— Ах... хм...

— Хорошо. Ты и сама уже вся мокрая.

Такая влажная... и такая красивая.

Николас с готовностью произнёс следующую реплику Бенджамина:

— Богиня... позволишь мне полизать твою святую киску?

— Хаа...

Раздвинув её колени, он припал губами к её сокровенному месту, и из груди Рариен вырвался прерывистый вздох.

Сначала он легко коснулся её губами, словно поцеловал, а затем медленно провёл языком вдоль чувствительной складки, вызвав новую волну возбуждения.

Прижавшись губами плотнее, Николас собрал всё до последней капли и, будто опьянев, пробормотал:

— М-м... Как вкусно. Что же ты ела, раз стала такой сладкой?

Его слова звучали ещё более непристойно, чем реплики Бенджамина. От стыда у Рариен вспыхнули не только щёки, но и уши.

— Это потому, что я угостил тебя шоколадом?

— П-пожалуйста... не говорите такого...

— Неужели Богиня Похоти источает святую воду именно отсюда?

Слушать его становилось всё мучительнее.

Но чем сильнее она пыталась остановить его, тем откровеннее становились его слова.

«Неужели... он и правда одержим демоном?..»

Эта мысль промелькнула в голове Рариен, и ей едва не захотелось расплакаться.

— Почему Ваше Превосходительство говорит такие вещи?.. Я знала, что у вас непростой характер... но не думала, что вы... настолько...

— Значит... тебе это не нравится?

— Не то чтобы неприятно... но всё же...

— Тогда почему ты так намокла от одних только грязных разговоров?

Именно это и было самым страшным. Ей вовсе не было неприятно.

«Какая же бессердечная богиня Арне...»

Как бы смущена она ни была, грубые слова, произнесённые этими благородными губами, казались ей не отталкивающими, а, наоборот, странно возбуждающими.

— У тебя тоже безнадёжные вкусы.

— Если будете продолжать говорить такие развратные вещи... попадёте в ад.

— В ад?

Словно не придавая этому значения, Николас коснулся её клитора кончиком языка.

Каждое прикосновение отзывалось по всему телу дрожью, а кожа покрывалась мурашками.

— Если я попаду в ад... смогу заниматься этим с тобой целыми днями?

— Ах... м-м... Я... не знаю...

— Звучит куда лучше рая. Тогда можно и отправиться туда.

Он ласкал её губами так бережно, словно целовал, и с каждым мгновением жар между её ног становился всё сильнее. Каждый раз, когда его переносица задевала чувствительную точку, а горячее дыхание касалось кожи, внутреннюю сторону её бёдер пронзала сладкая дрожь.

«Как забавно...»

В прошлый раз она плакала и говорила, что это грязное место. Может быть, потому что сегодня она успела принять ванную?

Теперь она почти не сопротивлялась.

Судя по тому, как она невольно сжимала колени и приподнимала бёдра, ей нравились его ласки.

— Ты мылась с мылом?

— Д-да... Когда принимала ванну... совсем немного...

— Ты так старательно мылась в надежде, что я снова раздвину тебе ножки?

— Н-нет... ах...

В следующую секунду он мягко втянул её клитор губами, и Рариен громко всхлипнула.

Николас ласкал его, одновременно обводя кончиком языка, то дразня, то успокаивая. Подбородок постепенно становился влажным, и это почему-то доставляло ему удовольствие.

Лёгкий запах мыла смешивался со сладким ароматом её возбуждения. Сам по себе запах мыла Николасу нравился. И всё же...

— Больше не мойся.

— Ч-что?.. Почему?..

— Потому что теперь утром и вечером я сам буду вылизывать тебя дочиста.

«...Серьёзно?..»

Рариен не могла поверить своим ушам.

— Один раз после пробуждения. Один — перед сном. И каждый раз, когда ты снова намокнешь. Поняла?

Судя по его голосу, утро и вечер были лишь минимумом.

От одной этой мысли у неё закружилась голова.

— Л-ладно...

— Благодарить не нужно. А взамен тебе придётся принимать меня каждый раз, когда я возбужусь.

— Ч-что?.. Каждый раз?..

— Почему ты удивляешься? Люди должны помогать друг другу. Я буду ласкать тебя, когда ты намокнешь, а ты — принимать меня, когда я захочу тебя. Разве ты уже забыла наш уговор?

Почему-то казалось, что этот договор был исключительно в его пользу.

Но...

Рариен вовсе не была против. Наоборот.

Ей нравилась сама мысль о близости с ним настолько, что казалось, будто однажды она действительно сгорит в пламени собственного желания.

— Ты мокрая ещё до того, как я к тебе прикоснусь.

— Ха... ах...

— И остаёшься мокрой, пока я тебя ласкаю.

— Аах...

— У тебя совсем нет времени высохнуть.

Он продолжал дразнить её чувствительную плоть, то осторожно касаясь зубами, то вновь лаская губами.

Рариен, до этого крепко зажмурившаяся от смущения, медленно опустила взгляд. Мужчина между её ногами...

Это было именно так, как описывалось в романе.

Нет.

Гораздо более волнующе. Она и представить не могла, что её фантазии когда-нибудь станут реальностью.

Почему ей приснился такой сон?

Возможно, это было самое первобытное желание — чтобы тот, кем она так восхищалась, принадлежал только ей и служил ей. Как бы то ни было, теперь это уже не было сном.

Он касался её самого сокровенного места.

Места, скрытого между нежными складками кожи, о существовании которого она прежде почти не задумывалась. Оно было горячим, влажным и таким чувствительным. Видя, как Николас с жадной сосредоточенностью ласкает его, словно совершая поклонение, забыв обо всём на свете, Рариен почувствовала, как сладкое томление внизу живота превращается в обжигающий жар.

Она сама не заметила, как запустила пальцы в золотистые волосы Николаса.

Испугавшись, что может причинить ему боль, она тут же ослабила хватку. Его мягкие волосы скользили между её пальцами, словно шёлк.

Когда Николас ещё крепче прижался губами к её сокровенному месту, продолжая ласкать набухший клитор, а затем осторожно коснулся его зубами, по её телу пронеслась ослепительная волна наслаждения.

— Ах... хм... а-а...

Её приподнятые бёдра задрожали в воздухе. Пальцы, сжимавшие его волосы, напряглись.

Перед глазами всё поплыло.

Мышцы внутри непроизвольно сократились, а клитор пульсировал так сильно, словно вот-вот не выдержит.

Не сдержавшись, Рариен громко застонала, впервые испытав оргазм только от этой ласки.

— Хаа... хаа... ик...

— Кончила?

Лишь увидев, как она, дрожа, судорожно свела колени, Николас наконец отстранился. Почти сразу он поднялся выше и впился в её губы долгим поцелуем.

Она почувствовала на своих губах влажный вкус — смешавшиеся слюну и следы собственного возбуждения.

— Видишь? Вот такой у тебя вкус.

«Так вот что он всё время имел в виду...»

Николас постоянно говорил, что она сладкая, но Рариен никогда не понимала, о чём именно он говорит. Теперь же она растерянно пыталась распробовать этот вкус сама.

Поцеловав её в мочку уха, он тихо спросил:

— Как мне тебя называть? Рари? Риен?

— Что вы имеете в виду?

— Хочу придумать тебе ласковое имя. Может быть, тогда ты наконец поверишь, что этот похотливый мужчина действительно влюблён в тебя.

— Ласковое имя?.. Вы правда будете меня так называть?

Николас тихо усмехнулся.

— Тебя что, всю жизнь только обманывали?

Ласковое имя...

Эта мысль казалась ей слишком невероятной. У Рариен никогда не было никакого домашнего прозвища.

Дома её называли лишь «эй», «ты», «сестра» или «та девчонка».

Даже мать ни разу не обращалась к ней ласково.

«...Как неловко признаваться, что у тебя никогда не было такого имени».

Немного помолчав, она тихо сказала:

— Вообще-то... у меня нет никакого ласкового имени.

— Не может быть.

Чмок.

— Такая милая...

Ещё один поцелуй.

— И без ласкового имени? Не верю.

Поцелуй.

— Наверное, просто стесняешься сказать. Боишься, что я начну тебя дразнить.

Он продолжал осыпать её лицо короткими поцелуями. От этого бесконечного дождя поцелуев у Рариен кружилась голова.

— Правда... нет.

— Тогда, может быть, я сам что-нибудь придумаю?

— Что?

— Дай подумать...

Он поцеловал кончик её носа, затем медленно коснулся губами шеи.

— Ты такая маленькая... Может, называть тебя малышкой?

— Я не малышка. Я уже взрослая.

Недовольно надув губы, Рариен отвернулась.

— Какая же ты крошечная... И давно это ты стала взрослой?

Её упрямство казалось ему забавным.

Она уверяла, что ей не нравится, но при этом её лицо, уши и даже шея залились румянцем. Глядя в её влажные глаза, Николас понял, что она просто смущённо врёт.

«Лицо у неё всё ещё совсем детское...»

Пусть прозвище и было немного банальным, оно удивительно ей подходило. Какими же были родители этой девушки, если не придумали ласкового имени для такого милого ребёнка?

— Тебе правда не нравится "малышка"?

Она кивнула.

Ещё одна очевидная ложь. Николас лишь усмехнулся и крепко поцеловал её, словно закрепляя своё решение.

— Хотя... судя по размеру груди, малышкой тебя уже не назовёшь.

Очередное бесстыдное замечание.

Рариен нахмурилась.

Но Николас, казалось, совершенно не мог отвести взгляд от её груди. Прижавшись лбом к её груди через одежду, он тихо пробормотал:

— Не сердись. Я сказал это в хорошем смысле. Она у тебя такая тёплая...

— ...Лжец.

— Хорошо. Тогда прошу прощения за недоразумение.

— Холодно...

Едва слышно прошептав это, он снова и снова целовал её через ткань платья.

— Ах... хм...

— Ты уже взрослая... Наша малышка.

То взрослая, то малышка.

Никакой логики в этом не было.

Похоже, самому Николасу это было совершенно не важно.