Никто на меня не смотрел. И всё же мне было неловко, словно я сделала что-то плохое, и хотелось где-нибудь спрятаться.

«Дорогой».

Я подумала, что зашла слишком далеко, просто потому что мы один раз переспали. Это прозвище казалось как нельзя кстати.

«Я скучаю по тебе, Ники».

Всё было хорошо, но проблема заключалась в том, что я всё время скучала по Николасу. Человеческое сердце так непостоянно. Чем больше у тебя есть, тем больше ты хочешь, и становишься жадной.

Оглядываясь назад, я понимаю, что раньше была счастлива, просто видя его раз в неделю на богослужении. А потом, когда я думала, что скоро умру, мне захотелось быть с ним. Я считала это невозможным, но после многих перипетий мне наконец удалось переспать с ним.

Я пообещала, что если он займётся со мной сексом хотя бы один раз, я больше никогда не появлюсь. Я ж пообещала исчезнуть без следа, но я уже скучала по нему.

«У меня нет совести. Что я буду делать, если буду скучать по нему…»

Даже я сама считала себя безнадёжной. Но раз почувствовав вкус мяса, уже не остановишься. Мне всё хотелось увидеть его и сделать всё снова, это сводило меня с ума.

Но обещание есть обещание, поэтому я не должна больше беспокоить его. Я не могла навязывать ему свою эгоистичную привязанность и причинять вред. Рариен не хотела, чтобы Николас страдал из-за её ошибочной жадности.

«Ты сказала, что он тебе нравится. Даже если ты не сможешь сделать его счастливым за оставшееся время, ты не должна делать его несчастным».

Я уже наделала достаточно неприятностей, поэтому хуже сделать нельзя. Мне нужно было твёрдо принять решение. Но от одной только мысли о том, что мы дышим одним воздухом, у меня замирало сердце, и было трудно устоять перед искушением.

К тому же я не могла полностью избегать встреч с ним, как смело заявляла. Из-за особенностей жизни в храме мне приходилось посещать богослужения и мероприятия, и я могла случайно наткнуться на него, как в прошлый раз. Реально это было невозможно в долгосрочной перспективе.

—…Что мне делать?

Если Николас не выдержит и обвинит меня в том, что я — извращённая преследовательница, нарушившая обещание, это будет катастрофой.

Мне нужен был план. По крайней мере, чтобы оставить о себе последнее впечатление, я хотела остаться "надежной извращённой преследовательницей".

───

—Ты хочешь перевестись на юг?

Сестра Агата, которая просматривала документы за своим столом, сняла очки и спросила ещё раз. Похоже, она не хотела в это верить.

— Рариен. Работа в храме в последнее время слишком тяжела для тебя?

— …Нет, дело не в этом.

— Да ладно, можешь со мной говорить обо всём, что угодно. Если ты устала, я постараюсь уменьшить твою нагрузку или дать тебе время отдохнуть. Или кто-то тебя беспокоит?

Дело не в том, что кто-то беспокоил меня. Это я беспокоила кого-то…

Сестра Агата была для меня как мать. Поэтому мне очень хотелось довериться ей, но я также должна была учитывать право Николаса на личную жизнь.

— ……

Рариен крепко сжала губы. Увидев, что она не отвечает, сестра Агата по-прежнему была полна беспокойства.

— Это из-за леди Эвотт?

— Что?

— О боже, я так и знала. Тебе пришлось пережить много эмоциональных потрясений. Возможно, я оказала на тебя слишком сильное давление, доверившись тебе слишком сильно после мадам Розали. Прости, что подвергла тебя таким сложным испытаниям.

Это было правдоподобное предположение, но оно было основано на недоразумении. Рариен отрицательно махнула рукой.

— Нет, всё в порядке, потому что я сама этого хотела. Да и леди Эвотт всегда была ко мне добра.

— Рариен, я понимаю, что тебе трудно, ведь леди Эвотт — дочь спонсора. Но тебе не нужно защищать её передо мной.

— …Это правда.

— Не может быть. Леди Эвотт не стала бы хорошо с тобой обращаться.

Как бы она ни пыталась объяснить, сестра Агата была убеждена, что это всего лишь пустые слова. Учитывая печально известную репутацию леди среди сестёр, казалось, что она не поверила бы в это, даже если бы с ней действительно хорошо обращались.

Сестра Агата крепко сжала руку Рариен.

— В любом случае, Рариен, спасибо тебе за всю твою усердную работу. Я этого не говорила, но из всех сестёр я доверяла тебе больше всего.

— Вы мне льстите.

— Это не лесть. Немногие люди так же прилежны и ответственны, как ты, Рариен. Поэтому, честно говоря, я немного ошеломлена тем, что ты уходишь так внезапно.

— …Простите.

Рариен тихо извинилась. У неё не было выбора в сложившихся обстоятельствах, но это действительно было неожиданное известие.

— Нет, Рариен, тебе не за что извиняться. Просто так жаль терять такого талантливого человека, как ты. Это я должна извиняться.

Сестра Агата погладила Рариен по руке, снова и снова извиняясь.

— Потому что я доверяю тебе, я всегда поручала тебе сложные задания. Как настоятельница, я не уделяла тебе достаточно внимания. Мне действительно очень жаль, Рариен.

Хотя она и не сказала ни слова, внутри она всё поняла. Грудь сдавило, и она едва не прослезилась.

— Рариен, я не знаю, что происходит, но можешь ли ты довериться мне и продержаться ещё немного? Только до тех пор, пока не станешь старшей монахиней.

— Это…

— Раз дело дошло до этого, я буду откровенна. Я рассматривала тебя в качестве своей преемницы. Мне нужен кто-то, кому я смогу доверить дела храма. Сколько бы я ни думала, кроме тебя, Рариен, никого нет.

Это было довольно смелое предложение. Стать преемницей сестры Агаты — это не та должность, которую может занять любая опытная монахиня. Предложение такой важной должности означало, что она доверяла Рариен настолько сильно.

— Как только ты наберешься опыта и станешь старшей монахиней, я передам тебе руководящую должность. Мы будем работать вместе в моем кабинете несколько лет, а когда я уйду на покой, ты сможешь занять моё место. Что ты об этом думаешь, Рариен?

Почему она так добра ко мне? Мне это казалось таким тягостным. После минутного колебания Рариен с трудом произнесла:

— …Я благодарна за предложение, но хочу тихо работать на юге. С юности я мечтала жить у моря.

Южный прибрежный регион славился своими прекрасными пляжами. Говорили, что это родной город её деда, который любил Рариен до самой своей смерти. Учитывая финансовое положение её семьи, в молодости она не могла даже мечтать о путешествиях. Рариен хотела увидеть море, прежде чем умрёт.

Если ей всё равно предстояло покинуть этот мир, она подумала, что было бы неплохо провести оставшиеся дни в тишине, в месте, где дует морской бриз.

— Вы были так добры ко мне и так заботились обо мне… Мне очень жаль, что я не могу оправдать ваших ожиданий.

У неё оставалось не так много времени, и она не могла принять это предложение. Сестра Агата была человеком, который особенно лелеял её, поэтому она не хотела показывать ей свои последние мгновения.

То же самое касалось Николаса.

Хотя ему, наверное, было бы всё равно, что с ней станет… Она надеялась, что, по крайней мере, её последний облик не будет жалким. Это было её последнее желание. Сердце у неё болезненно сжалось.

— Я же тебе говорила, не за что извиняться, Рариен.

— …Но всё же.

— Я тебя не заставляю, так что не чувствуй себя обремененной. Просто спокойно об этом подумай. Нам всё равно нужно провести передачу дел, и до перевода ещё есть время, так что если к тому моменту ты передумаешь, просто дай мне знать в любое время. Хорошо?

— Да, сестра.

Хотя это было маловероятно, она ответила, что пока что всё поняла. Несмотря на то что это были всего лишь слова, сестра Агата, казалось, немного успокоилась.

Рариен решила, что должна постараться как можно лучше для сестры Агаты за то время, что у неё осталось.

───

Хаах, Николас нахмурился и выдохнул возбуждённо.

Рариен Клод.

Он снова вспоминал эту извращённую женщину. Даже он сам считал себя безнадёжным. На этот раз он вонзался в женщину, лежащую на столе с широко раздвинутыми ногами.

Николас посмотрел вниз на монахиню, которая бесконечно покачивалась в такт его движениям. Она была настолько отчаянна, что сняла только трусики, задрала юбку и соединилась с ним лишь нижними частями тел.

— Ах, ах, ах, ух.

Под звук ударов кожи о кожу, когда её таз ударялся о его, а его член погружался глубоко в её внутренние стенки, она не смогла сдержать возбуждения и вскрикнула.

Как она смеет издавать такие непристойные звуки? Он и так был близок к оргазму. Любое дополнительное возбуждение было опасно. Николас дал ей укусить большой палец, чтобы она не стонала безудержно. Даже задыхаясь, Рариен послушно приняла его и стала сосать его.

Какая жадная. Сосала его палец губами, а стенки её влагалища жадно всасывали и поглощали его член, словно леденец.

— Ух, хм, хмм.