Рариен поселилась в небольшой приморской деревушке на острове. Это место находилось довольно далеко даже от Юга — отдалённая местность, до которой от ближайшей гавани нужно было два часа плыть на лодке.

Когда в детстве дедушка показывал ей картины с видами этого места, ей казалось, что здесь настолько красиво, что она обязательно должна когда-нибудь сюда приехать.

Будучи привязанной к храму, она бывала только на пляже и никогда не решалась отправиться на остров.

Но после того, как она отпустила всё, ничто больше не казалось ей сложным.

Почему же она всё это время жила так отчаянно?

Вспоминая прошлые дни, она только смеялась.

Рариен договорилась о проживании в домике у пожилой супружеской пары. Раньше они держали гостиницу, но, судя по всему, посетителей у них было немного. Они едва сводили концы с концами, зарабатывая на жизнь рыбалкой.

Когда Рариен была маленькой, в трудные для семьи времена её ненадолго оставляли на попечение бабушки и дедушки. Возможно, именно поэтому ей было легко ладить с пожилыми людьми.

Она платила супругам за проживание и время от времени помогала по хозяйству, пока жила у них. Пообедав досыта и немного вздремнув, Рариен поднялась с кровати.

Она аккуратно собрала растрёпанные волосы в один пучок. Почему она до сих пор не знала, как сладко спать днём?

В последнее время её беспокоила постоянная сонливость.

— Ты хорошо выспалась?

Рариен прошептала это, поглаживая нижнюю часть живота.

— Из-за тебя я сплю целый день.

Она шутливо подразнила малыша.

Всё же наличие компании означало, что она была не одна.

Прибыв сюда на лодке, Рариен обратилась к врачу, когда морская болезнь никак не проходила, и получила неожиданную новость.

Она была беременна.

Это было невообразимо, ведь она тщательно принимала чай с противозачаточным эффектом, прекрасно понимая, что беременность в её ситуации была недопустима.

Но ни один метод контрацепции не был идеален. И если ребёнок зачался, несмотря на все меры предосторожности, ей ничего не оставалось, кроме как смириться с этим.

Сначала она просто была в оцепенении.

Ей также было ужасно тяжело, словно она совершила что-то непростительное.

«Что станет с этим ребёнком, когда я умру?»

Только появившись на свет, ему придётся уйти вместе с ней, даже не увидев дневного света, из-за своей несостоятельной и безответственной матери?

Николас Рейнхарт говорил, что его любит Бог.

Хотя Рариен и не знала, как именно, ей иногда хотелось просто найти Николаса и прижаться к нему, потому что всё казалось таким безнадёжным и отчаянным.

Но что, если в конце концов она умрёт вместе с ребёнком?

Сможет ли Николас вынести то, что останется один?

А как же Исаак?

Она не хотела становиться препятствием, мешающим ему двигаться вперёд.

Если это был грех, который ей предстояло нести, если это была её доля, то она должна была выдержать всё в одиночку.

Рариен бездумно смотрела на горшок с циннией, стоящий у солнечного окна.

01

Цифры 0 и 1 мерцали.

Сегодня был последний из ста дней, отведённых Рариен Клод.

Хотя цинния завяла, Рариен не выбросила горшок.

Ещё оставались дни.

Она не могла его выбросить, потому что ей казалось, будто, сделав это, она откажется и от оставшихся дней.

Она думала, что последний день будет чем-то особенным. Но это был такой обычный, ничем не примечательный день.

Возможно, потому что он не казался реальным.

Она не испытывала ни особой грусти, ни страха.

С появлением малыша изменилось только одно: в её распорядке появилось время для молитвы.

Она стала жадной.

Не просто жадной до жизни — она отчаянно хотела защитить своего малыша. Возможно, именно потому, что это было инстинктивное материнское желание, она не могла сдаться, даже зная, что это невозможно.

Рариен встала перед циннией, сложила руки и склонила голову. Затем вознесла самую отчаянную молитву.

— Богиня Арне, пожалуйста, позволь мне защитить моего малыша.

Она решила молиться, даже зная, что это не поможет. Это было гораздо лучше, чем сдаться. Какая мать сдаётся, не дождавшись рождения своего малыша?

Малыш был бы так опечален, если бы узнал об этом.

«Пожалуйста, позволь мне защитить малыша. Пожалуйста, дай мне силы для этого».

Она не осмеливалась просить большего.

Всего лишь немного больше времени, пока не родится ребёнок. Разве нельзя было бы ей это предоставить? Поскольку молитва была единственным, что она могла сделать, Рариен молилась всё отчаяннее.

Вместе с молитвами она усердно ухаживала за горшком с увядшим растением: поливала его, проветривала и выставляла на солнечный свет.

Хотя она знала, что это бесполезно, просто не хотела сдаваться.

— …Что это?

Наблюдая за горшком, Рариен заметила крошечный росток, выглянувший из земли. Она думала, что цинния погибла. Но, похоже, в ней ещё теплилась жизнь.

— Смотри, малыш. Разве это не мило? Это называется росток. Это маленькое растение, точно такое же, как ты.

Он был ещё таким крошечным и хрупким. Вчера его ещё не было, а сегодня он появился.

Значит, завтра он наверняка подрастёт ещё немного.

— Как и ты… он станет высоким и сильным.

Она надеялась на это.

«Будет ли у нас завтра?»

Даже если им не суждено было дожить до завтра, она хотела верить, что оно обязательно наступит. Так же, как росток чудесным образом пробился в цветочном горшке, который она считала мёртвым.

Возможно, маленькое чудо произойдёт и с ней, и с малышом. Её сердце невольно забилось сильнее при виде этого долгожданного чуда перед глазами.

Через открытое окно в комнату вплыл лёгкий ветерок.

Сезон уже приближался к осени, оставив позади знойное лето. День был прекрасным и прохладным. В такой день Рариен не могла просто сидеть в комнате.

Она решила собрать свои вещи и выйти на улицу.

— Рариен, ты идёшь на пляж?

— Да.

— Наверное, снова рисовать?

Хозяйка дома заметила художественные принадлежности и альбом для рисования, зажатые у Рариен под мышкой, и понимающе улыбнулась.

Рариен кивнула, широко улыбаясь.

— Во второй половине дня ветер становится довольно прохладным, так что возьми с собой что-нибудь тёплое. И возвращайся до ужина.

Хозяйка много ворчала, но при этом была не менее заботливой.

— Да, не волнуйтесь. А что сегодня на ужин?

— Говяжье рагу. Я купила мясо, когда услышала, что в гавань зашли лодки.

— Звучит вкусно!

— Не говори просто, что звучит вкусно. Ешь побольше ради малыша. Беременным нужно хорошо питаться.

Хозяйка продолжала ворчать себе под нос, надевая толстые очки для чтения, чтобы заняться шитьём.

Увидев это, Рариен вдруг вспомнила мужчину, который всегда настаивал, чтобы она надевала очки перед выходом, и замерла.

Теперь Рариен больше не забывала о таких вещах, как очки.

───

Рариен сидела на циновке, расстеленной на белом песке, и слушала шум прибоя. Поздним днём море было тихим. Слышались только плеск волн и редкие крики чаек.

Больше никого не было.

Не успела она опомниться, как солнце начало садиться за далёким горизонтом. Время, когда солнце и луна словно пересекались, было любимым временем Рариен.

Красный свет на море и синяя тьма в небе смешивались, создавая таинственный пурпурный оттенок. Этот момент, слишком неопределённый, чтобы назвать его днём или ночью, проходил как миг.

Ещё мгновение — и начнёт темнеть.

Да, возможно, он казался таким драгоценным и прекрасным именно потому, что длился так недолго. Точно так же, как сто дней Рариен Клод пролетели незаметно, но сияли ярче, чем у кого-либо другого.

Оглядываясь назад, она понимала, что те сто дней были самым счастливым временем в её жизни. Рариен уже собиралась закрыть альбом, закончив эскиз морского пейзажа, но перевернула ещё одну страницу.

Причины для этого не было.

Если бы ей пришлось объяснить, почему, то она сказала бы, что морской бриз, ласкавший её щёки, доставлял удовольствие, и ей не хотелось сразу уходить.

Ощущение ветра на коже было приятным.

Такие тривиальные причины, как возможность почувствовать на коже мгновение собственной жизни.

С заходом солнца стало немного прохладнее. Она забыла взять с собой шаль.

«Ну, какое-то время должно быть нормально».

Возможно, это последний раз, когда она видит море. Ей хотелось остаться ещё немного.

— Малыш, как ты выглядишь?

Рариен погладила рукой нижнюю часть живота.

Именно об этом она больше всего думала в последнее время.

Если бы она могла увидеть его хотя бы раз перед смертью, ей, казалось, больше ничего и не понадобилось бы. Хотя она не знала пола малыша и никогда его не видела, была уверена, что он будет очень красивым.

«Волосы?»

Будут ли они чисто-русыми, как у папы?

Или каштановыми, как у неё?

А может, и вовсе другого цвета?

Она не могла даже представить.

«Цвет глаз?»

Она надеялась, что хотя бы глаза ребёнка будут похожи на золотистые глаза папы.

Зелёный цвет был бы неплох, но он не мог сравниться с теми глазами, которые сияли так ярко, словно в них отражалось солнце.

На мгновение Рариен вспомнила, что росток, который она увидела в горшке с циннией, напоминал цвет её собственных глаз, и без причины рассмеялась.