Боже мой.

В руках Николаса Рейнхарта оказались две вещи, которые Рариен меньше всего хотела бы ему показывать.

Ей показалось, будто её поразила молния. Она лихорадочно пыталась придумать хоть какое-нибудь оправдание, но мысли вспыхивали в голове и тут же растворялись в ослепительной белизне.

— Рариен Клод.

Произнося её имя, Николас оставался совершенно бесстрастным.

— Признайся.

Приказ прозвучал внезапно.

Его голос был холоден, словно на неё вылили ведро ледяной воды.

Раз он требует признания, значит, считает, что она согрешила и теперь должна честно признать свою вину и просить прощения.

Исповедоваться перед священнослужителем было для верующих привычным делом. Вместо ожидаемых упрёков или вспышки гнева Николас Рейнхарт повёл себя именно так, как и подобало верховному священнику.

— ……

Губы Рариен едва заметно дрогнули.

Она понимала, что должна либо объясниться, либо хотя бы попытаться оправдаться.

Но в чём именно её грех?

Рариен глубоко задумалась.

В том, что она принесла в священный храм столь непристойные вещи? Или в том, что пришла сюда с нечистыми помыслами — желая приблизиться не к Богу, а к Николасу Рейнхарту?

Да.

Наверное, это действительно было неправильно.

Но признать ошибку и искренне раскаяться — совсем не одно и то же.

«Если бы ты могла вернуться назад, Рариен Клод…»

«Разве ты поступила бы иначе?»

...Нет.

Ответ был очевиден.

Даже получи она сотню попыток, всё равно сделала бы тот же выбор.

Конечно, можно было соврать. Подобрать красивые слова, придумать убедительное оправдание и на время избежать ответа.

В конце концов, как уже говорил Николас, слова «простите» и «спасибо» давно стали для неё привычкой.

Сказать то, что хочет услышать собеседник, для неё не составляло труда.

Но пустые слова рано или поздно обязательно разоблачаются. И она не хотела, чтобы её первая исповедь перед Николасом Рейнхартом оказалась именно такой.

Она была уверена, что и он не принял бы подобного признания.

Николас терпеть не мог неискренние извинения.

— …Я не знаю, что сказать.

В самый унизительный момент своей жизни Рариен решила хотя бы не лгать.

— Нет… не могу. Я не смогу признаться словами, в которых нет искренности.

До этого невозмутимый взгляд Николаса едва заметно дрогнул. Похоже, такого ответа он не ожидал.

— Тогда я сам буду спрашивать. Если не можешь признаться сама, просто честно отвечай на мои вопросы.

После короткой паузы первым заговорил именно он.

Рариен молча кивнула.

— Кто такой Бенджамин?

Вопрос прозвучал прямо и без обиняков.

Почему он снова спрашивает о Бенджамине?

Если подумать… с самого утра Николас только о нём и говорил.Рариен растерянно переводила взгляд своих светло-зелёных глаз с одной вещи на другую.

— Кто такой этот Бенджамин, которого ты любишь?

— Что? Когда я вообще…

— Ты сказала это, когда впервые поцеловала меня.

Под «первым поцелуем» он, очевидно, имел в виду маскарадный бал.

Тот самый день, когда она выкрикнула первое пришедшее в голову имя, чтобы отвлечь внимание женщин, окруживших Николаса.

«Я люблю тебя, Бенджамин!»

…А, вот оно что.

Похоже, он до сих пор это помнил.

Как теперь объяснить? Признаться, что это имя главного героя её любимого эротического романа, было слишком неловко.

— Во-первых… этот Бенджамин — тот самый, что появляется в этой книге?

О нет.

Он уже успел прочитать её.

Для подтверждения Николас слегка потряс книгой "Ночь в храме безнравственности".

Рариен хотелось всё отрицать, но ни одного правдоподобного оправдания в голову не приходило.

Да и какой смысл? Он всё равно не поверит.

Похоже, оставалось лишь признать, что она действительно извращенка.

— Да… это он. Но у меня была веская причина…

— Не хочу слушать.

С каменным лицом Николас оборвал её на полуслове.

А затем сделал совершенно неожиданный вывод.

— Значит, твоё сердце принадлежит Бенджамину. Выходит, меня ты просто использовала.

Ей действительно нравился Бенджамин.

Но не настолько, чтобы предпочесть книжного героя живому человеку.

Похоже, Николас совершенно неправильно всё понял.

— Нет, всё совсем не так. Мне показалось, что Ваше Превосходительство переживает из-за того, что вашу личность могут раскрыть… Поэтому я сказала первое, что пришло в голову, чтобы отвлечь внимание.

Она оправдывалась совершенно искренне.

— Единственный, кто мне нравится, — это Вы, Ваше Превосходительство. Правда.

— …Хорошо. Допустим.

Лицо Николаса на мгновение смягчилось, но почти сразу снова стало серьёзным.

— Неужели я настолько плох в постели? Настолько, что ты заказала себе стеклянный член вместо меня?

Он потряс фаллоимитатором так, словно сам не верил в происходящее.

Рариен побледнела ещё сильнее.

— Странный у тебя фетиш. Ты говоришь, что любишь меня, но предпочитаешь искусственный член настоящему?

— Я… ещё почти им не пользовалась. Просто… хотела, чтобы был запасной…

Рариен отчаянно замахала руками.

Но Николас уже поднёс «Большого Ники» к носу и принюхался.

— Пользовалась. От него пахнет сладко.

— ……

— Кого ты пытаешься обмануть?

Она ведь тщательно вымыла его и даже продезинфицировала после использования.

Как он вообще догадался?

У него действительно был нюх дикого зверя.

Пойманная с поличным, она не смогла выдавить ни слова.

— Честно говоря, я даже немного обижен. Неужели мой член действительно настолько маленький?

Он вдруг принялся сравнивать себя с «Большим Ники».

— Для меня и этот большой… Просто Ваш слишком большой, поэтому я сделала его немного меньше… чтобы им было удобнее пользоваться.

— Он становится таким из-за тебя. Говорить, что ты специально его уменьшила, — просто нелепо.

Возмущение в его голосе было совершенно искренним.

— Если уж ты возбудилась из-за Бенджамина и использовала меня, то хотя бы возьми за это ответственность.

— П-простите…

— Раз уж ты была честна, теперь моя очередь признаться.

Не успела она договорить, как Николас заговорил сам.

— За этот месяц… из-за тебя я столько раз…

Он тихо выругался и устало провёл ладонью по лицу, словно испытывал отвращение к самому себе.

Глубоко вздохнув, он заставил себя продолжить.

— Я мастурбировал, думая о тебе, по нескольку раз в день. Именно поэтому приехал сюда. Иначе чувствовал, что окончательно сойду с ума. Даже сегодня утром сделал это в ванной, потому что, глядя на твоё спящее лицо, не смог сдержаться.

Николас раздражённо потряс «Большого Ники», будто тот был виноват во всех его бедах.

— Пока ты возбуждалась, читая про своего Бенджамина, и пользовалась этим «Ники»… я даже представить не мог кого-то вместо тебя. Потому что для меня нет ничего более возбуждающего, чем ты.

— ……

Николас… мастурбировал, думая обо мне?

Раньше ей казалось, что произошедшее между ними было лишь минутным порывом. Но сейчас он прямо сказал, насколько глубоко всё это его затронуло.

Увидев, что Рариен окончательно потеряла дар речи, Николас продолжил:

— Раз уж начал признаваться… скажу ещё кое-что. Я специально издевался над тобой.

— …Что?

— Документы лежали по алфавиту или по датам… была ли в сэндвиче морковь… Мне всё это было совершенно безразлично.

Рариен смотрела на него в полном недоумении.

— И диссертация тоже была лишь предлогом. То есть подготовка проповеди. Мне нетрудно произнести убедительную речь, даже не особенно задумываясь. Вообще, в жизни мне почти ничего не давалось тяжело. Наоборот — всё казалось до ужаса скучным.

— ……

— Так кто же ты такая, что сумела настолько выбить меня из колеи?

Его пронзительный вопрос заставил её замолчать.

Он смотрел на неё так, словно впервые в жизни столкнулся с задачей, которую не мог решить.

— Тогда позвольте спросить в ответ…

Немного поколебавшись, Рариен тихо спросила:

— Почему Вы так мучили меня?

— Потому что хотел увидеть, как ты плачешь.

— …Что?

Он хотел ей отомстить?

Чем больше она его слушала, тем меньше понимала происходящее.

Рариен непроизвольно нахмурилась.

— Потому что, когда ты плачешь, ты кажешься мне милой… и это меня возбуждает. Мне очень хотелось это увидеть.

— К-как вы можетеожешь такое говорить?..

— Знаю. Звучит глупо. Но ведь этим всё не ограничилось.

Николас без колебаний продолжил:

— Я даже стоял в очереди за шоколадом, потому что услышал, что женщины его любят. Хотя сам терпеть не могу сладкое. Почему ты настолько милая, что я постоянно думаю только о тебе?

— ……

— Сначала мне хотелось довести тебя до слёз. Потом — подразнить. Потом — накормить чем-нибудь вкусным. А когда увидел, как ты спишь, мне так сильно захотелось тебя обнять, что я едва не сошёл с ума. Сам не понимаю, что со мной происходит.

Пробормотав это, Николас снова тяжело вздохнул.

— Испугавшись самого себя, я даже пошёл к верховному жрецу. Спросил, не вселился ли в меня демон и не нужен ли мне обряд изгнания. Но он сказал, что это просто любовь.

— ……

— Я, Николас Рейнхарт… влюбился в тебя, Рариен Клод.

Любовь?

Николас Рейнхарт… влюбился в неё?

— …Нет. Так не бывает. Это случилось слишком внезапно.

Не в силах поверить услышанному, Рариен сразу же покачала головой.

— Что?

— Ваше Превосходительство не может полюбить такую, как я. Разве это не потому, что я стала вашей первой женщиной? Может быть… вы просто приняли свою привязанность за любовь?

— Ха-а…

Николас тяжело вздохнул.

По выражению его лица было видно, что он даже не знает, с чего начать, чтобы её переубедить.

Но любовь…

Для Рариен это слово звучало почти чуждо.

За всю свою жизнь Рариен Клод ни разу не была для кого-то по-настоящему особенным человеком.

Средняя дочь между старшим братом и младшими детьми.

Даже дома она всегда оставалась в тени остальных.