Возможно, из-за того, что она кусала его палец, она не могла вскрикнуть и вместо этого стонала. Это действие, призванное заглушить её стоны, почему-то делало их ещё более эротичными. Казалось, что даже её дыхание звучало развратно.

Плохая Рариен.

Похотливая Рариен Клод.

Какой порочный ум. Ему хотелось выпалить грубые слова на ухо женщине, которая была на грани слёз. Николас вытащил большой палец, который она кусала, и лёгко поцеловал её задыхающиеся губы.

— Рариен Клод. Как ты всё это время сдерживала желание?

— Ахх, э-э, нет… Ах, хуух.

— Ты говоришь „нет“, а при этом так сжимаешь мой член своей киской.

— Ух, ах, ах!

— Я кончу так много, что у тебя живот лопнет, так что раздвинь ноги пошире.

Её щеки уже покрылись розовым румянцем. Глаза, покрасневшие от возбуждения, блестели, пока её трахали сверху и снизу. Она выглядела жалко, как травоядное животное, ожидающее, когда его укусит хищник.

Тогда он проникал в неё сзади. Сегодня они лежали лицом друг к другу. Когда он уложил её на спину, обнажилась её покрасневшая киска.

Ну, так гораздо лучше, чем сзади. Вид более приятный, а её глаза, почти готовые заплакать, возбуждают. Наблюдать, как она с трудом проглатывает член, который не входил в её тугую дырочку, было незабываемым зрелищем.

Николас широко раздвинул ноги Рариен, чтобы рассмотреть всё поближе.

— Чвок, — Её киска, покрытая грязными выделениями, издала влажный звук, раскрываясь. Сладкий аромат разнёсся по воздуху, когда её клитор, покрасневший и опухший от возбуждения, показался между половыми губами.

Сверкая от её выделений, он выглядел как вишня, пропитанная сахаром. Бусинка, набухшая от возбуждения, уже излучала тепло.

Николас продолжал толкаться с ещё большей силой. Каждый раз, когда он так делал, её нижние губы, пропитанные выделениями, прилипали к основанию его члена, издавая хлюпающий звук.

Когда их половые органы сжимались друг с другом, а её клитор терся о его жёсткие лобковые волосы, Рариен вздрогнула и извилась в талии. Вид её в таком жалком состоянии заставил его член гореть от желания немедленно кончить.

Это не может закончиться так быстро.

Он намеревался предупредить её, что кончит всего один раз и больше никогда не появится. Он готов был закрыть глаза на её неразумное поведение — просьбы о сексе — только на этот раз. Так что, раз уж они этим занимались, он будет входит в неё столько, чтобы ей это надоело, и она на время успокоилась.

Это ещё не было концом. Когда он толкался, её красная внутренняя плоть упорно прилипала к его члену, не проявляя ни малейшего намерения отпустить его легко.

Действительно, какое непристойное тело. Николас быстро перевел взгляд вверх, прежде чем его охватило желание кончить. Её груди безжалостно подпрыгивали в такт его движениям. Это были довольно пышные груди. Даже когда они были укутаны одеждой, очертания двух подпрыгивающих холмов были отчетливо видны.

Он вспомнил ощущение, когда эти мягкие груди прижимались к его крепкой груди. Это было одновременно приятно и невероятно нежно. Не только поцелуй, но и ощущение заставило его так полностью потерять контроль.

Раз уж они всё равно делали это снова. Да, раз уж это был последний раз. Он хотел ещё раз испытать это ощущение. Николас обхватил тонкие ноги Рариен руками и прижался верхней частью тела к ней.

— Хаа!

Когда её тело сложилось пополам, Рариен выдохнула воздух, который задержала. Пенис плотно вошёл, до самого конца. Это было глубокое и интенсивное проникновение, словно мошонка вот-вот будет втянута внутрь. По мере того как Николас усиливал интенсивность толчков, Рариен отчаянно цеплялась за его шею, словно хваталась за верёвку на обрыве.

Чёрт, я чувствую, что сейчас кончу.

Она выглядит так чертовски соблазнительно и делает только то, что меня возбуждает. Почему это так приятно? Он был на грани кульминации. Накопленное удовольствие было опасно близко к тому, чтобы переполнить его.

— Ах, ах!

— Ах!

Раз уж это в любом случае в последний раз. Николас отбросил свою гордость и застонал вместе с ней. Когда раскаленные стенки влагалища плотно сжались вокруг ствола, его член набух и запульсировал. Было так жарко, что казалось, он вот-вот расплавится, а ощущение было настолько интенсивным, что у него защемило в носу. Казалось, будто их нижние части тела сливаются воедино. Его уретра наполнилась спермой, сигнализируя о приближающейся эякуляции.

Когда он излился, она одновременно громко застонала.

— Я люблю тебя, Бенджамин!

Это неприятное имя резко вырвало его из сна. Яркий солнечный свет застилал ему глаза. Николас приподнялся в постели, тяжело дыша, словно находясь в оцепенении.

Все его тело было мокрым от пота. Нет, это было не всё. Это липкое, грязное ощущение было… неужели…

— …Что это такое?

Чёрт возьми. Это было именно то, чего он боялся. Когда он приподнял одеяло, к нему донёсся резкий мужской запах. Ситуация, которую он надеялся избежать, стала унизительной реальностью.

— Чёрт возьми.

Николас пробормотал проклятие, его лицо исказилось. Она обещала больше никогда не появляться. Она клялась на контракте, на меморандуме, даже на главном боге. И тем не менее ей всё же удалось вторгнуться в его сны?

Чем больше он об этом думал, тем бесстыднее и злее она ему казалась. Да, возможно, она занимается чем-то тёмным за кулисами, потому что боится, что её сдадут Инквизиции, если они встретятся лично.

Но всё же. Влажный сон в его возрасте? Какой позор. Это было то, с чем он не мог смириться, даже когда думал об этом сам. Николас, лишившись сил, снова прилег. Его пальцы коснулись чего-то мягкого, и когда он поднял это…

— ……

Чёрт возьми. Это были трусики той сумасшедшей извращённой преследовательницы. Лицо Николаса стало суровым. Его глаза наполнились презрением.

И не просто трусики, а пропитанные её выделениями.

Почему они были мокрые? Из-за поцелуя?

Разве она не сняла их с самого начала?

Могла ли она возбудиться, просто наблюдая, как он дрочит свой член? Разве одного этого хватило, чтобы они так промокли? Либо вид его мастурбации был эротичнее, чем он предполагал, либо Рариен Клод оказалась большей извращенкой, чем он предполагал. А может, и то, и другое.

По правде говоря, винить было некого. Это была исключительно его вина. Он сам подобрал эти трусики в тот день, когда занимался сексом с той сумасшедшей в бане.

Сколько бы он ни думал об этом, он не мог понять, зачем принес домой такую дрянь. Когда пришло время выбросить их, он не смог оставить их там, так как это было похоже на то, будто он оставляет улику своей опрометчивости. По той же причине он не смог выбросить их в мусор и в итоге принес их в свою комнату.

Не успел он ничего сказать, как она поблагодарила его и быстро сбежала. Разве она не была нелепой женщиной? Конечно, это не нарушало условий контракта, так что проблем не было, но от этого было просто неприятно.

Больше всего его сводило с ума то, что его эрекция не спадала даже после всего этого. И не только это. Он вернулся в свою комнату и помылся, но его член долго не хотел опускаться, что было настоящей мукой.

Секс был нужен исключительно для того, чтобы решить эту проблему, но в итоге он лишь лишился девственности, ничего не решив. Чем больше он об этом думал, тем больше раздражался и злился.

В любом случае. Мокрые трусики. Разве это не слишком хлопотно? Для простых трусиков от них исходил тонкий сладкий аромат. Может, у неё там были спрятаны конфеты? Он прощупал каждый уголок своим членом, но ничего подобного не нашёл.

Они должны быть грязными, ведь это чужое бельё. По всему его телу должны были побежать мурашки, но он не мог понять, почему продолжал держать их в руках.

Он не мог избавиться от неприятного ощущения. Николас уже собирался выбросить их в мусор, но не смог заставить себя это сделать, поэтому засунул их в ящик тумбочки. С глаз долой — из сердца вон.

— …Она сказала, что это точно не проклятие.

Лживая, лживая Рариен Клод. Где ещё она распространяет такую вопиющую ложь? Если это не проклятие, то как тогда объяснить сложившуюся ситуацию?

Один раз — может быть, два — можно было бы счесть совпадением, но три, три — это уже закономерность, эта непрекращающаяся череда эротических снов продолжалась уже несколько дней. Он пытался не засыпать, чтобы избежать унижения от сна, но это не помогало. И снова в его полусознании мелькнул глупый образ Рариен Клод, скачущей на нём.

— Кто, блять, такой Бенджамин, чёрт его побери?