Эсти нахмурилась и переспросила:
— Вы говорите о причине, по которой чудо не подействовало на андроида?
Я неуверенно пробормотал:
— Да... Может, потому что она действительно не человек? Потому что она не живое существо, а машина?
Это был вопрос, над которым я всё это время думал в одиночестве. Но сколько бы я ни мучился, сам ответа найти не мог, поэтому в итоге мне оставалось только спросить кого-то из близких.
Эсти ненадолго задумалась, а затем ответила обычным спокойным голосом:
— Как вы знаете, моё тело полностью состоит из протезов. Если судить по составным частям, я уже ближе к роботу, чем к живому существу.
Она подняла обе руки, словно показывая их мне.
Из-под закатанных рукавов были видны места соединения имплантов.
Всё было именно так, как она сказала.
Сила, которую Эсти демонстрировала, никак не могла принадлежать обычному органическому телу.
— И раз вы смогли полностью восстановить такое тело, в самом чуде определённо достаточно силы, чтобы восстанавливать машины.
Услышав это, я нерешительно спросил:
— Тогда почему... моя сила не подействовала на рану Кларис?
«...»
Вместо ответа Эсти с каким-то странным выражением подняла руку.
— Посмотрите, пожалуйста.
Щёлк.
Часть у её запястья раскрылась, и с холодным звуком оттуда выдвинулось прямое лезвие.
Шшинг.
Чёрный клинок без единого отблеска. При виде этого особого цвета в голове тут же всплыло название.
— Наноклинок?..
— Да, верно.
Оружие, которое считалось одним из лучших имплантов для ближнего боя.
Из-за невероятной редкости и цены я до сих пор не видел таких нигде, кроме как у Эсти.
— Зачем ты показываешь мне его?..
Когда я склонил голову набок, она объяснила:
— Как вы знаете, наноклинок — чрезвычайно дорогой имплант. Но, как ни странно, само лезвие сделано не из настолько дорогого материала. Настоящая ценность заключается в наноботах, покрывающих его поверхность.
Это был плод науки будущего, который только в момент разреза выстраивал режущую кромку в структуру нанометрового уровня. Именно благодаря этому возникала предельная режущая способность, позволяющая рассекать любой сплав буквально на молекулярном уровне.
Но у абсолютной эффективности был и недостаток. Несмотря на чудовищную цену, это было расходное оборудование.
Если режущая кромка имеет толщину на молекулярном уровне, её может повредить даже малейшее соприкосновение. Даже если форма удерживается лишь мгновение, при каждом разрезе часть наноботов всё равно стирается.
Взгляд Эсти остановился на чёрном лезвии.
— Когда меня собирались утилизировать, запас этих наноботов был почти полностью исчерпан. Но чудо леди Евы восстановило даже их. По сути, можно сказать, что оно создало их заново.
Золотые глаза Эсти посмотрели прямо на меня.
— Леди Ева. Как думаете, у этих наноботов есть душа? И чем, по-вашему, они отличаются от андроида?
Я потерял дар речи.
Если строго рассуждать, наноботы были куда дальше от человека, чем андроид. У них просто не могло быть никакой души. Но на них моё чудо сработало. Потому что они были признаны частью Эсти? Или причина была в чём-то другом?
Я невольно посмотрел на собственную руку и погрузился в мысли.
«...»
Эсти добавила:
— Я долго наблюдала за способностью леди Евы и сама испытала её на себе. Поэтому, если позволите мне предположить... чудо, как и следует из этого слова, не является силой, связанной какими-то ограничениями.
Золотые глаза, смотревшие на меня, странно блеснули.
— Поэтому... может, стоит взглянуть на это немного иначе?
***
Я как раз на мгновение вспомнил тот разговор, состоявшийся несколько дней назад.
«...»
И тут голос из коммуникатора вывел меня из размышлений.
[Зачистка места завершена, Святая.]
— Хорошая работа.
Я коротко ответил и вошёл в переулок.
В разных местах по всему району защитники церкви прижимали к земле выживших наёмников.
Наёмники попытались поднять головы на звук приближающихся шагов, но священники безжалостно впечатали их обратно.
Бах!
— Глазами не шевели.
— Кх!
«...»
Я прошёл мимо них и направился глубже.
Внутри переулка стоял тошнотворный запах.
Несколько мужчин с грубыми лицами валялись на земле и стонали, а Эсти тем временем беззвучно убирала чёрный клинок.
Когда наши взгляды встретились, она молча слегка кивнула мне. Этот взгляд вновь напомнил о разговоре, который мы вели тогда.
«...»
Я отвернулся от неё и посмотрел на девочку, которая дрожала, пока священники заботились о ней.
— ...Кларис.
Услышав мой голос, ребёнок медленно поднял голову.
Большие глаза, до краёв наполненные страхом, начали дрожать от слёз.
Узнав меня, девочка сразу подбежала и крепко обняла.
Я чувствовал, как она слабо дрожит в моих руках. Словно это рассказывало обо всём страхе, который ей пришлось пережить в одиночку.
Я осторожно погладил её по спине.
— Всё хорошо... Всё хорошо, Кларис... Теперь всё хорошо.
— ...Сестрёнка.
Девочка позвала меня хриплым голосом и отчаянно вцепилась в край моей одежды.
Её маленькие плечи часто вздрагивали, будто она пыталась проглотить вырывающиеся рыдания.
Я крепче обнял ребёнка и сказал:
— Как ты могла уйти одна... ничего не сказав? Я ведь волновалась.
— Простите.
Услышав укор, полный тревоги, Кларис низко опустила голову.
Пальцы, вцепившиеся в мою одежду, сжались сильнее.
— Но... нельзя, чтобы из-за меня пострадали другие люди...
Я вздохнул и провёл рукой по спине девочки.
— Почему ребёнок вообще думает о таких вещах? Взрослые должны защищать детей. Это естественно.
Услышав эти слова, девочка покачала головой в моих объятиях. Её голос стал ещё тише.
— Но я ведь... даже не настоящий человек.
«...»
От слов ребёнка я на мгновение лишился дара речи.
Но вскоре отбросил все мысли, посмотрел девочке в глаза и тихо спросил:
— А это... действительно так важно?
— Что?
Я просто смотрел на ребёнка тёплым взглядом.
Критерии человечности, права человека, права, гарантированные законом. Всё это были темы, над которыми я размышлял до сих пор...
Но я не был ни судьёй, ни философом.
У меня изначально не было ни знаний, ни права выносить решение по таким тяжёлым вопросам.
Если подумать, всё с самого начала было именно так.
Я никогда не использовал эту силу с какой-то великой убеждённостью или громким оправданием.
Просто передо мной был кто-то в беде, и я молился с искренним желанием спасти.
— Может, для человека важнее всего... не тело из крови и плоти и не невидимая душа, а просто сердце, которое хочет помогать другим?
Я невольно посмотрел на свой рукав.
Там виднелись торчащие нитки, которые девочка сделала несколько дней назад.
И не только это.
Печенье, которое она без колебаний протянула мне, хотя оно было её собственным.
Доброта, с которой она простила ровесников, отстранявшихся от неё.
И даже решимость, с которой она, дрожа от страха, выбежала из церкви, чтобы не дать пострадать другим людям.
Всё, что я видел в девочке до сих пор, несомненно было доброй волей.
Ответ оказался настолько простым, что я невольно усмехнулся.
«Даже если я не могу отличить, настоящее это чувство или подделка...»
С самого начала это не имело значения. Ведь даже один человек не способен полностью понять внутренний мир другого. Мы лишь предполагаем, что у него на душе, судя по поступкам и выражениям.
Тогда какой смысл спорить о подлинности чувства, которое всё равно нельзя доказать?
В одном я был уверен.
Неважно, человек это или машина. Если в мире станет хотя бы на одно существо с доброй волей больше, жить в нём станет чуточку лучше.
Приняв решение, я осторожно опустился перед девочкой.
Её ноги испачкались так, будто она долго бродила по переулкам.
Пластырь с колена куда-то исчез, и рана под разорванной искусственной кожей снова была полностью открыта.
«...»
Было бы ложью сказать, что я никогда не колебался, используя чудо.
Из-за опасности, которую могло принести решение, и тревоги за будущее я часто медлил до самого последнего момента.
Но когда я всё же решал помочь, то шёл вперёд без сожалений. Потому что само желание спасти кого-то было искренним.
И потому моё чудо всегда проявлялось в полноценной форме.
«Кроме одного раза. Когда я столкнулся с этой девочкой...»
Я всё время сомневался, правильно ли помогать андроиду как человеку.
И если я использовал силу с таким сомнением, неудивительно, что чудо не проявилось.
Но теперь я понял.
«Сила исцеления — лишь результат. Суть этой способности заключается в...»
С новым осознанием я протянул руку к ране девочки.
И без малейшего колебания, желая только одного, вознёс мольбу.
Я хочу помочь этому доброму ребёнку.
И тогда...
Появился свет.
Па-а-ат!
В сиянии, оттеснившем темноту переулка, разорванная искусственная кожа на колене ребёнка начала медленно зарастать.
Даже царапины под ней исчезли, не оставив следа.
«...»
«...»
Я тихо убрал руку.
Среди священников, стоявших вокруг, раздались негромкие возгласы.
Девочка потрогала гладкое колено, на котором не осталось ни одной раны, а затем посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.
Её голубые зрачки едва заметно дрожали.
— ...Тёпло.
Я лишь погладил ребёнка по голове и молча улыбнулся.
Больше не нужны были ни слова, ни оправдания.
***
После возвращения в церковь Эсти доложила результаты допроса наёмников.
— По их словам, тем, кто приказал вернуть сбежавших в пригород андроидов, была городская компания Nexus Initiative.
Я пробормотал знакомое название:
— Nexus Initiative...
Я уже слышал имя этой компании раньше.
Когда-то она была крупной корпорацией, монопольно поставлявшей андроидов.
После атаки других мегакорпораций она получила тяжёлый удар, но, как говорится, богатый род после падения ещё три поколения держится. Компания, когда-то стоявшая на пороге вступления в ряды мегакорпораций, всё ещё удерживала место в сотне крупнейших предприятий города.
Причём даже выше Lumina Group. На восемьдесят седьмом месте.
«...»
— Целью наёмников точно была Кларис, но они сами не знали, что именно должны были вернуть. Им было известно только название — ключевой код, встроенный в детского андроида.
Эсти добавила:
— Плохая новость в том, что сообщение о найденной девочке уже передали корпорации.
— Значит, теперь целью стали мы.
Она тяжело кивнула.
Я понимал, что к этому могло прийти, но от мысли, что нам, возможно, придётся воевать с крупной корпорацией, на душе стало тяжело.
И через несколько дней дурное предчувствие стало реальностью.
Я держал коммуникационный терминал и хмурился, слушая голос крёстного отца в трубке.
[Движения Nexus Initiative, о которых ты говорила раньше, выглядят тревожно. Они стягивают сюда не только силы головного офиса, но и войска филиалов из других городов.]
В его голосе, когда он задал вопрос, слышалось даже лёгкое недоумение.
[ Что, чёрт возьми, у тебя с ними произошло?]
— Ну... Я спасла одного ребёнка.
[...]
После моего ответа крёстный отец ненадолго замолчал, а затем серьёзно сказал:
[Хорошо. Больше спрашивать не буду. Ева, то, что ты делаешь, наверняка правильно. Я тебе верю.]
Он словно немного задумался, а затем продолжил:
[Для начала не беспокойся об ODPD. Их я возьму на себя. Но чтобы в крупном масштабе задействовать силы нашей группы, мне нужно время, чтобы убедить совет директоров. Поэтому продержись как-нибудь один день... нет, хотя бы полдня. Как бы сильно они ни хотели получить своё, до полномасштабной войны с другой крупной компанией они вряд ли готовы.]
— ...Большое спасибо, крёстный отец.
[Их финансовая структура не так уж свободна, поэтому я попробую надавить с разных сторон, в том числе капиталом. Не переживай слишком сильно.]
Крёстный отец пообещал, что как-нибудь их остановит, но почему-то у меня было чувство, что они не отступят так легко.
В этот момент крёстный отец тихо добавил:
[Запомни, Ева. Вести за собой группу людей значит постоянно сталкиваться с вопросами, которые испытывают тебя саму. Если ты веришь, что твой выбор правилен, жертвы на пути к его исполнению необходимы. Никогда не считай их напрасными.]
Последнее утешение или совет, который он оставил перед тем, как закончить связь, тяжело опустилось в ушах.
Мой выбор помочь девочке, хранившей в себе бескорыстную доброту, в итоге мог привести к тому, что ещё одна крупная корпорация станет нашим врагом.
Это было опасное решение, из-за которого могли погибнуть люди, верящие мне и следующие за мной.
Чувство ответственности тяжело давило на сердце.
Я уже знал, что правильные поступки не всегда приводят к хорошим результатам.
Потому что этот мир несправедлив.
И поэтому, возможно... в какой-то момент приходится идти на компромисс.
Немного сгибаться, отворачиваться, жить как все.
«...»
Но этот выбор не был простой безрассудной храбростью.
У меня была причина.
Повторю ещё раз: этот мир несправедлив.
И люди всегда опирались на Бога, чтобы преодолеть эту несправедливость.
Любая религия описывает загробный мир и обещает: добрые получат спасение, грешные будут наказаны.
Люди верили в эти истории, молились и так противостояли непонятной жестокости мира.
Боги всех религий, существовавших в истории, так и не дали ответа...
«...»
Я тихо закрыл глаза и сложил руки.
После размышлений последних дней я смутно понял суть чуда, которым пользовался.
Исцеление было лишь результатом. Результатом моего желания помочь кому-то в момент использования силы.
Доказательством было то, что сила работала одинаково даже тогда, когда выходила за рамки слова исцеление и становилась скорее ремонтом или восстановлением.
То же самое было с очищением токсичного газа, однажды просочившегося в пригород.
В игре у Святой такой способности вообще не было.
Когда я понял, что это чудо осуществилось только потому, что я отчаянно этого желал, независимо от исходных ограничений... меня внезапно озарило.
Суть этой способности — мольба.
Само отчаянное желание.
Помня об этом, я начал сосредотачиваться на молитве.
В тишине вдруг всплыло старое воспоминание.
Довольно давно, но лишь однажды... я использовал молитву не в форме прямой помощи кому-то.
Это было явление, когда вода превратилась в вино.
Тогда я думал, что получил совершенно нелепую способность, но эта связь в итоге свела нас с крёстным отцом.
В тот момент, когда церковь только создавалась заново, моё подсознательное, отчаянное желание укрепить защиту вокруг себя, вероятно, проявилось в форме мольбы.
Подумав об этом, я начал немного понимать, как обращаться с этой силой.
«Нужно быть осторожным. Это не совершенная способность.»
Как и следует из названия, это не всемогущество, а мольба.
На уровне исцеления кого-то я мог управляться с ней легко... но процесс и результат исполнения более крупных желаний даже для меня оставались непредсказуемыми.
В самом деле, кто мог предсказать, что странная сила превращать воду в вино приведёт к такой огромной связи?
Кроме того, я чувствовал, что даже для такой косвенной мольбы требовалась вера множества людей, накопленная за долгое время, и лишь тогда появлялся один шанс.
Наверное, если использовать её сейчас, в следующий раз я не смогу прибегнуть к ней ещё месяцы, а может, и годы.
«Но если не сейчас, будет поздно...»
Если начнётся настоящая война, погибнет множество людей.
Пусть даже ради правого дела, я не мог просто смотреть на такую катастрофу.
Поэтому я крепко сложил руки и отчаянно пожелал.
Чтобы добрая воля всех, кто оказался связан с этой историей, не закончилась трагедией!..
Молясь кому-то, я без колебаний использовал мольбу.
Па-а-ат!
В этот миг в сознании будто вспыхнула молния.
Ощущение, словно мир на мгновение затих.
Спустя долгое время я медленно открыл глаза.
«...»
Но картина пустого молитвенного зала осталась прежней.
На первый взгляд казалось, что ничего не произошло... и внутри у меня начала понемногу подниматься тревога.
Может, моё осознание было всего лишь иллюзией, созданной отчаянным желанием?
Холодное беспокойство постепенно потекло вдоль позвоночника.
И именно в этот момент дверь молитвенного зала резко распахнулась, и кто-то вбежал внутрь.
Встревоженный голос священника разорвал тишину:
— С-святая! Вы должны это увидеть!
***
Под звук экстренного выпуска новостей экран большого монитора в конференц-зале переключился.
Все руководители церкви, включая меня, затаили дыхание и смотрели на экран.
Ведущий на мониторе слегка дрожащим голосом передавал невероятную новость.
[Срочная новость. Только что стало известно, что компания Омега Детройта Nexus Initiative подверглась одновременным террористическим атакам со стороны неизвестной группы. Производственные заводы в разных городах получили серьёзный ущерб, а здание главного офиса также подверглось нападению вооружённых сил. Сейчас, как сообщается, оценивается масштаб ущерба. На фоне этих событий акции Nexus закрылись с крупнейшим падением с момента открытия торгов, а местонахождение председателя Эндриана Крофта до сих пор не подтверждено.]
«...»
Я с трудом удержал сознание, которое словно начало отдаляться.
Неужели это и правда было последствием мольбы?
Но интуиция говорила, что нет.
Судя по всему моему опыту, данное мне божественное чудо ни разу не исполняло желания настолько прямым и разрушительным способом.
«Да, это что-то немного другое...»
В этот момент голос ведущего продолжил:
[Ответственность за эту террористическую атаку взяла на себя вооружённая организация, утверждающая, что пришла из Сиона. Они называют себя гражданами свободного города и являются андроидами... Только что они опубликовали новое заявление о своих базовых правах.]
Снова прозвучала невероятная история.
Это были всего лишь андроиды.
Роботы, которых все считали валяющимися на улице консервными банками.
И эти существа внезапно уничтожили одну из ста крупнейших компаний города.
Перед этим ошеломляющим результатом я вдруг вспомнил один факт, о котором все забывали.
До того как их производство было ограничено законом, какая профессия в этом мире была больше всего заменена андроидами?
Домработницы? Продавцы? Обслуживающий персонал? Рабочие на стройках?
«Нет...»
Всё мимо.
С давних времён больше всего андроидов в этом мире, в подавляющих масштабах, заказывали и использовали...
[Предполагается, что они являются военными андроидами, утраченными федеральной армией...]
Именно военные.
