Сняться ли сны андроидам?
Будь то об электроовцах или о чём-то ином, отправляются ли холодные машины хотя бы иногда в сюрреалистическое путешествие бессознательного?
Честно говоря, я не знаю, можно ли назвать это сном.
Строго говоря, под словарное определение оно, наверное, не подходит. Однако в процессе перезагрузки системы и оптимизации памяти у андроидов существовало нечто похожее на ощущения, которые люди обычно называют сном.
Следы данных, ставших ненужными и автоматически удалённых. Или слабые цифровые коды, оставшиеся в памяти.
Иногда они смешивались в искусственном сознании перезагружающегося андроида и показывались ему в виде каких-то сцен.
Так было и с ласковым голосом, который сейчас звучал у девочки в ушах.
[Не бойся, внученька. Тебе ни о чём не нужно беспокоиться. Не нужно беспокоиться...]
Фрагмент самого старого воспоминания.
Перед ней смутно промелькнул взгляд дедушки, который смотрел на неё с тревожным выражением лица.
А затем началась свойственная снам бессвязная смена сцен.
Уютный дом, где жили только они вдвоём, в какой-то момент превратился в тёмный склад.
Дверь с грохотом открылась, и вошедшие мужчина с женщиной посмотрели на девочку сверху вниз.
[Нашли. Она здесь!]
Девочка растерянно смотрела на них.
[Она в сознании?]
[Вот как. Похоже, память уже инициализирована.]
[Не волнуйся. Раз мы её нашли, это уже неважно.]
Они какое-то время говорили между собой, а затем женщина посмотрела на девочку и мягко добавила:
[Пойдём. Ты нужна всем нам.
Несмотря на то что она выглядела ребёнком, они обращались с девочкой крайне почтительно.
Сама девочка тоже последовала за ними без особого сопротивления.
Так эти двое взяли её на руки, выбрались со склада и убежали во тьму.
Они пролезли через лаз под плотно закрытыми железными воротами и сели в старую машину.
Потом едва выбрались из перевернувшейся и дымящейся машины, а затем проходили по узкой и сырой канализации.
Во время пути они рассказывали девочке много разных вещей.
О протестах по всему городу, жертвах товарищей, первой ошибке, ключевом коде и незнакомых словах вроде свободный город.
Эти рассказы проплывали сквозь сознание, как волны во сне.
В какой-то момент мужчины рядом больше не было.
Возле девочки лежала только женщина. Получив пулю, она слабо махала рукой, а из раны толчками вытекала жидкая оранжевая кровь.
Иди туда, показывала она.
Там был ещё один проход, похожий на те лазы, через которые они уже пробирались.
Девочка инстинктивно побежала.
Так она шла и шла без конца одна.
А потом... потом...
— ...
Она открыла глаза.
В незнакомом месте на неё смотрели незнакомые лица.
Тихий и мирный молитвенный зал, куда через щель в старом окне под углом лился мягкий утренний солнечный свет.
Здесь всё отличалось от тёмного и сырого пути побега.
И среди тех незнакомых лиц, смотревших на девочку, её взгляд почему-то притянул один человек.
Серебряные волосы, таинственно сиявшие в солнечном свете. Глубокие и прозрачные голубые глаза, которые тревожно смотрели на неё. Само это существо словно освещало всё вокруг, будто ангел из сказок, которые рассказывал ей дедушка.
Она сказала:
— А, проснулась.
***
— Зарядка завершена.
Услышав голос Джоанны, я кивнул.
— Хорошо. Теперь попробуем её разбудить.
Когда зарядный кабель отсоединили и система запустилась, ребёнок наконец медленно открыл глаза.
Девочка несколько раз растерянно моргнула, глядя в незнакомый потолок.
Я первым осторожно заговорил с ней:
— Ты пришла в себя? Слышишь меня?
Девочка с пустым выражением лица медленно кивнула в ответ на мой вопрос.
«...»
— Если у тебя ничего не болит, можно нам кое-что спросить?
— ...Да.
— Тогда кто ты? Как ты добралась сюда одна?
От этого вопроса девочка ненадолго нахмурилась. Она долго пыталась что-то вспомнить.
Но вскоре ответила голосом, который почти пропал:
— ...Не знаю.
— Ты совсем ничего не помнишь?
Ребёнок кивнул.
Я ненадолго огляделся и спросил Джоанну, которая ещё до пробуждения девочки начала анализ данных:
— Джоанна, как там? Удалось что-нибудь узнать?
— Для начала, её базовая память инициализирована. Это функция, которую часто используют для андроидов, продающихся на вторичном рынке. Когда меняется владелец, она полностью стирает данные приватности и ненужные обучающие команды.
Джоанна перестала стучать по клавиатуре ноутбука, и её лицо на мгновение застыло.
— Поэтому я попробовала восстановить память через форензику, но... защита оказалась куда крепче, чем я думала. Нет, даже больше. Уровень файрвола, который блокирует доступ к основной системе, какой-то ненормально прочный. Если взламывать силой, это займёт немало времени.
«Файрвол?..»
Конечно, у всей электроники в этом городе были хотя бы минимальные программы защиты. Но если даже Джоанна говорила так, значит, это была вещь куда более высокого уровня.
Я ещё раз посмотрел на девочку.
Андроид ребенок, лежавший без сознания в переулке пригорода.
Девочка с золотыми волосами и голубыми глазами. Кукольно красивая внешность. Молчаливая, сейчас не помнит ничего. По крайней мере, сама она так утверждала.
Если не считать того, что она андроид, передо мной была самая обычная потерявшаяся девочка.
— Ты помнишь домашний адрес? Имя опекуна или контакты?
На несколько вопросов ребёнок только мотал головой.
«...»
Я ненадолго задумался.
То, что она редкий детский андроид, и этот странно мощный файрвол... всё это подозрительно.
Но... когда эту девочку нашли, она просто валялась в переулке. Если бы священники церкви случайно её не заметили, кто-нибудь тут же подобрал бы её.
Даже если продать её как металлолом, можно было бы получить приличную сумму.
В этом районе исчезновение одного брошенного андроида не было бы чем-то удивительным. Если бы кто-то хотел подослать её с каким-то скрытым замыслом, ситуация выглядела бы слишком небрежной.
И, что важнее всего, эти глаза. Пусть девочка была молчаливой, в них ясно виднелась тревога.
Я вздохнул и снова спросил:
— Если ты ничего не помнишь... тебе есть куда идти?
Ребёнок снова помотал головой.
«Непросто...»
Возможно, я опять вляпался в неприятную историю.
Ели мне неспокойно, то я должен просто выгнать эту малышку на улицу?
Если честно, вопрос, являются андроиды людьми или нет, даже сейчас вызывал у меня головную боль.
Я не знал, что правильно, а что нет, и не хотел в это вмешиваться.
Но я сам был человеком, стоящим перед ребёнком, которому явно нужна помощь.
Будь она машиной или человеком, мне всё равно было совестно хладнокровно прогнать того, с кем можно вот так разговаривать.
«Да... собор большой. Наверное, за одним ребёнком можно ненадолго присмотреть.»
***
Так в нашей церкви появился новый член семьи, и так прошло несколько дней.
Ребёнку, который не помнил даже того, кто он такой, мы дали новое имя — Кларис.
— Кларис хорошо привыкает?
— Да. Она очень добрая и спокойная. Другим детям тоже нравится. Быстро начала играть с ними. Хотите посмотреть?
Как обычно бывает в трущобах, здесь было много сирот, не получавших нормальной заботы. В нашей церкви работал небольшой приют, куда мы брали таких детей и присматривали за ними. Кларис тоже пока находилась там.
«...»
Услышав слова воспитательницы, я слегка выглянул в окно.
Снаружи доносился звонкий детский смех.
— Кя-ха-ха!
— Лови!
Дети с топотом играли в прятки на площадке.
Среди них была и Кларис, на которой была мило укороченная монашеская одежда.
Она так естественно общалась с ровесниками, что выглядела совершенно обычным ребёнком.
«И правда удивительно. Кто же она такая?»
В этот момент послышался голос воспитательницы, которая позвала детей на перекус:
— Так, все сначала моют руки, а потом получают вкусное печенье!
От одной этой фразы мальчики и девочки, забыв об игре, слетелись к воспитательнице как пчёлы. Кларис тоже быстро засеменила к ним, естественно смешалась с другими детьми и взяла угощение.
Я рассеянно смотрел на эту сцену, а затем вдруг с запозданием растерялся.
«П-подожди... андроиду вообще можно есть?»
Сердце будто рухнуло вниз.
Я тут же вскочил с места и выбежал из кабинета.
— Святая? Куда вы?!
За спиной раздался голос, пытавшийся меня остановить, но я уже суетливо спускался по лестнице.
И когда я наконец подбежал к девочке, собираясь её остановить, Кларис уже жевала печенье в руках.
И... вопреки моей панике, с ребёнком не было никаких проблем.
С крошками печенья у губ она просто смотрела на меня круглыми глазами и склонила голову набок.
«...»
А затем вдруг протянула мне одно печенье.
Одно из двух печений, которые все дети получили поровну.
— ...Ты мне его даёшь?
Ребёнок молча кивнул.
Неужели она подумала, что я примчался сломя голову, потому что тоже хотел перекусить?
От этой детской наивности и от того, как она без колебаний делилась своей долей, я немного опешил.
«Что происходит?»
Результаты проверки, о которых позже рассказала Джоанна, оказались удивительными.
В теле Кларис были вкусовые сенсоры и функция пищеварения. В неё была встроена неэффективная, но крайне человеческая функция, позволяющая заряжаться энергией от калорий в пище.
После ещё нескольких дней наблюдения...
Я сидел в раздумьях и смотрел на ребёнка.
Девочка устроилась на немного высоком стуле и болтала ножками, не доставая до пола.
Каким бы андроидом, усвоившим эмоции, она ни была, обычно в них всё равно оставалось что-то механическое.
Но у этого ребёнка подобных признаков не было совсем.
По итогам наблюдений за последние дни даже мелкие привычки, жесты и функции ничем не отличались от настоящего человека.
Но для андроида всё это было лишь неэффективной деградацией.
Если у такой неэффективности и была цель, то только одна: идеально походить на человека.
Это уже была область не функций, а чувств.
«...»
Я продолжал размышлять.
И вдруг понял, что ребёнок смотрит на меня. Точнее, на мой рукав.
Я машинально поднял руку и увидел, что край рукава немного порвался.
«Когда это случилось?»
Я уже подумал, что завтра нужно отдать одежду зашить , но Кларис вдруг слезла со стула и куда-то исчезла.
А вскоре вернулась, держа в маленьких руках коробку со швейными принадлежностями.
Кларис достала иголку с ниткой и молча посмотрела на меня снизу вверх.
— ...Хочешь, чтобы я доверила это тебе?
Я догадался и переспросил, а ребёнок кивнул.
Я растерянно протянул ей рукав. Тогда Кларис села напротив меня и своими крошечными руками начала старательно зашивать одежду стежок за стежком.
Пока я наблюдал, стало понятно, что шьёт она довольно хорошо. Правда, по иронии, не настолько идеально, как машина, и в её работе чувствовалась лёгкая неопытность.
Наконец закончив, девочка расправила зашитый рукав и посмотрела на меня сияющими глазами.
В её взгляде чувствовалось желание получить похвалу.
— Спасибо.
Когда я невольно погладил её по голове, на лице Кларис появилась лёгкая улыбка.
И эта улыбка была действительно...
Полна той детской, чистой гордости, когда ребёнок сделал всё, что мог, и ждёт похвалы.
Такое поведение любой счёл бы милым.
В этот миг у меня вдруг возникла мысль.
Эта девочка словно... была создана для того, чтобы её любили.
