— Я действительно чувствую себя несправедливо обиженной. Я ничего не скрывала.

— Не просто говори, что тебя обидели, а докажи это — сними одежду. Мне нужно проверить только область груди.

— Что? Это как-то…

Рариен приняла озабоченное выражение лица. Она, похоже, растерялась от внезапной просьбы раздеться.

На шее Николаса вздулись вены.

— Да ты же тоже видела меня голым. Я просто прошу справедливости. Это так несправедливо по отношению к тебе?

— Вы хочете, чтобы я разделась прямо сейчас?

— Конечно. Разве ты не видишь, что он сейчас стоит?

— ……

Пока Николас давил на неё, Рариен прикусила губу, глядя на его толстый член, выпирающий под одеждой. Это неловко, но если он этого хочет, ну, пожалуй, я могу это сделать.

— Ладно. Но это место немного…

— А что не так с этим местом? В любом случае, без моего разрешения сюда никто не может войти.

—…Все равно.

Когда Рариен опустила взгляд, словно не в силах заставить себя это сделать, Николас глубоко вздохнул и широким шагом направился к двери.

Щелчок.

Рариен слегка расширила глаза, услышав звук защелкивающегося замка.

— Этого достаточно?

Он действительно собирается это сделать. На этот раз Николас был тем, кто предложил это первым. Это была ситуация, которую она не могла себе представить, но возможность сделать это ещё раз… Ей это не было неприятно.

— Э-э… Я бы хотела помыться. Можно мне в ванную?

— Кто говорил о сексе? Я просто хочу посмотреть своими глазами, так что проснись от своих грёз.

О нет. Она предположила, что раздевание естественным образом приведёт к сексу. Лицо Рариен покраснело.

— Нет, просто я вспотела и боюсь, что от меня дурно пахнет.

— Ты, наверное, под предлогом умывания попытаешься избавиться от чего-то или спрятать что-то в ванной. Не пробуй никаких уловок, просто разденься передо мной.

— …Ладно.

Николас был непреклонен.

Поняв, что уговорить его невозможно, Рариен сдалась и решила смиренно принять свою ситуацию.

Она сказала, что вспотела. С точки зрения Николаса, это было даже к лучшему. Он планировал применить своего рода терапию отвращения. Если это развратные тело будет испускать отвратительные запахи, такие как пот, он автоматически возненавидит его, и ненормальное сексуальное влечение исчезнет.

Сегодня, возможно, мне наконец удастся выбраться из этого утомительного болота страсти. Николас с нетерпением наблюдал за Рариен Клод, которая неуклюже пыталась раздеться.

Она подняла руки, чтобы снять блузку. Это была её собственная одежда, но Рариен, казалось, некоторое время с этим боролась. Приглядевшись, он заметил, что она стонет, пытаясь расстегнуть пуговицы, застегнутые до самого горла.

Похоже, она не врала, когда говорила, что снимать это сложно. В Николасе закипело раздражение.

— Ты доставляешь мне хлопоты.

— Подождите-ка. Ой, у меня руки-то короткие…

— Иди сюда.

Даже свою одежду не может снять? Она ничего не умела делать как следует. Николас раздражённо притянул Рариен за талию, обняв её, и развернул её тело.

— Я плохо вижу, так что подними голову.

— Хорошо.

Рариен неуклюже сняла монашескую вуаль и приподняла аккуратно завязанные волосы. Это обнажило её бледную шею. То ли от нервозности, то ли, как она и говорила, к её шее прилипли пряди влажных волос, пропитанных потом.

Она сказала, что потела. Оказалось, это вовсе не ложь.

Кадык Николаса поднимался и опускался. Он сам начал расстегивать пуговицы на её спине одну за другой. Под кончиками его пальцев ощущалась влажность. Он слегка нахмурился.

Плоп, плоп — с каждой расстегнутой пуговицей Рариен вздрагивала.

Он же сказал только, что разденет её, а не убьет. Он же не сдирал с неё шкуру заживо. Её дрожь от страха была просто смешна.

— Перестань дрожать. Я не собираюсь тебя есть.

Он тихо прошептал Рариен на ухо. Это была несвойственная ему доброта.

Уф, сладкий запах тела донёсся до его носа. Аромат усиливался с каждой расстегнутой пуговицей. У него закружилась голова.

Почему здесь было столько этих проклятых пуговиц? Ему хотелось просто схватить их и сорвать, но он сдержался, стараясь не прикладывать слишком много силы кончиками пальцев.

— Ах, ааа.

Почувствовав, как его член прижимается к её ягодицам, Рариен вздрогнула и сжалась. Она же всё это уже видела. Она даже жадно цеплялась за него, не отпуская, а теперь вдруг испугалась? Это было возмутительно.

Николас крепко прижал её к себе, не давая ей вырваться. Ещё до того, как полностью разделить её, он почувствовал, как его разум ускользает. Кровь уже прилила к его члену, делая его болезненно твёрдым.

Монашеская одежда представляла собой длинное платье. Возможно, чтобы подчеркнуть целомудрие? Юбка доходила до лодыжек, а вырез доходил до горла, что делало фасон несколько удушающим. Пуговицы начинались от затылка и шли вниз до талии.

— Как ты вообще это надеваешь?

— Просто и с усилием.

— И снимать тоже так?

— Да.

Какая одежда требует усилий, чтобы её надеть и снять?

Слишком много хлопот. Это было абсурдно.

Может, её специально сшили такой, чтобы удержаться от плотских желаний и прочих неподобающих вещей? Даже если так, с человеческой точки зрения это был неэффективный крой. Он подумал, что при первой же возможности предложит настоятельнице внести изменения.

Когда все пуговицы были расстегнуты, верхняя часть одежды расслабилась, обнажив белоснежную спину.

Спина Рариен выглядела как нетронутое снежное поле, на котором не было ни пылинки.

Так же, как хочется оставить следы на нетронутом снегу, Николас почувствовал желание поцеловать белую спину Рариен. Чтобы не совершить ничего лишнего, ему нужно было немедленно прикрыть её, чтобы она скрылась из виду.

— Распусти волосы.

— Мои волосы?

— Мне нужно проверить и там. Посмотреть, не спрятала ли ты что-нибудь.

— …Хорошо.

С мягким шлепотом её каштановые волосы ниспадали каскадом, словно водопад, на её белоснежную спину. Приятный аромат витал у него под носом.

— Я думал, ты сказала, что вспотела.

— Простите.

Тебе есть за что извиняться. Казалось, слово «извините» прилипло к её губам.

— Нет, для человека, который вспотел, ты не пахнешь плохо.

— Спасибо.

И с «спасибо» то же самое. Разве за это стоит благодарить?

Для женщины, совершившей столь наглое деяние, она казалась довольно внимательной к окружающим.

Рариен нерешительно сняла топ. Она сразу же скрестила руки, чтобы прикрыть грудь. Как будто она действительно намеревалась просто позволить ему проверить, она лишь вытащила руки из топа, оставаясь обнажённой по пояс, но не снимая юбку.

— Что ты делаешь? Раз уж сняла, так и покажи мне.

Пока Николас подталкивал её, Рариен медленно повернулась. Её белая, округлая грудь была сдавлена и скрыта руками, образуя декольте. Смутившись, она продолжала смотреть в пол.

Она довольно требовательна. Он вспомнил, как она просила его рассказывать ей обо всём, когда они впервые занялись сексом в ванной.

— Посмотри вверх.

Он приподнял подбородок Рариен, заставляя её встретиться с ним взглядом. Её зелёные глаза беспорядочно дрожали, словно листья на лёгком ветерке.

— Опусти руки.

Другой рукой он заставил её медленно разжать руки, прикрывавшие грудь. Обнажились сочные груди, похожие на луны. Оказавшись обнажёнными, они оказались гораздо более пышными, чем он предполагал.

Её кожа была не просто светлой, а почти прозрачной. Под ней почти просвечивали капилляры. На верхушках обоих округлых холмов торчали пухлые розовые соски.

Почему она возбуждена? Её возбуждает то, что на неё смотрят?

У фантазий есть предел.

Она что, думает, что кто-то возьмет её соски в рот и будет их сосать? Или, может, погладит кожу ладонью и нежно пощекочет соски большим пальцем?

…Чёрт. Его мысли были заполнены способами ласкать её грудь.

Что же такого было в этой груди? Как только он начал смотреть, отвести взгляд от неё было невероятно сложно.

— …Видите. Там ничего нет, правда?— Спросила Рариен, чтобы убедиться.

— Что?

— ……

— Ваше Превосходительство?

Она продолжала настаивать на ответе.

Похоже, он уже какое-то время тупо уставился на неё. В груди этой женщины не было ничего странного, но с ним самим произошло нечто странное.

— …А, да, ничего нет.

— Да. Если вы закончили проверку, я оденусь.

— Подожди.

Когда Рариен собиралась одеться, Николас схватил её за руку.

— Прежде чем ты оденешься, давай поцелуемся в таком виде.

— Зачем поцелуй?

— Ну, потому что всё это началось с того, что ты тогда поцеловала меня и прижалась к мне грудью. Конечно, нам нужно это проверить.

Николас знал, что его слова — софизм. Но он хотел убедиться, каково это будет, даже если для этого пришлось использовать такой предлог.

— Что вы… Вы же сказали, что мы не будем заниматься сексом, что просто посмотрите.

— Я сказал, что мы не будем заниматься сексом, но я никогда не говорил, что мы не будем целоваться.

— ……

— Тебе это не нравится?

Увидев, что Рариен колеблется, он спросил прямо.