Поздний день. Перед дверью гостевой приёмной в пристройке Южного храма Рариен уже довольно долго колебалась.

«Я так нервничаю, что, кажется, сейчас упаду в обморок».

Её рука, поднятая, чтобы постучать, замирала в воздухе, то и дело дрожа.

Внутри комнаты ожидала великая герцогиня Рейнхарт — иными словами, мать Николаса Рейнхарта. Весь храм погрузился в хаос из-за этого незапланированного визита ещё одного влиятельного покровителя.

К тому же верховные жрецы отсутствовали в храме по ритуальным делам. Николаса тоже не было.

Всё внимание, естественно, было приковано к Рариен.

Это было логично. В настоящее время она являлась официальной помощницей Николаса Рейнхарта, а среди монахинь Южного храма именно Рариен имела наибольший опыт обслуживания и соблюдения протокола при приёме высокопоставленных гостей.

И главное — великая герцогиня Рейнхарт специально попросила, чтобы к ней прислали именно Рариен.

Если бы это был обычный почётный гость, она бы не нервничала так сильно. Но при мысли о встрече с матерью мужчины, которого она любит, ей казалось, что сердце вот-вот разорвётся.

«Почему она попросила именно меня? Откуда она вообще обо мне знает?»

Слово «попросила» особенно беспокоило её.

«Может, она что-то знает о наших отношениях?»

Её охватило беспокойство. Если бы она не совершила никаких грехов, не было бы повода для тревоги, но она уже поглотила своего сына — святого священника. Её и без того колотящееся сердце забилось ещё сильнее.

«Нет, не делай поспешных выводов, пока ничего не подтвердишь».

Ведь это естественно — позвать помощника, верно? Какова бы ни была причина, ей всё равно не удалось бы этого избежать. Более того, если она будет вести себя неловко из-за чувства вины, это лишь покажется ещё более подозрительным.

Тем не менее до сих пор не было ни одного выдающегося гостя, с которым Рариен не смогла бы справиться.

Мадам Розали, леди Эвотт и Николас Рейнхарт тоже.

Независимо от того, насколько они были требовательны или хлопотны, всё в итоге заканчивалось одинаково.

От одной она получила проклятие, от другой — эротический роман, а у последней лишила девственности.

«Хотя результаты в каждом случае были разными, я как-то справилась, так что бояться нечего».

Рариен глубоко вздохнула и выпрямила плечи. Затем — стук-стук — она постучала в дверь.

— Госпожа , это Рариен Клод.

— Войдите.

Услышав нежный голос изнутри, Рариен с трудом сглотнула и осторожно вошла.

На диване сидела знатная дама, которая выглядела бесспорно аристократично и элегантно.

«…Они похожи».

В отличие от Николаса, у неё были платиновые волосы и голубые глаза, но черты лица были практически идентичны. Она настолько сильно походила на Николаса, что можно было поверить, будто перед Рариен его женская версия.

Не только прекрасная внешность, но и ошеломляющая харизма были у них практически одинаковыми.

«Его Превосходительство был бы невероятной красавицей, если бы родился женщиной».

Она ослепляла одним лишь своим видом. Настолько красива, что у Рариен зачесались пальцы — так хотелось её нарисовать. Рариен подумала, что правильно сделала, надев очки, хотя они и казались тяжёлыми.

Под пристальным взглядом, который с ног до головы осматривал её, Рариен опустила голову.

«Почему она так пристально на меня смотрит?»

Она слишком нервничала.

— Садись, Рариен. Эй, Уильям. Пожалуйста, приготовь чай.

— Да, мадам.

Возможно, из-за чрезмерного напряжения она даже не заметила, что в комнате присутствовал слуга.

Судя по его безупречным манерам и искусному обслуживанию, этот мужчина средних лет, по-видимому, был дворецким.

Рариен нервно села напротив великой герцогини Рейнхарт. От напряжения у неё словно скрипели суставы.

Плюх…

Наполнив чашку Рариен, дворецкий наполнил и чашку великой герцогини Рейнхарт. От свежезаваренного чёрного чая поднимался пар.

Когда великая герцогиня Рейнхарт взяла в руки полную чашку чая, Рариен напряглась.

«Надеюсь, она же не собирается вылить чай мне в лицо?»

Её мысли уже мчались к самым крайним выводам. Ей на ум пришла сцена из рекомендованной леди Эвотт книги "Грудь той служанки".

Герцогиня застаёт горничную Мелоди, которая тайно влюблена в молодого герцога. И там есть сцена, где разъярённая хозяйка обливает её горячим чаем.

«Как ты смеешь!»

«Кяаа!»

Фу, наверное, это было больно. Одной только мысли об этом ей стало не по себе. Рариен с тревогой следила за чашкой великой герцогини Рейнхарт.

«Хм, чай пахнет очень приятно».

К счастью, ничего подобного не произошло.

— Пейте. Он остынет.

— Да, да!

Рариен подняла чашку дрожащими руками. У неё так пересохло в горле, что она залпом выпила горячую жидкость, даже не почувствовав её вкуса.

Когда дворецкий предложил ещё чая, она отказалась. На случай, если ей всё-таки придётся плеснуть чаем, хотя бы одна из двух чашек должна была оставаться пустой.

«Я всё ещё не могу успокоиться».

Возможно, потому, что она читала бульварные романы с похожими ситуациями. Она никак не могла расслабиться.

— Уильям, принеси мне это.

— Да, мадам.

Великая герцогиня Рейнхарт что-то искала.

«Это»? Что она имела в виду?

«Может быть, кошелёк с золотыми монетами?»

В романе "Грудь той служанки" было описание того, как Мелоди получила по лицу кошельком с золотыми монетами, который хозяйка швырнула, требуя, чтобы они расстались. В результате у девушки разбилась губа. Это была печальная и ужасная сцена, демонстрирующая разницу в социальном положении.

«Если она всё равно собирается меня ударить, я бы предпочла чек, а не кошелёк с золотыми монетами…»

Бумага будет болеть гораздо меньше, чем металл. Если бы разбилась только губа, это было бы ещё счастьем — в худшем случае мог бы сломаться нос или выпасть зуб. Как ни крути, чек казался лучше, чем золотые монеты.

«Рариен Клод, пожалуйста, расстанься с нашей Ники».

В то время как Мелоди в романе отказалась, сказав, что никогда не сможет расстаться с ним, Рариен не собиралась проявлять такую же непокорность.

«Ваше Высочество, я всё равно скоро умру. Не могли бы вы просто оставить меня в покое ровно на один месяц?»

Может, если она обратится к ней с мольбой о пощаде, упомянув о своём неизлечимом заболевании самым жалостным тоном? В конце концов, она достаточно щедра, чтобы делать крупные пожертвования храму.

«Я буду заниматься сексом с вашим сыном только до самой смерти. Пожалуйста».

…Неужели она действительно собиралась так умолять? Это была ерунда с самого начала.

«Ни в коем случае. За то, что ты осмелилась развратить и вступить в плотскую связь с моим сыном, тебя осудит инквизитор».

А что, если великая герцогиня скажет то же самое, что тогда сказал Его Превосходительство? О, пожалуйста, только не это. По её спине пробежал холодок, от которого у неё скрутились пальцы на ногах.

— Спасибо.

Вопреки её ожиданиям, дворецкий подал ей сахар. Наблюдая, как она насыпает сахар в чашку, Рариен наконец смогла немного расслабиться.

— Это неожиданно.

Великая герцогиня Рейнхарт довольно долго размешивала чай с сахаром чайной ложкой, прежде чем перейти к делу.

— Простите?

— У Ники впервые появилась помощница-женщина. Он настолько придирчив, что нанимает только мужчин, тщательно убедившись, что они не гомосексуалисты.

Проверяет, гомосексуалисты ли они? Неужели ему действительно часто признавались в любви?

«…Какую же жизнь вёл Его Превосходительство?»

Рариен смутно поняла, почему Николас сначала относился к ней с такой крайней настороженностью.

Он говорил, что ненавидит других, и в этом тоже был смысл. Великая герцогиня Рейнхарт смочила губы чаем и поставила чашку на стол.

— Ну, пожалуй, это не имеет значения, раз ты монахиня.

— ……

У неё защемило сердце.

— По крайней мере, ты не сможешь досаждать нашей Ники своими похотливыми порывами.

Поскольку это было нормальным образом мышления, а она была ненормальной, Рариен нечего было ответить. С того дня, когда до конца жизни Рариен Клод оставался ровно один месяц, началось её неудобное сосуществование с великой герцогиней Рейнхарт.

───

Великая герцогиня Рейнхарт слегка отличалась от всех высокопоставленных гостей, с которыми Рариен имела дело раньше. Её первым делом было осмотреть спальню Николаса Рейнхарта.

Не было ничего странного в том, что ей было любопытно, как живёт её единственный сын, но её реакция была нетипичной.

— Какой извращенец.

Извращенец? Неужели она заметила бесчисленные сексуальные сцены, которые происходили здесь?

Ошеломлённая Рариен затаила дыхание.

— Как же мой Ники неизменно невежлив. От выбора постельного белья до расстановки мебели — всё точно как у нас дома, не так ли, Уильям?

— Да, молодой господин действительно не изменился.

Дворецкий Уильям спокойно согласился.

— Ах, Рариен. Пожалуйста, не говори никому, что я заглянула в спальню. Ники бы очень не понравилось, если бы он узнал.

— Да.

Великая герцогиня Рейнхарт, которая до этого осматривала комнату то тут, то там, остановилась перед большой кроватью.

Почувствовав, что что-то не так, она на мгновение наклонила голову, затем подняла подушку и начала нюхать её. Это была именно та подушка, на которой всегда спала Рариен.

— Странно. Запах как-то изменился. Он что, стал пользоваться духами или чем-то в этом роде?

Она это чувствует?

Он не пользуется духами. К тому же, пока они жили с Николасом, они всегда пользовались одним и тем же мылом и ароматическим маслом, так что, по логике, должны были пахнуть одинаково.

Конечно, у каждого свой индивидуальный запах тела, но в основном всё именно так и было.

Это был поистине звериный нюх. Нюх Николаса, несомненно, унаследован по материнской линии.

— Это невозможно, мадам. Молодой господин терпеть не может духи.

— Правда? Мне тоже это показалось странным.