Чмок. Чмок.

Липкий звук раздавался каждый раз, когда он проводил ладонью по стволу своего члена, используя её любовные соки вместо смазки.

— Я постоянно делал это, думая о своей малышке.

Она чувствовала на себе его пристальный взгляд. Вид того, как он медленно поглаживает свой член с отчётливо проступающими венами, был невероятно возбуждающим.

Когда-то ему было неловко даже просто сжать его рукой, но, как он сам сказал, после бесчисленных попыток за последний месяц его движения стали уверенными и привычными.

— Где?

— В ванной. В постели. Даже во время одинокой молитвы на рассвете. У меня даже случился мокрый сон, как у мальчишки. Я делал это и в карете по дороге сюда. Весь день не мог выбросить Рьен из головы.

Разве это уже не граничило с одержимостью?

Он вовсе не преувеличивал, говоря, что был на грани зависимости. Рариен невольно начала беспокоиться о его состоянии.

— Раньше я вообще не мог кончить в одиночку. Но стоило вспомнить, как ты извивалась подо мной от удовольствия… чёрт… Я дрочил и кончал. Потом снова дрочил и снова кончал, пока член не начинал болеть… пока не чувствовал, что сил совсем не осталось.

Шлёп. Шлёп.

Под влажный звук трения она видела, как его плоть в ладони становилась всё твёрже. На кончике уже собирались прозрачные капли предсеменной жидкости.

Боже…

Даже сейчас головка оставалась красивого розоватого цвета, поблёскивая от влаги.

— Я думал, что в последний раз мастурбировал перед тем, как приехать сюда. Но из-за тебя, Рьен, сегодня это уже второй раз.

По-прежнему… какой красивый член.

Рариен с трудом сглотнула. Стоило ей представить, как эта безупречная плоть темнеет, наливаясь кровью почти до багрового оттенка, и входит в неё до самого конца, как голова начинала кружиться.

— Что ты чувствуешь, глядя, как я дрочу после такой долгой разлуки с тобой?

Она не смогла ответить сразу.

Её губы едва заметно дрогнули.

«Он выглядит так… что хочется проглотить его прямо сейчас».

Эта непристойная мысль никак не выходила у неё из головы. Конечно, произнести её вслух она бы никогда не осмелилась.

Но, как и говорил Николас, один лишь вид его возбуждённого тела заставил её ощутить томительную пустоту внутри. Вход во влагалище едва заметно сжался в ожидании проникновения, а между ног снова выступила влага.

Когда этот огромный, почти пугающий член войдёт в неё до самого конца, у неё снова перехватит дыхание. Каждая клеточка тела затрепещет от наслаждения, настолько сильного, что ей покажется, будто она сейчас рассыплется.

Сейчас ей хотелось настоящего Николаса.

Не «Большого Николаса», а его самого.

Но она понимала: даже если начнёт умолять его войти в неё прямо сейчас, этот благородный мужчина не уступит так легко.

Впрочем, она уже начала понимать, что способно заставить его самого потерять самообладание.

— Сегодня я тоже буду верна только тебе, дорогой.

Рариен повторила слова, которые всегда шептала своему стеклянному «мужу» — Большому Николасу, — и легко коснулась его поцелуем.

Это был её последний поцелуй перед разводом с Большим Николасом.

И даже этой маленькой провокации оказалось достаточно, чтобы Николас Рейнхарт заметно нахмурился.

Он действительно ревновал.

Даже к предмету.

Да, собственнический характер у него был поистине невероятный.

— Я тоже хочу признаться, Ваше Превосходительство.

Рариен широко развела ноги и осторожно коснулась «Большим Ники» своего сокровенного места.

Прохладное стекло, соприкоснувшись с горячей влажной кожей, заставило её невольно вздрогнуть, и она крепко зажмурилась.

Опустив взгляд, она увидела, что Николас наблюдает за ней с откровенно недовольным выражением лица.

— Сначала… я всегда немного тёрла его вот так, пока стекло не становилось тёплым.

— Приходилось сначала его согревать. Сам по себе он плохо справляется.

Николас поспешил раскритиковать «Большого Ники». По сравнению с его собственным членом, который становился горячим почти сразу, стеклянная игрушка действительно проигрывала.

— И когда ты обычно им пользовалась?

— Чаще всего перед сном.

— Я думал о тебе весь день. Неужели твоя киска скучала по мне только перед сном, Рьен?

Даже произнося такие постыдные слова, Николас продолжал поглаживать свой член. Его взгляд был прикован к её половым губам.

— Всё-таки мужчины и женщины физиологически отличаются уровнем сексуального влечения.

— Хорошо. Продолжай.

— Когда он достаточно намокал… вот так…

Рариен показала стеклянный член, покрытый скользкой влагой, затем наклонила его, направляя ко входу.

— …Вот так.

Когда закруглённый кончик коснулся её, прозрачная влага медленно потекла по гладкому стеклу. От этого зрелища кадык Николаса судорожно дёрнулся. Кончик игрушки медленно вошёл внутрь, словно её тело само втягивало его.

— И прежде чем ввести его до конца… я осторожно поворачиваю… ммх… чтобы постепенно растянуть…

Николас облизнул пересохшие губы, наблюдая, как она медленно вращает наполовину введённую игрушку.

— Где ты этому научилась?

— Хнн… ах… у… у Вашего Превосходительства.

— Чёрт… хаа… Кто такой «Ваше Превосходительство»?

Хотя речь шла о нём самом, в его голосе слышалась почти ослепляющая ревность. Тяжело дыша, Николас перехватил её руку и отбросил «Большого Николаса» в сторону.

— Не могу больше это терпеть.

— Ах…

В следующий миг он вошёл сам.

Из-за поспешного движения давление оказалось слишком сильным, и на глазах Рариен выступили слёзы.

— Я спросил, кто такой «Ваше Превосходительство»?

— Н-Николас… мм… Рейнхарт…

— Ах… Этот ублюдок Николас тоже так тебя любил?

— Ах… хмм…

Когда он двинулся глубже, у неё перехватило дыхание.

Пока слёзы застилали ей глаза, Николас осторожно слизнул их с её ресниц.

— Этот мерзавец довёл нашу Рьен до слёз?

— Хик… хнн…

— Вот же подонок.

Николас горько усмехнулся. То, как он говорил о самом себе, будто о постороннем человеке, выглядело почти пугающе.

— Хаа… хаа…

— Ух… хаа…

Его горячее прерывистое дыхание обжигало её ухо.

На мгновение Николас замер, полностью прижавшись к ней.

Рариен оказалась словно в ловушке. Сверху её прижимало его крепкое тело, снизу переполняло ощущение его близости. Она лишь тихо постанывала, пытаясь восстановить дыхание.

— Почему ты стала такой узкой? Неужели стеклянного члена оказалось недостаточно?

— В-Ваше Превосходительство… просто… слишком большой…

— Так… тебе это не нравится?

— Нет… хмм… ах… н-нет… мне нравится…

— Чёрт…

С этим коротким ругательством он снова начал двигаться.

— Скажи: «Ваше Превосходительство намного лучше стеклянного».

— Ах… мм…

— Быстрее.

— Ваше Превосходительство… гораздо лучше…

Даже едва переводя дыхание, Рариен старалась ответить ему.

— Я так же тебя любил?

— Да… ннх… именно так…

— Здесь так горячо и тесно, что кажется, будто я сейчас потеряю рассудок.

Тяжело выдохнув, он припал к её губам.

Их дыхание смешалось. Его язык скользнул внутрь, а когда между ними скопилась слюна, он медленно проглотил её, словно не желая упустить ни капли.

Решив, что ей уже достаточно времени привыкнуть к его близости, Николас на мгновение отстранился, а затем снова прижал её к себе.

— Аа…

Рариен выгнулась дугой.

Николас крепко обхватил её бёдра обеими руками и притянул ближе.

Когда их тела вновь тесно соприкоснулись, жар мгновенно разлился по всему её телу.

— Хуу… Такое чувство, будто ты сама меня удерживаешь.

— Ннх…

— Как же я скучал по этому.

Он обнял её так крепко, словно боялся отпустить. Их груди соприкасались, а сердца бились почти в одном ритме.

— Сколько бы я ни пытался отвлечься… хаа… этого ощущения мне ничто не могло заменить.

— Ик… хм…

— Больше не убегай. Куда бы ты ни ушла, я всё равно тебя найду. Поняла?

Их взгляды встретились.

Она хотела без колебаний ответить, что никогда больше не уйдёт. Что останется рядом с ним до самого конца.

Но слова так и не сорвались с губ.

Рариен Клод знала, что жить ей осталось совсем недолго. Давать такое обещание было бы слишком жестоко.

Сердце болезненно сжалось.

Если бы только время могло остановиться.

Пусть это было бы лишь её эгоистичным желанием. Если бы только этот миг длился чуть дольше. Ей казалось, что сейчас она смогла бы умереть без сожалений.

«Прости меня, богиня Арне».

Сначала она мысленно обратилась к богине.

Но почти сразу поняла, что больше всего ей хочется попросить прощения у Николаса. Потому что для Рариен Клод вера давно перестала быть связана с богиней Арне.

Теперь её вера носила имя Николаса Рейнхарта.

«Если мне всё равно суждено попасть в ад… можно я хотя бы ненадолго позволю себе стать эгоисткой?»

Его золотые глаза были устремлены только на неё. Вместо ответа Рариен молча поцеловала его. На губах Николаса расцвела счастливая улыбка. И он вновь крепче прижал её к себе.

— Ах…

Тяжёлое дыхание и тихие звуки их движений смешивались в полумраке комнаты.

Каждый раз, когда он вновь прижимался к ней, по позвоночнику Рариен пробегала дрожь.

Она крепко обвила руками его шею, словно боялась отпустить, и тихо стонала.

— Хаа… Кто бы мог подумать…

— Аа… мм… аа…

— Хм?

Николас осыпал поцелуями её мочку уха и шею.

Затем неожиданно выпрямился и внимательно посмотрел на Рариен, тяжело дышавшую под ним, словно она вот-вот потеряет сознание.