Воспользовавшись этим моментом, его коварная рука скользнула под трусики Рариен. Он собрал любовные соки у входа в её лоно и размазал их по клитору, заставив Рариен сдержать удивлённый стон.

Положение становилось всё более опасным. Если стимуляция усилится ещё сильнее, ей будет всё труднее сдерживать голос.

Она отчаянно пыталась свести колени, но безуспешно. Чем сильнее она сопротивлялась, тем глубже его пальцы проникали между её ног, дразня и описывая круги вокруг клитора. Даже когда она пыталась вырваться, ткань трусиков продолжала прижимать ладонь Николаса к её телу.

По мере того как возбуждение нарастало, её талия всё сильнее прогибалась, подбородок невольно приподнимался, а плотно сжатые губы приоткрылись.

— Тебе не нравится, когда я запускаю руку под твои трусики? — Тихо спросил он.

Рариен кивнула. Её покрасневшие глаза наполнились слезами.

Она плакала, когда боялась. И плакала, когда возбуждалась.

И чем сильнее ей это не нравилось, тем сильнее ему этого хотелось. Он не испытывал ни капли вины за то, что так легко доводил эту хрупкую женщину до слёз, — лишь удовольствие. Вид её дрожащих от возбуждения губ заставил кровь вскипеть, отчего по всему телу пробежала дрожь. Возможно, в его жилах текла кровь не бога, а демона.

— Понимаю. Тогда я просто посмотрю.

Казалось, Николас собирался убрать руку из-под её трусиков, но вместо этого стянул их вниз.

С глухим стуком он бросил снятые трусики на пол.

— Просто покажи мне, насколько ты влажная.

Демоны от природы были искусными обманщиками. Настолько искусными, что могли по своему усмотрению манипулировать доверчивыми людьми.

— Пожалуйста, расслабься и устройся поудобнее.

Прошептав это, он внезапно повысил голос. Для исповедника за стеной эти слова прозвучали бы как ободрение, но на самом деле были приказом женщине, отражавшейся в зеркале.

— Это моя первая исповедь, поэтому я немного нервничаю... Простите.

— Ничего страшного. Я подожду столько, сколько понадобится, чтобы ты расслабилась.

Его мягкие губы то и дело касались её напряжённой шеи.

— Не могли бы вы подсказать, как мне поступить?

— У исповеди нет строгой формы. Видишь зеркало перед собой?

— Да, Ваше Превосходительство.

— Сначала просто посмотри на своё отражение...

Он широко раздвинул ноги Рариен, придав им форму буквы «М», а затем зажал её колени своими руками, не позволяя их свести.

Её широко раскрытое лоно отчётливо отражалось в зеркале.

— ...и внимательно всмотрись в него.

Он поцеловал Рариен в щёку, а она, смутившись, отвернула голову, устремив взгляд вперёд.

В результате ей не оставалось ничего другого, кроме как рассматривать каждую деталь собственного тела, отражавшуюся в зеркале. Николас раздвинул нежную розовую плоть, словно лепестки цветка, обнажив алую внутреннюю часть. Это зрелище было скорее откровенно эротичным, чем просто красивым.

— Тогда ты увидишь сгусток страсти, скрытый глубоко внутри.

Каждый раз, когда её лоно раскрывалось, словно цветок, переполненный нектаром, оттуда исходил густой сладкий аромат. Любовные соки стекали к ягодицам, оставляя влажные пятна на одежде Николаса.

Когда он приподнял не только половые губы, но и капюшон клитора, обнажилась ярко-красная бусинка, похожая на гранатовое зёрнышко. Кадык Николаса судорожно дёрнулся.

— Тогда тебе останется лишь честно показать то, что извивается внутри.

Даже без прикосновений одного лишь прохладного воздуха было достаточно, чтобы чувствительная бусинка сама вздрагивала. От одного этого зрелища по её телу разливался жар.

— Это твоё желание, твой грех и твоя правда.

Похоже, Николас тоже всё сильнее возбуждался, глядя на неё. Его горячее дыхание обожгло её затылок.

— Сама обнажи эту извивающуюся штучку.

Он взял руку Рариен в свою и кончиками её пальцев приподнял кожу, прикрывавшую клитор.

— ...и нежно погладь её.

Он заставил её двигать пальцами увереннее. Рариен беспомощно заёрзала, не зная, как реагировать на эту бесстыдную ласку. Чем дольше это продолжалось, тем настойчивее становились движения Николаса, направлявшего её руку.

— Вот что такое исповедь. Понимаешь?

— Да... хорошо понимаю, Ваше Превосходительство.

— Тогда смотри в зеркало и сосредоточься на себе.

Когда Николас произнёс это, прижавшись щекой к её щеке, ей не оставалось ничего другого, кроме как смотреть на собственное отражение. Её ноги были широко разведены, обнажая влажную, раскрасневшуюся плоть.

— Даже если сама считаешь себя грязной или развратной... прими это как правду.

Он прошептал эти слова так тихо, словно хотел навсегда запечатлеть этот образ.

Теперь даже самой себе было трудно это отрицать. Стоило ей начать смотреть, как она уже не могла отвести взгляд, даже понимая, насколько всё это постыдно. Она чувствовала себя самкой в течке, бесстыдно обнажившей своё тело.

— Не нужно стыдиться своего вида. Милосердный Господь приласкает даже это.

Николас с наслаждением наблюдал за её трепетом, продолжая ласкать чувствительное место кончиками пальцев. Клитор набух до предела, приподняв тонкую кожу и обнажив тёмно-красную бусинку.

Он осторожно зажал её между пальцами и слегка качнул запястьем, заставив Рариен изогнуться всем телом. Вход в её лоно непрерывно сокращался, словно жадно втягивая воздух. Стоило бы ему ввести туда пальцы — внутренние стенки тут же плотно обхватили бы их.

Рариен ещё предстояло узнать, насколько ошеломляющим может быть это чувство.

— Когда ты погружаешься в своё внутреннее «я»...

Николас взял указательный палец Рариен и медленно провёл им вокруг входа, прежде чем осторожно направить внутрь.

— ...ты найдёшь рай, где текут молоко и мёд.

Как только палец вошёл, скопившиеся любовные соки медленно потекли по нему вниз.

Раньше она ощущала внутри пенис или фаллоимитатор, но собственный палец вводила впервые. Это ощущение оказалось странным: горячим, влажным и одновременно сжимающим, словно её затягивало внутрь.

Она чувствовала, как внутренние стенки извиваются, пока палец медленно скользил в глубину. Когда он вошёл полностью, а затем начал выходить обратно, Николас добавил второй палец. Казалось, каждый сустав пульсировал в такт её сокращениям.

Чмок... чмок...

С каждым новым движением наружу вытекало всё больше любовных соков, а влажные звуки становились всё отчётливее.

Сам Николас тем временем продолжал ласкать её клитор языком и губами.

— Хаа... хм...

Рариен тяжело дышала, забыв о стеснении под натиском ощущений внутри и снаружи. Она уже задыхалась, хотя всё только начиналось. Николас повернул её голову к себе и жадно впился в её губы, переплетая их языки.

— Ваше Превосходительство... я жажду женщину, которую не должен желать. Исповедую грех похоти.

После долгих колебаний исповедник наконец признался в своём грехе.

Теперь настало время попросить у Рариен совета о том, как проявить должное сочувствие и участие.

— Что мне сказать?

Николас, отстранившись от её губ, прошептал ей на ухо:

— Ха...

— Ха?

— Э-э... ха... Тебе, наверное, было... ха... тяжело.

— Ты, должно быть, долго страдал.

Стоило Рариен подсказать ему, как Николас тут же ловко подхватил её слова.

— Что ещё?

— Чуть подробнее... ах...

— Если это не слишком тяжело для вас, не могли бы вы рассказать немного подробнее?

Он задал ещё один вопрос, искусно изображая искреннюю заинтересованность.

— Она пришла из очень далёкой страны.

Женщина, которую не следовало желать, пришла из очень далёких краёв.

Это сочетание звучало зловеще, но Николас постарался не придать ему значения.

— Я желаю женщину, идущую по пути Бога.

— ...Понятно.

Конечно, он лишь делал вид, но это вовсе не означало, что ему было безразлично.

Недогадливая Рариен Клод.

Она даже не подозревала, что речь идёт именно о ней.

Тем временем она продолжала делать то, что он ей велел. Иногда Николасу казалось, что она слишком послушна, но, прекрасно зная, насколько это приятно, он понимал, что иначе и быть не могло.

— Когда она раздавала полотенца на тренировочной площадке... Увидев синяк у меня на руке, она сама принесла мне мазь.

Это было так похоже на Рариен Клод. Она была из тех, кто просто не мог пройти мимо человека, попавшего в беду.

— Хотя она выглядела как живая святая... я каждую ночь видел о ней очень грязные сны.

Рариен Клод тоже должна была понимать, что именно её доброта порой делает её добычей людей с грязными помыслами.

Николас вынул её руку и, не оставив ни капли, слизал с её пальцев любовные соки.

Оставшись пустым, её вход всё ещё жаждал проникновения, словно так и не получил желаемого.

— Её зовут... случайно не Рариен Клод?

— Что?

Их взгляды встретились.

Она понимала подобные вещи лишь тогда, когда ей говорили о них прямо.

Исповедь подразумевала, что человек сам открывает свои грехи, а не отвечает на допрос. Николас намеренно нарушил это правило — он хотел, чтобы Рариен наконец осознала, о ком идёт речь.

— Мне показалось, что я смогу дать более дельный совет, если узнаю подробности. Конечно, если тебе неудобно, можешь не отвечать.

— Нет, всё в порядке. Я не очень хорошо знаю её имя... Но слышал, что её перевели сюда. Она производит впечатление очень нежной девушки — со светлой кожей и глазами, свежими, как молодые листья. А когда она улыбается... она прекрасна, словно ангел.

— Верно. Это и есть Рариен Клод.

Наблюдая, как её глаза, свежие, словно молодая листва, растерянно бегают из стороны в сторону, Николас наконец дал ей понять, о ком шла речь с самого начала.