Контент удален!

— Вообще-то, осторожность — это не твой конек…

Его рука медленно, лениво скользнула по её шее, отбрасывая волосы назад.

— А когда дело касается меня, ты её вообще теряешь.

Она с трудом сглотнула: во рту пересохло. Напряжение сковало всё тело, и Лилия не могла произнести ни слова.

В повисшей тишине неторопливо двигалась лишь левая рука Теодоро. Кончиками пальцев он провел по изящной линии её шеи и протяжно, с ленцой произнес:

— Я сегодня не в духе, и глаза бы мои никого не видели…

— …Хгх!

Лилия инстинктивно зажмурила левый глаз. Там, где прошлись его пальцы, кожа горела как от ожога. Она втянула голову в плечи, но прикосновения, как и эта медленная речь, не прекращались.

— А ты, как назло, именно сегодня решила испытать мое терпение…

Его ладонь плавно легла ей на шею, заставив медленно повернуть голову. Горячее, влажное дыхание обдало нежную кожу у самых ключиц.

— И что мне с тобой делать, Лилиана?

— Х-хгх…

— Ответь. Как думаешь, что я сейчас сделаю?

Лилия крепко зажмурилась; её губы мелко задрожали.

— Э-это была… о-ошибка… П-пожалуйста, прекратите…

— Я не об этом спросил. Повторяю.

Он глубоко вдохнул её запах у самой мочки уха. Затем зарылся лицом в её волосы, словно пытаясь проникнуть еще глубже. Жесткие пряди щекотали кожу, а обжигающее дыхание путалось в локонах. Все чувства обострились до предела.

— Ах… П-пожалуйста, хватит…

— Ха-а…

Теодоро тяжело, протяжно выдохнул и с силой прижал её к себе, обхватив за спину.

Их тела соприкоснулись так плотно, что между ними не осталось ни миллиметра. И в этом душном, раскаленном пространстве она почувствовала между ног нечто крупное и твердое.

— …!

Ей не нужно было опускать взгляд, чтобы понять, что именно в неё упирается. Лилия замерла, боясь лишний раз вздохнуть, чтобы случайно не спровоцировать его еще сильнее.

Но её неподвижность не избавила от трения. Его член продолжал наливаться и пульсировать, словно готовясь разорвать ткань брюк.

Она отчетливо ощущала каждую пульсацию прямо под своим лоном, прикрытым лишь тонким шелком белья.

— Г-господин… Теодоро…

— Я же предупреждал тебя. Не забывай, что я мужчина.

Его голос, глухой и хриплый, словно так же сдерживаемый плотной тканью брюк, обжег ей ухо.

Ах… нет.

В голове помутнело, замигала тревожная красная лампочка. Если так пойдет и дальше, случится то, чего ни в коем случае не должно произойти.

— Г-господин Винсент… он же сказал, что придет. П-пожалуйста… нужно остановиться…

— Винсент? Он догадливый старик, всё поймет и сам уйдет. Разве не так?

Боже. Мысль о том, что этот мужчина сегодня совершенно потерял рассудок, окатила её ледяным ужасом.

А тем временем его рука, поглаживавшая поясницу, становилась всё настойчивее… Лилия до боли прикусила нижнюю губу и отчаянно уперлась ладонями в его плечи, пытаясь оттолкнуть от себя.

— Здесь… это место… где я работаю. В-вы не можете…

— Извини, но я не из тех джентльменов, которых волнуют подобные мелочи. Мне плевать.

Его губы ласкали шею, а рука на талии начала выписывать круги. Когда он с силой провел ладонью вверх по боку, так что пальцы почти впились в кожу, спина Лилии сама собой выгнулась дугой.

— Угх, ах… П-пожалуйста… Зачем вы… так…

— А я разве предлагал тебе заниматься любовью? Я предлагаю просто развлечься.

С её губ сорвался тихий всхлип.

Как назло, возбужденная плоть Теодоро, скрытая под брюками, то и дело терлась о её лоно, и от этого трения волны наслаждения расходились по всему телу. От головокружительного калейдоскопа ощущений рассудок начал стремительно мутнеть.

Этого не должно происходить здесь. И уж тем более не с ним, не с Теодоро Бенедетти. Возможно, из-за выпитых один за другим коктейлей она уже не могла мыслить ясно.

Мозг, одурманенный алкоголем, то и дело подбрасывал дьявольский шепоток: «Ну и что с того?» А расслабленное от выпивки тело само так и льнуло к мужчине, готовое сдаться.

Всё, на что её хватало, — это робкое, неубедительное сопротивление.

— Ха-а, ах… Господин… Теодоро.

— Не зови меня так. Не таким голосом. Если не хочешь увидеть, как я окончательно сорвусь.

Лицо Лилии исказилось, она была готова расплакаться.

А как его называть, чтобы он остановился? И возможно ли это вообще остановить?

Пока она лишь тяжело дышала, слегка приоткрыв губы… рука, настойчиво ласкавшая талию, скользнула выше, и большой палец Теодоро вскользь прошелся прямо под косточкой бюстгальтера.

— Х-хгх…!

Она извернулась, и белье, уже пропитанное влагой, липко прижалось к коже. Лилия попыталась приподняться, чтобы хоть как-то отстраниться от его ширинки, но добилась прямо противоположного результата.

Теодоро обхватил её за талию и с силой потянул на себя вниз.

Лилия резко втянула воздух.

В тот момент, когда их тела идеально сомкнулись, словно кусочки пазла, девушку захлестнула буря наслаждения. Перед глазами всё побелело. Лилия уткнулась лицом ему в плечо и мелко задрожала.

Над ухом раздался его довольный смешок. Она отчаянно замотала головой и всхлипнула:

— Н-нет…

— Чего нет?

— Хгх…

Как сказать ему, что если они продолжат так плотно прижиматься друг к другу, его брюки тоже насквозь промокнут?

В тот момент ей было даже не до стыда. Мысль о том, что она ни в коем случае не должна оставить влажный след на его одежде, полностью завладела сознанием. Лилия лишь исступленно мотала головой и изо всех сил сжимала бедра, надеясь, что хоть так сможет перекрыть этот неудержимый поток.

— Нет… пожалуйста…

— Скажи мне. Чего именно «нет»?

Теодоро, словно успокаивая, начал массировать её позвоночник большим пальцем, но это ничуть не помогало. Электрические разряды, прошивающие спину, лишь еще больше возбуждали Лилию.

Именно в этот момент раздался голос, подействовавший на нее как ушат холодной воды:

— Тео.

Услышав голос Винсента, прозвучавший словно луч света во тьме, Лилия резко обернулась. Из-за плотной шторы он раздался снова:

— Тут никого нет?

Видимо, Маурицио куда-то отошел, и в зале никого не осталось. Винсент, похоже, заглядывал во все углы бара, где теперь играла лишь музыка: его шаги гулким эхом разносились по пустому помещению.

Пока всё её внимание было приковано к этим звукам… она вдруг почувствовала на подбородке что-то горячее и влажное. Лилия в ужасе дернулась и повернула голову.

— …Хгх!

Первое, что бросилось ей в глаза, — ярко-красный язык.

Теодоро смотрел на её губы затуманенным взглядом. Ему, похоже, было абсолютно плевать, найдет ли их сейчас Винсент или нет.

Его лицо снова приблизилось, и мужчина мягко слизнул каплю пота с её нижней губы. Порочное движение языка и влажное скольжение… От этого головокружительного ощущения у Лилии окончательно помутилось в голове.

— М-м-м…!

Она вцепилась в плечи Теодоро, едва сдержав рвущийся сквозь зубы стон.

Этот мужчина точно сошел с ума. Казалось, опасная ситуация, где их могут застукать в любой момент, только раззадоривала Теодоро: уголки его губ слегка изогнулись в предвкушающей усмешке.

Если крикнуть Винсенту, что мы здесь, он же ворвется внутрь, даже не дав времени поправить одежду? Не смея подать голос, она изо всех сил старалась не издать больше ни звука.

Но, словно насмехаясь над её отчаянными усилиями, рука Теодоро снова поползла вверх по талии. Лилия в панике попыталась её перехватить, но ладонь скользнула дальше, с легкостью преодолев слабое сопротивление, и добралась до груди.

— Не обращай внимания, — прошептал он и слегка просунул кончик большого пальца под бюстгальтер. Палец, натянув тонкую ткань комбинации, мягко скользнул под белье.

— Ах!

Обнаженной кожи коснулся грубый, шершавый палец мужской руки. Это было совершенно незнакомое, обостряющее все чувства прикосновение.

Лилия выгнулась от странной, пронизывающей дрожи, но рука на талии стиснула её еще крепче, лишив всякой возможности отстраниться… А Теодоро, методично поглаживая изгиб груди снизу, невозмутимо продолжал свое дело.

— Х-хгх, м-м…

И в тот самый момент, когда непростительный, сладострастный стон всё же сорвался с её губ…

— …Тут есть кто-нибудь?

Голос Винсента прозвучал совсем близко, отдаваясь паническим звоном в ушах.

Она в ужасе зажала рот обеими ладонями, но вырвавшийся звук было уже не вернуть. Сердце бешено заколотилось, грозясь пробить ребра. В это короткое мгновение рука Теодоро тоже замерла.

Он идет сюда? Нас заметят?

Лилия в панике переводила взгляд с Теодоро на занавеску и обратно. И тут мужчина внезапно притянул её к себе за шею и прошептал самым интимным тоном:

— …Тс-с.

Она понимала: он собирается сделать что-то еще. Но не успела отреагировать, как его большой палец резко нырнул под чашечку бюстгальтера. С силой смяв пышную грудь, он скользнул выше и грубо провел по напряженному, затвердевшему соску.

Лилия судорожно глотнула воздух. Её тело подбросило, словно от удара током.

Не успело улечься возбуждение, как шаги Винсента вновь начали приближаться. Похоже, он всё-таки вычислил источник звука.

А-а, нет… нет…!

Лицо Лилии побледнело, став белым как полотно.

А Теодоро тем временем всё так же медленно, кончиками пальцев поглаживал затвердевший сосок, и с каждым его движением тело девушки вздрагивало, изливая в белье потоки горячей влаги.

То ли разум был парализован наслаждением, то ли алкоголь окончательно взял верх. А может, и то, и другое… Лилия, еле сдерживая стоны, пребывала в полном отчаянии, не зная, что делать.

Что… что же делать… пожалуйста…

Винсент приближался размеренным, спокойным шагом и, словно давая им последний шанс, спросил еще раз:

— Тео, ты там?

И только тогда рука, сладострастно истязавшая её тело, наконец замерла.

Видимо, услышав прямой вопрос, адресованный лично ему, Теодоро понял, что дальше тянуть нельзя? Или же спокойный, интеллигентный голос Винсента вернул ему остатки рассудка?

— А-а…

Теодоро прикрыл глаза и издал глубокий, тяжелый выдох, похожий на стон разочарования.

Раздалось тихое, едва различимое ругательство, а затем его лишенный всяких эмоций, сухой голос прозвучал из-за занавески:

— …Сейчас выйду.

Наконец шаги, остановившиеся было прямо перед занавеской, возобновились, и Винсент стал удаляться.

Палец, проникший под белье, медленно выскользнул наружу. Все силы покинули тело Лилии. Она безвольно уронила голову на плечо Теодоро, не способная ни на что, кроме прерывистого, тяжелого дыхания.

Она не могла знать, что чувствовал в тот момент Теодоро.

Был ли он в ярости от назойливого гостя, прервавшего их? Или же, когда столь многообещающая прелюдия оборвалась на самом интересном месте, он испытывал лишь опустошение?

Зато саму Лилию захлестывала целая буря эмоций, и к горлу подступили слезы.

С одной стороны, на нее накатила волна колоссального облегчения от осознания, что она наконец-то избежала худшего, но с другой — охватило жуткое отчаяние из-за того, что её тело так бурно и постыдно отреагировало, пропитав белье насквозь.

И всё же, несмотря на этот стыд, незабываемое, пронзительное наслаждение продолжало пульсировать на кончиках пальцев и эхом отзываться в каждой клеточке кожи, сопровождаемое жгучей, ни с чем не сравнимой жаждой, которую Лилия испытала впервые в жизни.