Рариен выбежала из бани, словно спасаясь бегством, и направилась прямо в свою комнату. Едва она легла на кровать, как заснула мертвецким сном. Это был лишь короткий сон, ведь ей предстояло проснуться рано.

Утром она по привычке заглянула в горшок с цинниями, чтобы проверить, сколько дней осталось. Дата была такой же, как и вчера на рассвете, но произошло ещё одно изменение.

«Цвет цветка изменился».

Раньше это был точно белый цветок. Почему-то он стал жёлтым. Вчера вечером она этого не заметила, потому что была слишком поглощена своими мыслями. Но проснувшись утром, она почувствовала странную пустоту внизу. Приподняв юбку, Рариен обнаружила нечто шокирующее.

Во-первых, между её ног была засохшая белая слизистая субстанция. Это была сперма Николаса Рейнхарта.

Значит, это был не сон.

Это было и стыдно, как будто она совершила грех, и возбуждающе.

С этой частью всё было в порядке, но…

Её трусики пропали. Вспомнив, где они могли оказаться, она поняла, что сама сняла их. О боже. Она оставила свои мокрые трусики на полу бани и сбежала одна. Это было ужасно.

Всё тело болело, как будто её избили, но Рариен Клод была образцовой ученицей, для которой чувство ответственности было всем. Она должна была убрать большую баню до начала рабочего дня, ведь это был её долг.

Конечно, ещё нужно было найти свои потерянные трусики, пока это не сделал кто-то другой.

«Он же не остался там, правда?»

Рариен заранее постучала и осторожно вошла, опасаясь, что Николас может всё ещё находиться в бане. Но его уже не было.

«Сначала мне нужно найти свои трусики».

Рариен поспешно начала искать их. Как ни старалась, их нигде не было. Она прочесала каждый уголок бани, словно вычесывала вшей из головы, но они исчезли без следа.

— … Куда же, черт возьми, делись мои трусики?

Это была катастрофа. И это были не просто трусики, а мокрые трусики. Она вспомнила липкое ощущение ткани, прилипавшей к телу, когда она их снимала. Именно обнаженное тело Николаса вызвало у неё возбуждение и выделения.

Это была естественная реакция. Его тело было настолько опасно возбуждающим, что одного только взгляда на него было достаточно, чтобы она возбудилась. И дело было не только в этом. Он даже держал их в руках и встряхивал, называя её по имени: «Рариен, Рариен Клод». Это было невероятно.

Когда перед её глазами разворачивалась такая провокационная сцена, как она могла сохранять самообладание? К счастью, у неё не пошла кровь из носа.

Тем не менее мысль о том, что кто-то может увидеть её трусики, пропитанные её собственными выделениями, была унизительной.

Но Рариен, которая до этого была в подавленном настроении, быстро передумала. Не было нужды зацикливаться на этом и мучить себя.

«Всё равно на них не написано моё имя. Никто не узнает».

Она глубоко вдохнула и выдохнула. Влажный воздух бани наполнил её лёгкие, от чего у неё закружилась голова.

Да, это было то знаменательное место, где она исполнила своё заветное желание. Казалось, оно до сих пор хранит тепло того времени.

«Я занималась сексом с Его Превосходительством».

Честно говоря, это всё ещё не казалось ей реальным. Рариен ущипнула себя за щеку, чтобы проверить, не спит ли она. Было больно. Но, возможно, из-за того, что в голове у неё царил туман, всё равно казалось, будто это сон.

Скребя щёткой пол бани, Рариен вспоминала нечистые поступки, которые она совершила с Николасом.

«Кроме поцелуев и проникновения, я не могла сделать ничего другого».

Её первый раз с ним оказался немного не таким, как она себе представляла. У них был только проникновение в позе сзади. Она усердно изучала и анализировала эротические романы, осваивая десятки ласк и техник. Но поскольку он сказал, что не любит, когда так делают, она не смогла применить ни одну из них.

Были и техники проникновения, но у неё не было возможности об этом подумать. Его член был настолько велик, что просто удержать его внутри было непосильной задачей.

Это был шанс, который выпадает раз в жизни. И все же она по-дурацки расплакалась и дала себя трахнуть, не сделав ничего больше. Это было немного разочаровывающе и досадно, но в жизни не всегда все идет по плану.

С самого начала это была договоренность, заключенная после того, как она умоляла Николаса помочь ей и просила его кончить. У неё просто не было выбора.

«Тем не менее, это действительно был лучший член».

В любом случае, она ни о чём не жалела.

Словно идеальный сын Бога, член Николаса Рейнхарта был столь же безупречен по форме, сколь и по функциональности. Даже при одном лишь введении меня охватило невероятное удовольствие. Ошеломляющий размер наполнял меня настолько плотно, что у меня заныл низ живота.

Глаза Николаса постепенно теряли ясность и затуманивались с каждым смешанным вздохом. Горячее дыхание и развратные слова разносились в моих ушах. До того момента, когда он обвился вокруг меня, как змея, и вошел глубоко до самого конца, кончив. Ни одного мгновения не прошло без стимуляции. Все эти ощущения до сих пор оставались яркими.

Одно только воспоминание о прошлой ночи заставляло меня чувствовать покалывание в нижней части живота, и я чувствовала, как мое тело нагревается.

Если ты уверен в своей сущности, тебе не нужны никакие уловки. Именно так и было с Николасом. Я достигла невероятного оргазма всего лишь от проникновения. Не было нужды сожалеть о том, что я не испытала различных ласк.

Я занималась сексом с Николасом Рейнхартом.

Одно это уже было исполнением мечты всей моей жизни. Раньше я только смотрела на него и даже не осмеливалась с ним заговорить. Разве это не замечательное достижение? Оставшееся время можно провести, живя воспоминаниями о прошлой ночи.

«Если я действительно буду скучать, могу заказать копию члена Его Превосходительства».

Разве это не отличная идея? Глаза Рариен заблестели.

«Я назову его „Николас-младший“».

Да, с Николасом-младшим остаток моей жизни не будет одиноким.

«А может, учитывая размер, „Большой Николас“ подошёл бы больше?»

Большой Николас — это мило.

Звучало это более правдоподобно, чем :Николас-младший".

«Давай будем жить счастливо с Большим Николасом до конца моей жизни».

Если бы я могла тихонько пользоваться им до самой смерти и быть похороненной вместе с ним, думаю, я была бы счастлива даже в могиле. Рариен причудливо представляла себе.

Эта жизнь достаточно удачна.

Хотя я всегда жертвовала собой ради других и, казалось, была обречена на раннюю смерть…

Удалось заняться сексом с Николасом Рейнхартом перед смертью — и мне показалось, что все прошлые лишения и печали растаяли.

«Рариен Клод. Тебе действительно повезло».

Достигнув величайшего достижения в своей жизни, моё сердце наполнилось удовлетворённостью. Честно говоря, мне казалось, что я могу умереть прямо сейчас, не испытывая никаких сожалений.

Рариен подумала о надписи, которую хотела бы видеть на своём надгробии, и улыбнулась.

Нет, нет. Это не просто половая связь, это же его "девственность". Хотя секс и важен, лишить его девственности — это ещё более особенное событие. Девственность бывает только раз в жизни.

Дойдя до этой мысли, она не смогла сдержать переполняющих её эмоций. Рариен быстро изменила надпись на надгробной плите.

Вот оно.

Это была идеальная надпись.

Я хотела, чтобы о моем достижении помнили на протяжении поколений. Одно только воображение этого заставляло моё сердце биться чаще, и я была так взволнована, что хотела прыгать от радости.

«Раз уж дело дошло до этого, может, заказать её заранее?»

Сколько бы я ни думала, я не могла придумать более идеальной эпитафии.

«Раз говорят, что секреты нужно уносить с собой в могилу, то с эпитафией всё будет в порядке».

У меня мелькнула глупая мысль, но это показалось мне неуважительным по отношению к Николасу, который доверился мне и добровольно отдал мне себя.

Да, в конце концов, надпись на надгробном камне предназначена для того, чтобы её видели другие. Какое значение имеет то, как другие будут вспоминать жизнь Рариен Клод? Главное, что я довольна — этого достаточно.

«…Николас».

Рариен прошептала имя Николаса про себя.

Нет, нет. Этого было недостаточно. Слияние тел сблизило наши сердца. Он был тем мужчиной, который был глубоко внутри меня. Я решила, что можно позволить себе почувствовать чуть больше близости.

Конечно, это одностороннее чувство, но какая разница? Разве не всегда так было? У меня достаточно опыта в области неразделенной любви.