— Для нас это большая честь. Но я беспокоюсь, не почувствуете ли Вы, Ваше Преосвященство, себя некомфортно в таком скромном месте.

Значит, он знает, что здесь убого. Епископ пробормотал с сильным выражением лица, говоря явно намекающим тоном.

— О, кстати, у меня к вам просьба.

— Пожалуйста, говорите что угодно.

— Должность моего помощника в настоящее время вакантна. Я отправил его обратно в главный дом из-за неотложных дел.

— Ой, понимаю. Должно быть, это доставляет немало неудобств при вашем напряжённом графике.

— Итак, я хотел спросить, не могли бы вы назначить кого-нибудь на эту должность?

Епископ охотно кивнул.

— Конечно. Может, мне найти кого-нибудь среди священников? Ваше Преосвященство пользуется таким большим уважением, что все с радостью примут ваше руководство.

— Благодарю за предложение, но я склонен быть немного застенчивым.

После короткой паузы Николас наконец затронул главный вопрос, который до сих пор скрывал.

— Я слышал, что здесь есть монахиня из Центрального храма.

— О, если вы имеете в виду монахиню из Центрального Храма… Вы говорите о Рариен Клод?

— Да, Рариен Клод.

Для Его Преосвященства было необычно назначать монахиню вместо священника в качестве своего помощника, но угодить благодетелю было важнее всего.

— Вы с ней знакомы?

— Да, немного.

Николас ответил безразлично.

— Ой. Я, наверное, слишком назойлив? 

Когда атмосфера внезапно стала напряжённой, епископ начал оценивать ситуацию.

— О, я слышал, что её высоко ценили даже в Центральном храме. Очень прилежная и всегда старается изо всех сил выполнять свои обязанности. Она хорошо работает, ответственна, а также…

— Это возможно или нет? — Николас Рейнхарт прервал его с мягким выражением лица.

Возможно, потому что он был прямым потомком Рейнхартов, хотя и говорил спокойным тоном, от него исходило подавляющее чувство авторитета. Он был добр, но при этом странно высокомерен. Вероятно, это была присущая ему аура человека, который никогда ни перед кем не склонял головы.

— Конечно, это возможно. Безусловно. Я позабочусь о том, чтобы у Вашего Превосходительства не возникло никаких неудобств.

— Да, это облегчение. У меня довольно много дел. Пожалуйста, освободите Рариена Клода от всех остальных обязанностей.

— Да.

На этом дело было закончено. Николас уже собирался встать, смочив губы чаем, когда вдруг вспомнил ещё об одном важном вопросе.

— Ах да, кстати, у меня есть личное любопытство.

— Да, пожалуйста, спрашивайте.

— Есть ли здесь кто-нибудь по имени Бенджамин?

Епископ пристально посмотрел на выражение лица Николаса, услышав этот несколько неожиданный вопрос. Николас Рейнхарт выглядел очень серьёзным.

— Бенджамин?

— Да. Неважно, настоящее ли это имя, псевдоним или прозвище… В любом случае, я слышал имя Бенджамин.

— Есть человек с таким именем.

На мгновение в глазах Николаса мелькнул странный блеск.

— Могу я сразу с ним встретиться?

───

Конюшня храма.

Обычно Николас Рейнхарт никогда бы не заглянул в это место, но он пришёл сюда, чтобы встретиться с Бенджамином.

— Я был удивлён, что Ваше Преосвященство знает Бенджамина. Это лучшая лошадь в нашем храме. Разве он не красавец? — С гордостью спросил епископ. 

Николас посмотрел на Бенджамина с весьма недовольным выражением лица.

— Ну… он действительно красавец.

Хотя он и не был человеком.

Николас Рейнхарт не знал, как определить эту ситуацию. Бенджамин был жеребцом — гордостью южного храма.

— Вам нравятся лошади?

— Похоже, да. Довольно необычное увлечение.

— Ну, такое бывает. Он же жеребец, о котором мечтает любой.

Взгляд Николаса невольно упал на нижнюю часть живота Бенджамина. Действительно, он был впечатляющим. У него там свисал настоящий «дубинка».

Он был уверен в своих размерах, но… это было уже чересчур. Разве это не выходило за пределы человеческих возможностей?

— Можете на нем покататься, если хотите. Он любит людей и хорошо дрессирован.

Какой бы безумной извращенкой она ни была, это было уже слишком.

Не может быть, это невозможно. Он не хотел в это верить. Даже если ты без ума от женщин, есть предел. Питать такое нереальное подозрение… Должно быть, он был ослеплён любовной тоской.

Она едва могла принять этот член в такую узкую, маленькую дырочку. А тут ещё и это? Конечно, это не имело никакого смысла.

С логической точки зрения это было абсолютно невозможно, но…

«Я люблю тебя! Бенджамин!»

Это было слишком яркое воспоминание, чтобы его забыть. Голос женщины, кричащей о своей любви к Бенджамину, до сих пор отчетливо звучал в его ушах.

Одно только воображение этого было возмутительным и отвратительным. Николас испытывал глубокое чувство жалости к себе, считая себя жалким. Хотя он знал, что эта история никогда не могла быть правдой, он просто испытывал беспокойство без всякой причины.

Ради собственного душевного здоровья казалось лучшим с самого начала полностью отбросить эту возможность.

— Пока я здесь, могу ли я пользоваться исключительно Бенджамином?

— Конечно.

— Пожалуйста, проследите, чтобы никто другой не прикасался к нему без моего разрешения. Вообще-то, я хотел бы его купить.

— Зачем? Бенджамин так сильно произвёл на вас впечатление? 

Епископ был озадачен внезапным поступком Николаса.

───

Идя по коридору храма, Рариен была взволнована. Причина заключалась в том, что она только что получила от епископа самое ужасное предложение.

— У тебя будет должность, которой все завидуют.

…Так почему же я, которая не завидую этой должности, должна туда идти?

Она хотела возразить, но чувствовала себя настолько опустошённой, что не могла произнести ни слова.

— Конечно, ты будешь освобождена и от всех остальных обязанностей».

— ……

— Это исключительная привилегия. Такая возможность выпадает нечасто.

Это было революционное предложение, но наверняка была веская причина. Она лучше всех знала, насколько занят был Николас за время её работы в Центральном храме. Когда начальник занят, помощнику неизбежно приходится много работать.

Поколебавшись мгновение, Рариен наконец с трудом открыла рот.

— Тем не менее, я немного…

— Пожалуйста, примите во внимание позицию храма.

Это был явный сигнал не спорить. Будь это прежняя, наивная Рариен, она просто согласилась бы, не сказав ни слова…

«Те, кто легкомысленно относится к обещаниям и обязанностям, непременно заплатят за это соответствующую цену».

Вспомнив проповедь Николаса Рейнхарта, она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Рариен почувствовала, что её безопасность под угрозой.

— Ну, я его не очень-то знаю…

— Но Его Преосвященство, похоже, знает вас хорошо. Он специально назвал Рариен Клод.

— ……

С каждым произнесённым им словом ей казалось, что пути к отступлению перекрываются.

— Просто… мне это слишком тяжело. Он же такой высокопоставленный человек.

— Пожалуйста, хотя бы в этот раз, разве вы не можете нам помочь?

…Нет, это я должна была сказать.

Впервые она видела, как обычно строгий епископ так искренне умоляет. Это заставляло её чувствовать себя очень неловко.

— Его Преосвященство также является главным меценатом нашего храма. Не будет преувеличением сказать, что судьба южного храма зависит от него.

Говорят, что выше создателя стоит меценат. Она слышала, что он является меценатом, но не знала, что епископ настолько взволнован. В этот момент казалось, что дальнейшие слова будут бесполезны.

Она пришла сюда, чтобы дожить остаток жизни в комфорте. Однако жизнь до самого конца не была лёгкой. Ей хотелось сбежать.

Дело не в том, что она ненавидела его видеть. Конечно, он ей нравился… но у неё было своё чувство вины, и услышав такую зловещую проповедь, ей стало ещё труднее.

— Тем не менее, я…

— Просто сначала встреться с ним и потом решать, — Твёрдо ответил епископ. 

Рариен не могла избавиться от ощущения, будто её ведут на плаху. Ну, раз он зашёл так далеко, что вызвал её через епископа, рано или поздно ей придётся встретиться с ним. Это было то, что нужно было сделать хотя бы раз.

Дойдя до двери, за которой находился Николас, Рариен с трудом сглотнула.

Тук-тук…

— Войдите.

Голос, приглашавший войти, не изменился с тех пор. Конечно, давление от того, что ей предстояло войти в логово льва, было таким же, как и всегда.

Епископ вошёл первым. Когда Рариен замерла на пороге, он жестом пригласил её поскорее войти.

С неохотой Рариен шагнула в комнату. Воздух внутри был резким, колющим кожу.

— Давно не виделись, Рариен Клод.

Услышав своё имя, Рариен медленно подняла голову. Когда их взгляды встретились, золотистые глаза Николаса изогнулись в леденящей яркой улыбке.

Её сердце словно упало с глухим стуком.

— Я бы хотел поговорить с ней наедине. Не могли бы вы оставить нас?

Этот тихий голос прозвучал для неё как смертный приговор.