— Это вся документация, касающаяся исполнения бюджета?

В кабинете верховного жреца, расположенном в пристройке Южного храма, Николас безразличным тоном спросил, листая документы за своим столом.

— Да. На данный момент мы распределили бюджет, начав с самых неотложных вопросов.

— Хм.

Несмотря на тщательно подготовленный план расходов, Николас Рейнхарт, которому предстояло принять окончательное решение, казался совершенно незаинтересованным.

Его обычно мягкие брови едва заметно дрогнули. Одновременно с этим голос стал чуть холоднее. Даже столь незначительная перемена заставила епископа, пришедшего получить одобрение бюджета, занервничать.

Для Южного храма, расположенного в сравнительно отдалённом регионе, найти столь влиятельного покровителя, как Николас Рейнхарт, было крайне непросто.

Южные дворяне в основном владели небольшими землями, и их финансовые возможности были несравнимы с состоянием Рейнхартов, в жилах которых текла императорская кровь. Поэтому покровительство Николаса было для Южного храма редкой и поистине бесценной возможностью.

Если бы Николас не был верховным жрецом, он бы даже не задумался о восстановлении столь захолустного провинциального храма. В конце концов, эта поддержка основывалась исключительно на личной вере Николаса Рейнхарта, а не на прагматичном расчёте дома Рейнхартов, поэтому служителям приходилось проявлять предельную осторожность.

После прошлогоднего неурожая финансовые резервы Южного храма почти иссякли. Если бы они сейчас лишились его поддержки, ненароком разгневав Николаса Рейнхарта, то даже проведение предстоящего Праздника урожая оказалось бы под угрозой.

Почему он ничего не говорит?..

Напряжённый епископ с трудом сглотнул и осторожно спросил:

— Ваше Преосвященство… возникла какая-то проблема?

— Думаю, перед ремонтом Южного алтаря сначала следует провести осмотр.

— Скоро состоится день ритуала. Для нас было бы огромной честью, если бы вы смогли присутствовать вместе с нами, хотя понимаю, что для вас это может быть обременительно.

Епископ старался говорить как можно осторожнее, внимательно следя за выражением лица Николаса.

На самом деле это предложение было вполне естественным. Присутствие одновременно главного покровителя храма и высокопоставленного священнослужителя из Центрального храма производило бы весьма благоприятное впечатление.

Николас прекрасно это понимал. Раз уж он всё равно вкладывал столь значительные средства, было бы разумно открыто продемонстрировать своё влияние. Именно поэтому он и предложил сначала провести осмотр.

Разумеется, истинной причиной всех этих действий была лишь Рариен Клод.

Время, которое он проводил с Рариен в пристройке, доставляло ему огромное удовольствие. Настолько огромное, что даже колоссальная сумма, пожертвованная Южному храму, совершенно не казалась ему напрасной тратой. Останься он в Центральном храме — слишком многие следили бы за каждым его шагом, и он никогда не смог бы позволить себе подобную роскошь.

Наша умница Риен. Как удачно она сбежала именно в этот далёкий храм. Благодаря ей у нас появилось место, похожее на маленький рай, о котором никто не знает. Каждый раз, когда я её вижу, мне так и хочется кусать её, целовать, ласкать. Она слишком восхитительна.

— Кстати… Я слышал, что Южный алтарь находится у прибрежных утёсов. Дорога туда действительно настолько трудна?

— Да. Алтарь должен располагаться как можно ближе к небу, поэтому он находится на самой высокой точке юга. Из-за опасной тропы и требований безопасности туда допускаются только старшие священнослужители, участвующие в ритуале.

— …Тогда я не смогу взять её с собой.

— Простите?

Епископ удивлённо переспросил, услышав тихое бормотание.

— Ничего.

Взгляд Николаса на мгновение опустился, после чего вновь вернулся к документам.

Он тихо вздохнул.

Что-то его тревожит?..

Услышав этот вздох, епископ почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Стараясь сохранять самообладание, он мысленно вознёс молитву.

Николас тем временем обмакнул перо в чернила и, больше не колеблясь, поставил свою подпись.

Наконец-то всё было готово. Как только эта мысль пришла ему в голову, он почувствовал огромное облегчение.

Звяк!

Внезапно чашка задела руку Николаса, и чай пролился на документы.

О нет, уже подписанные документы!

Лицо епископа побледнело.

— Ваше Преосвященство, вы в порядке? Вы не обожглись?

— А, всё в порядке. Чай уже остыл. Я сам разберусь, так что не беспокойтесь и продолжайте работу.

Увидев, что Николас отреагировал столь спокойно, епископ растерялся и засуетился.

— Я сейчас принесу что-нибудь, чтобы всё вытереть. По крайней мере...

— Я же сказал, всё в порядке.

В глазах Николаса мелькнул странный холодный блеск, когда он посмотрел на епископа, уже готового вытирать пролитый чай даже собственной шляпой.

На одно мгновение епископу почудилось убийственное намерение. Он невольно замер и отступил на шаг.

Но уже в следующую секунду Николас мягко улыбнулся, словно ничего не произошло.

— Должно быть, вы много трудились над этими документами. Это моя неосторожность. Простите.

— Ничего страшного. Вы ведь сделали это не нарочно.

— Будто я мог сделать подобное специально.

Наверное, мне показалось...

Манера Николаса вновь была спокойной и великодушной.

Епископ решил, что всё это лишь плод его чрезмерного напряжения.

— Раз уж я уже ознакомился с документами, лучше подписать их сразу. Не могли бы вы принести новый экземпляр?

— Д-да! Сейчас же подготовлю!

После этих слов напряжение на лице епископа заметно ослабло.

Он почтительно поклонился и поспешно вышел из кабинета.

Поначалу Николас проявил некоторую холодность, поэтому следовало получить подпись как можно быстрее, пока он не передумал.

Как только дверь с тихим щелчком закрылась, губы Николаса медленно изогнулись в улыбке.

Его взгляд, провожавший дверь, опустился под стол.

— Испугалась?

Он ласково погладил по щеке женщину, стоявшую на коленях между его ног и тихо всхлипывавшую.

Её рот был полностью занят его членом.

— Прости. Когда я сказал, что не смогу взять тебя с собой, я на мгновение потерял самообладание.

Даже признаваясь, что сделал это намеренно, он, казалось, совершенно не придавал этому значения.

— Если я поеду туда, мы не увидимся почти десять дней. Поэтому я немного перестарался.

Тяжёлая поездка сама по себе была неприятной, но необходимость оставить Рариен одну казалась ему самым страшным.

— Тебе страшно?

Рариен снова покачала головой.

Хотя она и отрицала это, её глаза были полны страха.

Она обеими руками обхватывала его член, заглатывая головку так глубоко, что щёки заметно округлились, и неуклюже двигалась, сопровождая движения влажным чавканьем.

— Если ты в порядке, почему у тебя глаза на мокром месте?

Её рот был слишком маленьким, чтобы свободно двигаться, плотно обхватывая член. И всё же она изо всех сил старалась доставить ему удовольствие.

Это выглядело почти жалко.

От этого зрелища взгляд Николаса стал ещё мягче.

Где она только научилась подобному?..

Он подумал, что стоит выбросить ту книгу — "Ночь в храме безнравственности" или как там она называлась.

Он осторожно обхватил ладонями её влажные щёки и большими пальцами вытер дорожки слёз.

Когда-то нежные щёки теперь пылали румянцем и блестели от влаги.

— Или тебя возбуждает мысль, что нас могут застать? Наша малышка плачет, когда возбуждается, да?

Рариен нахмурилась, словно обидевшись, и снова покачала головой.

Слюна стекала по члену, обильно смачивая его от основания до самых яичек. Она ловко провела кончиком языка по чувствительной области под головкой, затем снова плотно сомкнула губы, стараясь не дать слюне вытечь.

Влажные, чавкающие звуки наполнили комнату.

Она заглатывала его почти до самого горла, захлёбываясь и давясь. По щекам текли непроизвольные слёзы.

Она была совсем неопытна, но именно этот беспомощный вид снова сводил Николаса с ума.

— Хаа... блядь...

Он тихо выругался, тяжело дыша.

В следующее мгновение горячее напряжение резко сжалось внизу живота. Едва успев почувствовать, как семя устремилось вперёд, он попытался отстраниться.

Но было уже поздно.

Белые капли брызнули на лицо Рариен.

На её раскрасневшиеся щёки, кончик маленького носа, длинные ресницы и даже на дрожащие губы.

Это зрелище оказалось неожиданно красивым. Пока тяжёлый мужской запах наполнял комнату, Рариен медленно моргнула.

На её лице читалось лишь растерянное, невинное недоумение. Сознание того, что именно он запятнал такую чистую женщину, вызывало у Николаса ещё более сильное возбуждение.

Его только что опавший член вновь начал наливаться.

— Я... я в порядке...

Какая же она добрая.

Только что плакала, а теперь, похоже, переживала лишь о том, что ему самому может быть неловко из-за случившегося.

Но всё было совсем не так.

Это был лишь очередной вывод, к которому пришла Рариен Клод.

— Прости... За то, что испачкал такое милое личико... и при этом не чувствую ни капли раскаяния.

Чмок.

Николас крепко поцеловал её в губы.

— Я настоящий ублюдок... правда?

И не просто ублюдок.

А тот, кто без малейших колебаний позволил себе осквернить богиню.

— Наша невинная, доверчивая Рариен.

— Хуух...

— Такая милая.

Он снова и снова целовал её лицо, делая вид, что вытирает следы, хотя на самом деле лишь размазывал их ещё сильнее.

Вид её лица без косметики, покрытого следами его семени, полностью удовлетворял его.

— Вставай. Иди сюда и садись. У тебя наверняка уже ноги затекли.