Не иметь её — это был бы ад. Значит, правильнее было заполучить её и отправиться в ад.
Когда он чего-то хотел, он это получал. Его никогда не волновало, какими средствами и методами. Сегодняшний день не был исключением.
«К чёрту этого идеального сына Бога».
Мадам Розали улыбнулась, и её лицо просияло.
«Говорят, любовь сводит с ума наполовину. В этом есть доля правды».
— Это было желание Её Высочества. Я никогда не был идеальным. Я просто притворялся идеальным.
— Интересно. Николас Рейнхарт.
Мадам Розали пробормотала это, с хлопком отложив четки, которыми до этого играла.
— Ты так сильно хочешь спасти её, что тебе наплевать даже на то, что ты попадёшь в ад. Ты уже сам избавился от своего проклятия?
— Извини, но я никогда не считал это проклятием. Скорее, это было благословением, поскольку облегчало мне жизнь.
— В любом случае, ты достоин восхищения. Тогда я должна тебя вознаградить.
Она ухмыльнулась.
— Заставь Рариен Клод забеременеть за оставшееся время. Тогда она останется жива. Но ты ни в коем случае не можешь рассказать об этом Рариен и не можешь принуждать её. Понятно?
— Забеременеть?
«Я бы не возражал, но… Разве это не слишком странный способ снять проклятие?»
Николас прищурился, глядя на мадам Розали.
— Почему именно беременность? Это довольно грязно и неэлегантно.
— Неэлегантно? А что плохого в сексе? Какое благословение для людей может быть прекраснее секса? Разве это не самый священный акт, который люди могут совершить во имя любви и жизни?
Мадам Розали, что было для неё несвойственно, повысила голос.
Он оскорблял то, что она любила больше всего, когда жила в человеческом теле. И при этом сам тоже был этим одержим. Она не могла в это поверить.
— Говорит та, кто использовала Библию в качестве пепельницы. Ты говоришь точь-в-точь как богиня Арне.
— Ну и ладно. Просто будь благодарен. Если бы не я, ты бы не смог испытать такую прекрасную вещь.
— В любом случае, ты обещаешь?
— Жить жизнью, полной обмана? Ах да, и вот это. Отдай это Рариен, когда всё закончится.
Она щёлкнула пальцами, и внезапно появилась шкатулка.
Внутри лежала прекрасная пара женских туфель.
— Что это?
— Разве не видно? Ты же говоришь, что ради неё готов пойти в ад. Не понимаю, как ты не заметил её изношенные туфли. У этих есть небольшой каблук. Позаботься о том, чтобы ей больше не приходилось бегать, как сейчас.
Николас по-прежнему подозрительно смотрел на туфли, пока она направлялась к двери, постукивая каблуками.
И прямо перед тем, как открыть дверь, она словно вспомнила кое о чём:
— Ах да, насчёт того, что я использовала Библию в качестве пепельницы. Не говори об этом маме.
— Ты имеешь в виду Её Светлость?
— Нет, мою маму. Эта книга принадлежит моей маме.
Щёлкнув замком, она оглянулась и повернула ручку двери.
— Ах да, количество дней, которые ей осталось прожить, должно быть написано на горшке с циннией, так что посмотри туда. Ну что ж. Удачи.
Оставив после себя эти короткие слова поддержки, она исчезла за дверью.
Книга её мамы?
Библия была книгой, содержащей слова богини Арне.
Когда Николас наконец осознал, что упустил нечто важное, он поспешно последовал за ней и распахнул дверь, но снаружи уже никого не было.
В ту ночь Николас Рейнхарт встретил не ведьму и не Сатану, а Богиню Похоти, дочь богини Арне.
───
— Ники, мама очень разочарована. Ты всё-таки пришёл только ради денег?
На следующий день, когда он заговорил о пожертвовании, великая герцогиня Рейнхарт с обидой в голосе обратилась к нему.
— Да, ради денег. Но ещё и ради мамы.
— Что ты имеешь в виду?
Николас ласково улыбнулся, глядя на мать.
— Ну… Мне нужны деньги для решения вопросов, связанных с преемственностью.
— Преемственностью? Ты что, нашёл себе женщину?
Глаза великой герцогини широко раскрылись.
— Я всё тебе расскажу, когда всё закончится. Так что, пожалуйста, доверься мне и подожди хотя бы на этот раз, мама.
Николасу удалось получить от матери крупное пожертвование.
С этого момента началась операция под названием «Стать Рариеном Рейнхартом».
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО 03#
Рариен Рейнхарт
Когда Николас Рейнхарт прибыл в Южный храм, он первым делом попросил провести специальную мессу.
Точнее говоря, мессию должен был проводить другой священнослужитель, а сам Николас лишь произнесёт проповедь.
Как только он неторопливыми шагами поднялся на амвон, его взгляд естественным образом устремился на «центральное место в четвёртом ряду».
«Как и ожидалось, она здесь».
Это было именно то место, на котором всегда настаивала Рариен Клод, и он заранее поручил соседней монахине, выступавшей в роли его связной, зарезервировать его.
Когда епископ объявил о начале проповеди, Рариен, которая полудремала, словно ей было скучно, с трудом держала глаза открытыми.
«…Как мило».
При виде этого жалостного зрелища с его губ сорвался тихий смешок. Эта кроличья девчонка… Как бы она удивилась, узнав, что я здесь.
От этой мысли его сердце забилось сильнее.
— Здравствуйте.
Её большие глаза расширились.
— Я Николас Рейнхарт из Центрального храма.
В тот момент, когда их взгляды встретились, она рефлекторно притворилась, что молится, спрятав лишь голову, словно ребёнок, играющий в прятки.
Какая дура. Я отсюда всё вижу: и как она ёрзает, и как пытается спрятаться.
Если бы она когда-нибудь поднялась на трибуну и посмотрела на центральное место в четвёртом ряду, то, наверное, заплакала бы от стыда за своё поведение.
Я тебя уже видел. Как будто, если она натянет вуаль поглубже, я её не узнаю.
Он чувствовал, как монахиня-связная смотрит в её сторону, беззвучно повторяя: «Рариен, Рариен».
Хорошо, что она добросовестно выполняет свою работу, но… Если бы только она не делала это так очевидно.
Он велел ей взять с собой платок, поскольку Рариен потеет, когда нервничает.
Наблюдая, как она вытирает им лоб и делает глубокие вдохи, он понял, что она, без сомнения, очень напугана.
— Сегодня я хотел бы поговорить об обещаниях и ответственности.
Чем сильнее она пугалась, тем пристальнее Николас смотрел на Рариен. Её постоянные взгляды по сторонам и неспособность удержать взгляд на одном месте казались ему лишь жалкими и милыми.
Чем решительнее он говорил, тем сильнее бледнело лицо Рариен.
— Те, кто легкомысленно относится к обещаниям и ответственности, непременно заплатят за это соответствующую цену.
Николас подчёркивал каждое слово. Это было скорее угрозой, чем проповедью.
Если ты пообещала помочь, ты должна взять на себя ответственность, Рариен Клод.
Женщина сидела словно на иголках, желая лишь одного — чтобы эта проповедь поскорее закончилась.
Николас Рейнхарт тоже хотел, чтобы эта проповедь поскорее закончилась.
Он хотел отвести её в свой кабинет и посмотреть на неё вблизи.
───
Николас начал с того, что тщательно изолировал Рариен Клод от окружающих.
Должность помощника, которой он мог распоряжаться по своему усмотрению, идеально для этого подходила.
Поскольку «Рариен Клод» и так была главной целью его визита, делать было нечего, и он планировал наблюдать за ней весь день, поручая ей различные мелкие поручения.
Он сказал епископу, что займёт всё пристройное здание. Хотя, вероятно, оно ему и не понадобится, он заранее подготовил для Рариен Клод жильё в пристройке на случай, если дела будут продвигаться медленно.
Он заметил, как на лице епископа мелькнуло замешательство, когда отмахнулся от с нетерпением ожидавших священников и сразу же назначил её своей помощницей.
«Конечно, это будет выглядеть странно».
Но раз заказчик этого хотел, они не могли возражать.
Конечно, такая реакция была в значительной степени преднамеренной. Это заложило бы основу для слухов о том, что между ним и Рариен завязался роман.
Увидев, как она растерялась и не знала, что делать, едва он привёл её к себе, ему захотелось озорно подразнить её.
После того как он отпустил епископа и они остались наедине, было забавно наблюдать, как её бледное лицо постепенно синело.
Хотя у него была целая гора вопросов, которые он хотел ей задать, он сдержался и вместо этого намеренно завалил её работой.
Он заставил её систематизировать ненужные документы и придирался к морковке в бутербродах, но Рариен Клод оставалась стойкой и не заплакала.
Инцидент с бутербродами, возможно, был немного жестоким. Но, в любом случае, это был последний раз, когда она бегала в тех изношенных туфлях.
Ей не только больше не придётся бегать, как сейчас, — она даже не сможет никуда пойти одна без него.
Он хотел спрятать эту милашку и оставить её только для себя.
«Почему она не плачет? Я хочу увидеть, как она плачет».
К тому моменту он тоже стал упрямым в этом вопросе.
Хотя он понимал, что ведёт себя по-детски, ему хотелось увидеть, как она плачет, и… Вспомнив, как ужасно он себя чувствовал после того, как Рариен сбежала, он действительно хотел это увидеть.
Поэтому он заставил её написать диссертацию, но… был удивлён тем, насколько точно она уловила его намерения.
И это ещё не всё. Она даже тщательно систематизировала содержание проповеди, которое он сам уже не мог вспомнить.
Блядь, точно как тот извращенец, которым он и был.
Его тело отреагировало на её излишне отчаянный вид. Когда она, едя, испачкала весь рот шоколадом, а потом беззаботно заснула, он думал, что умрёт, пытаясь сдержаться и не обнять её.
Наконец, после долгих ожиданий, он последовал за ней в её прежнюю комнату и сделал свой ход.
В обычной ситуации он бы не стал заниматься сексом в такой грязной дыре, но комната, наполненная ароматом Рариен Клод, словно затуманила ему разум.
Когда он узнал, кто такой Бенджамин, ему пришлось признать, что он сошёл с ума, раз ревновал даже к персонажу из книги.
Когда соседняя монахиня заглянула проверить, как у них дела, он нарочно сделал так, чтобы всё было очевидно.
Хотя он и не приказывал ей распространять слухи, но и не заставлял её молчать. Нет, он предвидел, что с того момента, как выбрал Рариен Клод в качестве своей помощницы, начнут циркулировать самые разные разговоры.
Если из-за слухов Рариен больше не сможет оставаться в храме и будет вынуждена полагаться на него, то это как раз то, чего он и хотел.
Человеческую природу, склонную к зависти, не остановить.
Но это не имело значения. Всё равно это было правдой, и он скоро заберёт её с собой.
Если слухи и будут распространяться, он надеялся, что они будут по-настоящему грязными.
Он уже намекнул Центральному храму о своём намерении вернуться к своей семье.
Хотя он знал, что это неправильно, он и так никогда не заботился о средствах и методах.
Пока Рариен держалась за него, он был уверен, что сможет безопасно увезти её любыми необходимыми средствами.
