Контент удален!

Гаспаро неспешно шагал навстречу и, напевая себе под нос, произнес:

— Ну, мы с тобой виделись… не так уж давно. На вечеринке пару дней назад.

Его появление явно пришлось Теодоро не по вкусу: бровь нервно дернулась, но голос прозвучал абсолютно монотонно.

— Не припомню, чтобы мы были так близки, раз видимся через день. Вы оказали нам честь, лично посетив это скромное заведение. Какая честь.

— Ха-ха, зачем же так грубо? Ты всё такой же бессердечный, как и раньше. Годы идут, а ты не меняешься.

— Если ищешь душевного тепла, тебе лучше к моему брату. Это он у нас само радушие.

Слушая этот обмен колкостями, в котором ни один не хотел уступать, Лилия побледнела.

Они обменивались настолько резкими фразами, что, казалось, вот-вот перейдут все границы, но сами при этом оставались совершенно невозмутимыми.

Тем временем Гаспаро подошел к ним вплотную и окинул бар взглядом.

— Я вообще-то пришел к дону Бенедетти, но, видимо, его здесь нет.

Ищет Лучано? Значит, им больше нечего скрывать? Решили действовать в открытую?..

Пока она размышляла об этом, Гаспаро посмотрел на нее. В его глазах мелькнул странный блеск. Оценивающе оглядев девушку, он пробормотал:

— А-а… Так вот что это за девушка.

Лилия застыла как вкопанная. Это прозвучало так, словно он уже много слышал о ней.

— О чем… вы говорите?

— А, ничего. Не бери в голову.

Не бери в голову? Как тут не брать, если на его лице играет такая многозначительная ухмылка.

В этот момент Теодоро выставил руку, заставив Лилию сделать несколько шагов назад, словно её оттолкнули. От этого грубого жеста она покачнулась, и в следующую секунду перед ней выросла его широкая спина, полностью заслонив девушку.

Из-за его спины раздался ледяной голос:

— Если есть что сказать — говори мне. Нечего пугать посторонних людей.

Гаспаро, встретившись с его жутким взглядом, лишь усмехнулся.

Мог ли Теодоро знать, какие мысли сейчас проносятся в голове незваного гостя? Взгляд Бенедетти сверкнул еще холоднее, но Корелле хотелось лишь понимающе поцокать языком.

Жалкий ублюдок.

Гаспаро не знал, стал ли тот кормом для рыб или бездомных собак… но Джимми МакКенна, когда-то весьма ему полезный, за несколько дней до своего исчезновения рассказал кое-что интересное.

— Вы… случайно не знаете одну блондинку? Такую бледную, хрупкую, которая постоянно крутится возле Теодоро?

— Понятия не имею. Я что, должен знать каждую подстилку, которую он с собой таскает?

— А… нет. Просто… мне кажется, она информатор ФБР.

— Что?

— Ну, помните… того блондина, который вечно терся поблизости, когда мы тайно встречались? Вы еще говорили, что он, похоже, из ФБР. Так вот, она втайне виделась с ним в сочельник.

Эта девушка, должно быть, и есть та самая, которую сейчас так яростно защищает Теодоро.

Гаспаро вдруг показалось, что Теодоро, пытающийся заслонить её собой, выглядит невероятно жалко.

Родной брат не на твоей стороне. И даже женщина, которую ты так оберегаешь, не на твоей стороне, ц-ц.

Конечно, может, она и не шпионка. Может, просто подружка или любовница этой фэбээровской крысы. Но кем бы она ни была, для Теодоро, враждующего с федералами, это станет огромным ударом.

И Гаспаро подумал: а не бросить ли этому жалкому ублюдку подачку в виде намека?

Ну да, он заключил союз с Лучано, но это не значит, что он от него без ума, да и к Теодоро он не питает какой-то жгучей ненависти.

Вообще-то, я собирался оставить это при себе… Но ты выглядишь таким несчастным, что аж плакать хочется.

С едва заметной усмешкой Гаспаро шагнул к Теодоро.

— Раз того, кого я ищу, здесь нет, я, пожалуй, пойду.

С этими словами он слегка наклонился и прошептал ему прямо на ухо:

— …Не доверяй женщинам слишком сильно.

Гаспаро бросил быстрый взгляд на Лилию, прячущуюся за спиной Теодоро, похлопал того по плечу и направился к выходу.

Даже когда Гаспаро скрылся за дверью, Теодоро стоял неподвижно, как камень, глядя ему вслед. Лилия пришла в себя первой.

— Что он… сказал вам напоследок?

— …

Ответа не было очень долго. Лишь спустя несколько секунд Теодоро обернулся и посмотрел на Лилию. Его черные глаза были такими глубокими и непроницаемыми, что невозможно было понять, о чем он думает.

— …Лилиана.

— Да?

— Ты что-то от меня скрываешь?

Он сделал шаг вперед, а она — шаг назад.

Что ему сказали? Внезапное подозрение приставили к её горлу, словно лезвие ножа, и Лилия не могла даже нормально дышать. С её дрожащих губ сорвались полные страха слова:

— Ч-что… что мне от вас скрывать?

Теодоро сделал еще один шаг. Лилия уперлась бедрами в столешницу — отступать было некуда. Она поспешно вцепилась за край пальцами, а Теодоро медленно склонился к ней.

— Спрашиваю в последний раз.

— …

— Лилиана Моретти. Ты что-то от меня скрываешь?

— Хгх… у-у…

Веки Лилии бессильно опустились. Она попыталась отвернуться, но Теодоро приблизился настолько, что их щеки почти соприкоснулись, и уклониться было невозможно.

Она не знала, почему вдруг вспомнила об этом, но в голове промелькнул тот короткий поцелуй во время её посвящения в мафию.

Тогда она тоже чувствовала его дыхание на своей коже, и Теодоро поцеловал её, словно ставя клеймо в знак нерушимого доверия между ними.

И сейчас Теодоро, словно возвращаясь в тот день, приблизил губы к её щеке, будто безмолвно спрашивая: могу ли я действительно тебе доверять?

Для нее ничего не изменилось. И в будущем не изменится. Если однажды он вдруг задаст ей тот же вопрос, она даст всё тот же ответ.

— С чего бы мне… что-то от вас скрывать.

— …

Теодоро даже не шелохнулся. И ничего не ответил.

Да, он не поцеловал её снова в знак доверия, но и не стал давить дальше. Он лишь медленно выпрямился и отстранился.

Когда исчезло едва уловимое тепло, щекотавшее кожу, Лилия наконец выдохнула и открыла глаза.

— Что… что это было?

— Ясно.

— Что?

Дважды он повторять не стал.

«Ясно» — это всё, что сказал Теодоро.

* * *

— Ты так рад, что скоро увидишься с ней? У тебя улыбка с лица не сходит. Я и не знал, что ты из тех, кто лыбится, как дурак, из-за бабы.

Уэйн, отпивая кофе, смущенно улыбнулся своему коллеге Джону.

— Да я вроде и не улыбался.

— Да ты всё время лыбишься. Сходи в зеркало посмотри. Точно как сумасшедший.

Да, возможно, он действительно сошел с ума. Лилиана Моретти. Кто она такая, чтобы от одной мысли о встрече с ней сердце трепетало, как у подростка, влюбившегося в первый раз?

Они договорились встретиться накануне Нового года. Несколько дней назад она позвонила и сказала, что в тот день будет работать, поэтому они смогут увидеться лишь ненадолго поздно вечером. Но даже это короткое время наполняло его такой радостью, что, проснувшись сегодня утром, он перемерил всю одежду в шкафу.

Он мог бы никогда в жизни не узнать эту женщину. Их встреча была лишь случайностью, мимолетным дуновением ветра. Она могла бы просто пройти мимо.

Но она вошла в его жизнь так естественно и надежно, словно они были знакомы много лет.

Он никогда не считал, что в его жизни чего-то не хватает, но почему-то не мог отделаться от чувства, что Лилия всегда была её неотъемлемой частью. И теперь он не представлял своей жизни без нее.

Но вместе с тем его не покидало и другое предчувствие: так же внезапно, как она вошла в его жизнь, Лилия может из нее исчезнуть.

Сколько раз, находясь рядом с ней, ему казалось, что он цепляется за иллюзию.

— Сегодня я хочу предложить ей отношения.

— Она красивая? Чем занимается?

— …Я слышал, она поет в баре.

— Говорит, что и сегодня работает? Что за бар? Может, сходим, одним глазком глянем? Мне прям интересно, что там за баба, раз ты так поплыл.

— …Я не знаю, что это за бар, а если бы и знал, то точно бы тебя туда не повел.

Джон скривился, словно услышал полнейшую дичь. Пропустив мимо ушей холодный отказ Уэйна, он прицепился к другой проблеме:

— Ты даже не знаешь, где она работает? И ты собираешься предложить ей отношения, не зная даже таких базовых вещей? Ты что, специально хочешь нарваться на отказ?

— Это вряд ли.

Конечно, Уэйн и сам всё понимал. Его знания о ней были лишь обрывочными, а расстояние между ними, казалось, никак не сокращалось. Будто упиралось в невидимую стену.

Но он верил только в одно.

В её глаза, которые смотрели на него с такой безграничной, сияющей нежностью.

Да, он верил в этот взгляд, полный любви, с каким смотрят на самое драгоценное сокровище.

— Я ей скажу. Если откажет — значит, моя интуиция ни к черту, и мне пора увольняться из ФБР.

Выслушав его непоколебимое заявление, Джон покачал головой.

— Ну, не знаю. Давай хоть выпьем заранее. По-любому же отошьет, так что лучше выпить сейчас, чтобы потом алкоголь ударил в голову и помог это пережить.

— Предлагаешь мне пойти признаваться в любви с перегаром? Ну уж нет. Ты просто сам выпить хочешь.

Уэйн оказался прав. Забота о его разбитом сердце была лишь предлогом — Джон начал настойчиво уговаривать его выпить.

Мол, он притащился сюда убивать время только потому, что у Уэйна образовалось окно перед свиданием. И что пить один кофе в канун Нового года — это преступление.

После долгих препирательств Джон пустил в ход козырь.

— Слушай, я отведу тебя в одно реально крутое место. От этого ты точно не сможешь отказаться.

В отличие от Уэйна, чьей главной целью была семья Корелла, Джон Эшли разрабатывал семью Бенедетти.

И место, которое он предложил, — бар, служивший их базой. Он прекрасно знал Уэйна: тот не мог устоять ни перед чем, что касалось работы.

— Ну что, клюнул? Тебе же интересно.

Да, было интересно. Любопытство взяло верх.

Ему не следовало туда идти. А может, наоборот, то, что он оказался там в тот день, было неизбежностью и волей судьбы?

Как только Уэйн открыл дверь, он услышал знакомый голос, напевающий «When I Fall In Love» Нэта Кинга Коула. Тот самый голос, который он несколько раз слышал во сне.

И там, под ярким светом софитов, он увидел элегантную женщину, поющую, как богиня.

— In a restless world like this is… Love is ended before it’s begun…(В таком беспокойном мире, как этот… Любовь умирает, так и не успев начаться…)

Женщина, с которой у него было назначено свидание через несколько часов.

— And too many moonlight kisses… seem to cool in the warmth of the sun…(И слишком много поцелуев под луной… остывают в лучах утреннего солнца…)

Женщина, которой он собирался предложить стать его.