал Винсент, это был лишь повод для перехода к следующему этапу «легального нелегала».
И в чем же заключался этот следующий шаг в плане Лилии? В создании новой телекоммуникационной компании, которая должна была затмить «Интер Пресс».
— Ну что ж... раз уж всё так обернулось, пора и нам приступать к делу, не так ли?
Вроде бы они никогда не были так уж близки.
Но в том, что касалось работы, они, похоже, неплохо сработались. Винсент достал подготовленные документы для регистрации компании.
Пробежавшись по бумагам, Лилия ошарашенно переводила взгляд с Винсента на документы и обратно.
С того дня, как она впервые заговорила об этом плане, и до их встречи с Джимми прошло всего несколько дней, а он уже так всё подготовил?
Заметив её распахнутые от удивления глаза, Винсент мягко рассмеялся.
— Я заранее всё подготовил, ведь было очевидно, что он откажется. Думаю, компания сможет полноценно начать работу уже недели через две. Решить вопросы с юридическими процедурами и оформлением бумаг для нас не составит труда.
Нет, подождите.
— Через две недели?
Из глаз Лилии исчезло всякое восхищение, сменившись недоумением. Она нахмурилась.
Разве такое возможно? Как бы тщательно они ни подготовились, даже если они могут обойти стандартные процедуры, начать полноценную работу компании всего за полмесяца? Это же не ларек у дома открыть, она просто не понимала, как это возможно.
— Две недели — это слишком мало, чтобы наладить трансляцию скачек. Нужно подготовить столько всего... Мы же не можем просто снять офис, повесить вывеску и сказать, что дело сделано.
— А-а... видимо, я забыл кое-что упомянуть.
— Что?
— Ты говорила что-то о легальном нелегале? Сама идея хороша, но мыслишь ты слишком наивно. То, что предложила ты, сложно назвать настоящим нелегалом. Этого недостаточно.
Недостаточно? Что еще они собираются сделать, чтобы это стало настоящим преступлением?
Уровень, который она предполагала: после создания компании использовать «немного силы и угроз»... то есть применить излюбленные методы мафии, чтобы заставить букмекеров пользоваться исключительно услугами связи Бенедетти.
Даже это уже было нелегально. Насильно навязывать поставщика услуг и избивать людей в случае отказа — это явно не законно.
Что... что еще они задумали...?
В её ясных, зеленых глазах заплескалась тревога. Винсент, глядя прямо в эти глаза, произнес:
— Мы не планируем вести прямые трансляции скачек сами. Зачем нам горбатиться ради чужого блага?
— Тогда как мы будем транслировать...? Неужели вы хотите красть...
— Ты быстро схватываешь. Мы собираемся брать информацию о трансляциях напрямую у «Интер Пресс» и использовать её.
— .......
Лилия потеряла дар речи. С приоткрытыми розовыми губами она лишь переводила ошеломленный взгляд с Винсента на Теодоро... и снова на Винсента.
— Н-но ведь...
Она смотрела на безжалостное лицо Винсента, но почему-то поверх него возникло лицо Джимми МакКенны. Его глаза, потерявшие фокус от отчаяния, когда она озвучила первое требование. Его дрожащие губы.
И, наконец, его лицо, искаженное гневом и ненавистью, когда она потребовала продать компанию — тогда он смотрел на неё горящим от сдерживаемой ярости взглядом.
Внезапно в голове промелькнула мысль: а что такого ужасного сделал Джимми МакКенна? Неужели отказ платить мафии несправедливую дань — это настолько аморальный поступок, за который можно лишить человека главного актива его компании?
В этот сумбурный клубок мыслей ворвался хриплый голос Теодоро.
— Что, жалко его стало?
— .......
— Разница невелика. Будем мы красть их сигнал или нет... в любом случае мы заставим все букмекерские конторы Демеси пользоваться услугами нашей компании, и «Интер Пресс», потеряв всех клиентов, покатится на дно. Именно это и было твоим конечным «легальным нелегалом». Единственная разница в том, добавится ли к их падению еще и гнев за украденный контент... вот и всё. Если итог один — смерть, какая разница, каким путем к ней прийти?
Ах... она и забыла.
Слушая этот сухой, жесткий, как песчаная буря в пустыне, голос, она вдруг ясно осознала. Этот человек перед ней — не кто иной, как андербосс мафиозной семьи.
Да, она забыла, что, когда нужно, он может стать безгранично жестоким и беспощадным.
Наверное, я на мгновение сошла с ума. Как я вообще могла думать о нем иначе... Ха-ха.
Из тела ушли все силы, она едва стояла на ногах.
Всё, что окружало Лилию, делало её абсолютно бессильной. И Теодоро, и те слова, которые он произнес.
То нелегальное, что она задумывала, и близко не доходило до таких масштабов. О воровстве услуг она даже не помышляла и уж точно не предлагала ничего подобного.
Но, как сказал Теодоро, украдут они трансляцию или нет, результат будет одним. Они просто выбрали кратчайший путь к одной и той же цели.
А ведь именно Лилия первой предложила пойти к этой цели...
Смешно, что я сейчас пытаюсь рассуждать о деловой этике и заявлять, что незаконное воровство — это уже чересчур. Чего я вообще хочу.
Волна горького разочарования и пустоты прокатилась по её телу.
— Что, теперь жалеешь?
Теодоро задал вопрос, но Лилия не смогла ответить.
Если и жалеть, то о чем? О том, что она смело решила уничтожить «Интер Пресс»? О том, что предложила создать новую компанию ради этой цели? О встрече с Уэйном, которая положила начало этому плану? О том, что зашла именно в ту шашлычную, где шли скачки?
Даже если она сейчас жалела, объект её сожалений был неясен. Она даже не могла определить, кого или что ей следует винить.
— Ты говорила, что в это замешана семья Корелла.
По какой-то причине Винсент вдруг сменил тему.
— Честно говоря, у меня нет к ним никаких претензий. Хоть мы все и кровные братья по мафии, но в конце концов самое важное для каждого — это его собственная семья. Их поступок вполне понятен. Будь мы на их месте, с большой долей вероятности сделали бы точно так же.
— .......
— Но вот случай с Джимми МакКенной — совсем другое дело. Он оскорбил мафиозные семьи Демеси. А значит, это вопрос защиты чести и соблюдения законов джунглей, где выживает сильнейший.
Другими словами, Винсент говорил о том, что нет никакой нужды испытывать сострадание или жалость к раздавленному Джимми МакКенне.
Защищать честь. Выживать как хищник в мире, где царят законы джунглей. И ради этого можно растоптать чужую жизнь, вырвав её с корнем...
Этот мир, в который она вступила, сделав тяжелый выбор, был настолько суров, что каждый шаг давался с огромным трудом.
Каждый раз ей казалось, что она уже достигла дна, но под ним всегда оказывалось еще одно, и еще.
Боже... До каких же глубин мне придется опуститься.
Лилия задумалась о том, насколько еще жалкой может стать её участь. Но сколько бы она ни думала, она не могла живо представить себе те глубины ада, в которых еще не бывала.
И вот, словно дав Джимми МакКенне один последний шанс, Теодоро теперь предоставил шанс выбора Лилии.
— Лилиана Моретти. Не можешь — уходи.
Она не могла бесконечно тонуть в болоте своих мыслей.
Оказавшись на развилке, куда её словно вытолкнули силой, она должна была решить: готова ли она снова стать жестоким, бессердечным монстром.
И ответ, как и всегда... был уже предопределен. Пока неизменно то, что она должна защитить, ответ всегда будет одним и тем же.
Лилия сжала свои изящные ладони в маленькие кулачки.
— ...Я никуда не уйду.
Её глаза, до этого смотревшие в пол, поднялись на Теодоро, излучая неукротимую жажду жизни, подобную ярко-зеленой листве в разгар лета.
— Я ни за что не уйду.
