Рариен, сбитая с толку, огляделась.

«Вот он…!»

Она уже подумала, что Николас оставил её одну, но тут увидела его, сидящего на диване и глубоко погружённого в какое-то занятие.

— Ваше Превосходительство, что вы делаете?

— Ну…

Его уклончивый ответ и подрагивающие уголки губ выглядели довольно странно. В руках он держал что-то похожее на альбом для рисования.

Рариен наскоро обернула вокруг себя простыню и подбежала к нему, усевшись рядом.

— Можно посмотреть?

Она думала, что он спрячется или откажется показывать, но, к её удивлению, Николас охотно протянул ей альбом.

— Кто это?

— Ты.

Ах, он нарисовал её спящей.

Рисунок Николаса.

Рариен пристально вгляделась в его работу.

— Хм.

— Что думаешь? Только честно.

Он спросил с таким ожиданием в голосе, что, раз уж сам велел быть честной…

Рариен прочистила горло и заговорила:

— Простите, Ваше Превосходительство, но похоже, вы нарисовали это ногами.

Забудьте об этом идеальном сыне Бога. Навыки рисования у него были просто ужасными.

Рариен ответила шутливо. Она намеренно критиковала его, чтобы немного подразнить, но Николас каким-то образом сохранил совершенно невозмутимое выражение лица.

— Ну, ничего страшного. Хотя я и не умею рисовать, модель идеальна.

— Значит, у Вашего Превосходительства тоже есть вещи, которые у вас не получаются.

— Из-за этого я тебе не нравлюсь?

— Нет. Мне даже больше нравится. Это делает вас более человечным.

Она думала, что он просто не умеет сопереживать, но, оказывается, было кое-что ещё, чего Николас совершенно не умел.

Рариен улыбнулась так ярко, словно ребёнок, только что раскрывший великую тайну.

— Неважно. Ты всё равно хорошо рисуешь.

— Я?

— Я видел в твоём блокноте.

Когда он успел это увидеть?

Лицо Рариен вспыхнуло.

— Николас читает, Николас на платформе… Больше всего мне понравился Николас с таким выражением лица.

Боже мой. То, что Николас изобразил, было «Николасом, исполненным страсти».

— Почему ты… заглянул в чужую тетрадь?

— Для заказчика вполне естественно заранее посмотреть на работу.

— Что?

Заказчик?

Не успела Рариен осмыслить смысл его слов, как Николас внезапно повёл её во внутреннюю спальню.

— Вот, подарок.

Он приподнял ткань, прикрывавшую один из углов комнаты. Под ней оказались мольберт, холст и различные художественные принадлежности.

Всё это были дорогие вещи, о которых Рариен мечтала, но о покупке которых не могла даже помыслить из-за их высокой цены.

— Для меня?

Рариен ошеломлённо посмотрела на неожиданный подарок Николаса.

— Да. Но это не бесплатно. У меня есть особое задание для художницы.

Николас усадил Рариен в кресло, стоявшее перед мольбертом, а затем показал ей зеркало, расположенное прямо рядом с ним.

В зеркале отражалась растрёпанная женщина, ещё не до конца проснувшаяся.

— Я хочу, чтобы она была как можно больше похожа на Рариен Клод. И желательно небольшого размера.

— Небольшого? Почему?

— Потому что я собираюсь взять её с собой вот в этом.

Николас показал ей кулон на золотой цепочке. В раскрытом виде он напоминал маленькую рамку, куда можно было вставить миниатюрный портрет.

— …Как мило.

Это было очаровательное украшение, достойное искреннего восхищения.

— Когда я отправлюсь к алтарю, я не смогу видеть тебя десять дней. Думаю, моя тоска по тебе может снова усилиться. Так что нарисуй что-нибудь, пусть даже простой набросок. Я буду смотреть на него, когда начну скучать по тебе.

— Да. Только минутку.

Рариен посмотрела на разложенные перед ней художественные принадлежности и выбрала самый привычный для себя материал — карандаш «конте».

Затем, глядя в зеркало, начала рисовать.

Скреб-скреб.

Это был её первый раз.

Впервые она так внимательно рассматривала собственное лицо.

Обычно у неё не было повода наносить макияж. Она следила за чистотой и опрятностью, но никогда не была из тех, кто особенно заботится о своей внешности.

«Нужно нарисовать себя как можно красивее».

Рариен испытывала странное волнение. Ведь этот рисунок будет у Николаса.

Все десять дней он будет представлять Рариен Клод.

— Наверное, потому что я только что проснулась. Волосы растрёпаны, лицо опухшее и вообще выглядит не очень.

Если бы она знала заранее, то не стала бы вчера съедать всё, чем он её кормил.

Она не могла не пожалеть об этом.

«Ну ладно. Это всего лишь рисунок. Сделаю лицо немного худее, а глаза — чуть больше…»

Честно говоря, она слегка приукрасила себя. Хотя совесть немного её мучила, Рариен решила, что так будет лучше.

«Всё равно портреты обычно немного приукрашивают, так что ничего страшного».

Дедушка говорил, что в портрете главное не точное сходство, а способность показать то, что хочет увидеть заказчик.

«Его Превосходительство, наверное, предпочёл бы увидеть опрятную Рариен, а не такую растрёпанную».

Нет.

Возможно, это было всего лишь её оправдание.

Если честно, она хотела, чтобы на время разлуки Николас запомнил её самой красивой.

— Пока так подойдёт?

Рариен показала ему пока ещё грубо намеченный рисунок.

Ей предстояло добавить больше деталей и проработать текстуры, но сначала она хотела убедиться, что движется в правильном направлении.

— Поскольку тебе скоро нужно уезжать… Карандаш «конте» выглядит немного простовато, но я лучше всего знакома именно с ним. К тому же другие материалы долго сохнут.

— Мило.

Заказчик удовлетворённо улыбнулся.

Затем нежно ущипнул Рариен за ярко улыбающуюся щёку.

— Хотя, конечно, не так хорошо, как вживую.

— Настолько плохо?

Рариен расстроенно надулась.

— Я старалась нарисовать себя красивее. Всё-таки лицо у меня опухшее — я только проснулась. В общем-то, я не очень хорошо рисую. Я всегда просто рисовала для себя и никогда толком не училась. Может, нарисовать заново?

— Не нужно. В твоём мастерстве нет ничего плохого.

— Правда?

— Конечно. Настоящее всегда ценнее подделки.

Он с любовью посмотрел на неё, а затем долго поцеловал в макушку.

— Конечно, Маленькая Риен не такая красивая, как настоящая Риен.

— Маленькая Риен?

— А почему бы и нет? У нас есть Большой Ники, так почему бы не быть Маленькой Риен?

— Ах, Ваше Превосходительство… Зачем в-вы опять завели разговор о Большом Ники?

Николас ответил с лукавой улыбкой, а Рариен недовольно заворчала, словно жалуясь.

— Мне нужно насытиться твоим видом, прежде чем я уеду. Настоящей Рариен Клод.

Поцелуи посыпались на её щёку, мочку уха и затылок.

Настоящая Рариен Клод.

Хотя это звучало романтично, для Рариен, которая всё ещё не сказала ему правду, эти слова ощущались как новое домашнее задание. Он сказал, что будет отсутствовать десять дней. Значит, к его возвращению останется всего двадцать три дня.

Я должна сказать ему сегодня.

Нет, завтра с самого утра.

Казалось, пришло время наконец рассказать правду, которую она так долго откладывала под разными предлогами.

— Э-э… Ваше Превосходительство.

— Да?

Губы Рариен задрожали.

Она посмотрела на улыбающегося Николаса, но так и не смогла заставить себя заговорить. Действительно ли правда ценнее?

Даже если правда окажется гораздо более убогой, чем красивая ложь?

А что будет после того, как она всё расскажет?

Смогут ли они провести оставшееся время вместе, не омрачая его грустью?

Она боялась, что напрасно перекладывает на него бремя, которое могла бы нести сама.

Когда мысли дошли до этого, Рариен так и не смогла ничего сказать.

— ……

Верно.

Это были всего лишь красивые оправдания. Она не могла заговорить, потому что ей не хватало смелости столкнуться с любой его реакцией.

Другими словами, она вела себя как настоящая трусиха.

— …Неважно.

— Ты дразнишь меня. Тогда скажи, когда вспомнишь.

Николас с улыбкой потрепал Рариен по волосам своей большой ладонью.

— Насчёт рисования. Ты не хотела бы учиться как следует?»

— Что, я?»

— Да. Раз ты так хорошо рисуешь, будучи самоучкой, это кажется пустой тратой таланта. Если хочешь, я найду тебе учителя».

Рариен на мгновение задумалась. Талант. Она никогда не думала, что у неё есть что-то подобное.

Когда она раньше рисовала в тетради, мама критиковала её, говоря, что девочке не следует тратить время на бесполезные каракули. Поэтому она всегда рисовала тайком и никогда ничего не доводила до конца.

Даже портреты Николаса получались у неё такими же. Иногда она рисовала только лицо, иногда — лишь бюст. Она никогда не изображала фигуру в полный рост с фоном. Ей не хватало уверенности.

— Талант? Я просто продолжаю этим заниматься, потому что мне это нравится… Не думаю, что в этом есть что-то особенное.

— Есть ли талант важнее, чем любовь к чему-то и постоянство в этом деле?

Можно ли вообще назвать это талантом? Ведь любой человек способен на такое, если ему действительно нравится то, чем он занимается.

— Но одного этого недостаточно, верно?

— Верно.

Он без колебаний согласился.

— Но знаешь, по-настоящему яркий талант — это то, чего сам человек не видит.

Николас долго целовал озадаченную Рариен.

— Точно так же, как сама Рариен Клод не знает, насколько она красива.

Его нежность была сладкой, как конфетка. Настолько сладкой, что завтрашний день казался неважным.

───

После того как Николас отправился к алтарю вместе с верховными жрецами, Рариен осталась одна в храме. Она почувствовала пустоту из-за внезапного отсутствия человека, который всегда был рядом, но в то же время испытала некоторое облегчение.

«Наконец-то свобода…!»

Николас рассердился бы, если бы узнал, но это было её искреннее чувство.

Хотя время, проведённое с ним, было счастливым, у неё не оставалось времени ни стирать пункты из списка желаний, ни записывать что-либо в дневник, ни читать книги. Следующие десять дней будут посвящены только ей самой.

Проводив процессию верховных жрецов у главных ворот, Рариен сразу же вернулась из общежития в свою комнату.

Хотя Николас предложил ей остаться в его комнате, она чувствовала себя неловко. Ей казалось, что там она не сможет свободно передвигаться.

Теперь некоторое время она могла ходить туда-сюда, как до появления Николаса, и вычёркивать пункты из «списка желаний», которые откладывала на потом. Ежедневно на два часа к ней должен был приходить учитель рисования, чего она очень ждала.

Поскольку обязанность Рариен заключалась в том, чтобы помогать Николасу, других поручений у неё не было. Официально это были каникулы, но вместо того, чтобы куда-то ехать, она планировала остаться в храме и лишь изредка выходить на улицу.

«Пойду одна на рынок, порисую на пляже. А ещё… куплю и съем тот шоколад, что в прошлый раз».

Её планы на время, которое она собиралась провести в одиночестве, были идеальны.

До тех пор, пока в Южный храм не прибыл ещё один почётный гость из Рейнхарта.