Рариен опустила взгляд на своё тело. Грудь, плечи, ноги… Везде были следы, оставленные им. Благодаря синякам, которые он ей нанёс, она чувствовала, что сможет вспоминать эту ночь каждый раз, когда будет принимать ванну.

Как он и сказал, пока он сам не позовёт кого-нибудь, сюда никто не входил. Поскольку никого не было, кто бы их остановил, они занимались сексом по всему кабинету, пока не начало садиться солнце. Они делали это на столе, на диване и даже у двери — когда она попыталась уйти, её поймали.

Николас Рейнхарт был одержим, словно им овладел демон. Хотя сама Рариен разожгла это пламя, терпя всё это, она испугалась до дрожи.

«Раз я изначально возбудился из-за этих губ, ты должена взять на себя ответственность».

«Когда я с тобой, всё всегда заканчивается так. Вот почему я говорю, что ты должна взять на себя ответственность».

Да, как он и сказал, всё это произошло из-за неё. Конечно, это было приятно. Было приятно, но…

Она чувствовала себя немного виноватой, словно сломала кого-то, кто был совершенно нормальным. Хотя она никогда не делала ничего подобного, глядя на его обезумевшие глаза, это действительно казалось проклятием.

Через череду действий, неизвестных даже ей самой, она пробудила извращённого демона, дремлющего в его сердце. И невинный Николас был неудержимо поглощён этим пламенем желания.

«Это, наверное, проклятие. Хм, как только я начинаю двигаться, ха, я не могу остановиться».

Более того, теперь он, казалось, не имел ни малейшего намерения сдерживаться или останавливаться.

«Если бы я был Сатаной…»

«Я, наверное, был бы тем Сатаной, которого Бог очень любит?»

По правде говоря, не имело значения, был ли Николас Сатаной или нет. Просто Николас Рейнхарт. Он ей нравился таким, какой он был.

Хотя он и говорил резкие слова, поступал по своему усмотрению и делал странные вещи, она хотела понять всё это. В отличие от неё, он был ярко сияющим существом, и ей нравилось, как он оставался уверенным в любой ситуации.

Прежде всего, его наставления были для неё большим утешением во время её тяжёлой жизни в храме. С самого начала она пошла в храм именно потому, что там был он. Если бы он оказался в аду, Рариен сейчас была бы там.

Если бы у неё было больше времени, она бы прижалась к нему, вместе с ним боролась бы в бездне порока и последовала бы за ним даже в ад, но Рариен жила на заимствованное время.

«Мы всё равно не могли бы быть вместе».

Она скоро умрёт. Занимаясь с ним сексом, она делала это, зная, что так будет. Даже с учётом их социального положения всё было так же. В отличие от его высокопоставленной дворянской семьи, семья Рариен была падшим дворянским родом, который в любой момент мог продать свой титул, и это никого не удивило бы.

С самого начала она не затевала всё это с грандиозными планами — ни с желанием быть с Николасом, ни с намерением стать любовниками…

Было бы естественно больше не жаждать его.

И, прежде всего, «оставшаяся жизнь Рариен Клод» была столь же драгоценна, как и «неразделенная любовь Рариен Клод».

«Надо провести оставшееся время на юге, занимаясь тем, чем я всегда хотела».

Южный храм славился своей тишиной. Пейзажи там были прекрасны, и там не было такой суеты, как здесь. С тех пор как она узнала, что её дни сочтены, Рариен каждую ночь записывала в тетрадь то, что хотела бы сделать. Глядя на то, что она написала, можно было заметить, что это были совсем не грандиозные вещи.

Например, прокатиться на поезде, походить босиком по песку на пляже, поплавать в море или тайком съесть пирожное.

Такие мелочи.

Она планировала сделать всё это по очереди, когда отправится на юг.

Было бы хорошо, если бы она смогла посвятить оставшееся время исключительно себе, а потом уйти.

— Ваше Превосходительство, простите меня. И спасибо…

Прости, что взволновала тебя из-за своей жадности. Рариен продолжала бормотать слова, которые Николас запретил ей произносить.

Он говорил, что если она будет неосторожно произносить такие слова, люди будут смотреть на неё свысока, но поскольку это было её искреннее чувство, ей было всё равно, как её воспримут окружающие.

«Я хочу поцеловать его ещё один раз, в последний раз».

Рариен осторожно приподняла голову, чтобы не разбудить его, и поцеловала его. Ведь она не знала, когда увидит его снова. Нет, раз она уезжает завтра, ей следует считать это последним разом.

— …Прощай, Николас Рейнхарт.

Рариен простилась с ним в душе.

───

В пятницу днём Николас, закончив бумажную работу, ждал кого-то в своём кабинете.

«Наверное, она прикована к постели».

Вчера её не было видно весь день. Николас тоже не стал её искать. Вечером он проводил службу. Четвёртое место в центре было пустым. Это было место, где всегда сидела Рариен Клод, глядя на него яркими глазами.

Она, должно быть, была измотана, учитывая, что потеряла сознание во время секса. Ей нужно было время, чтобы восстановить силы перед следующей встречей.

Николас продолжал ласкать её и проникать в неё ещё долго после того, как она потеряла сознание, не в силах успокоить своё возбуждение. Даже ему самому казалось, будто им овладел демон, но он не мог остановиться.

Сначала он задался вопросом, не дают ли сбой его органы чувств. За день Николас обдумал сотни возможных вариантов.

Может, его обоняние отключилось?

Нет.

На выходе после службы, когда его окружила толпа последователей, он ясно почувствовал, что его обоняние по-прежнему в порядке.

Погода уже переходила от начала лета к середине. Это было также время, когда Николас становился наиболее чувствительным к запахам.

Ему с трудом удалось сдержать позывы к рвоте от смеси духов, которыми верующие щедро обрызгались, чтобы их хорошо было видно, и скрыть запах пота .

В то же время он вспомнил глупое выражение лица Рариен Клод, когда она хныкала о том, что она грязная и плохо пахнет. Как странно. Только эта женщина не казалась ему грязной.

Запах Рариен не только не вызывал у него рвотных позывов, но, напротив, возбуждал его и казался сладким. Ему казалось, что он мог бы зарыться носом между её ног целый день, если бы его об этом попросили. Должно быть, это проклятие.

Был ли он зависим от секса?

Это было немного неоднозначно.

После долгих раздумий Николас пришёл к выводу, что это наполовину верно, а наполовину — нет. Действительно, мысли о сексе не покидали его голову весь день. Но если целью был «сам секс», то не должно было иметь значения, кто его партнёр.

Однако в развратных фантазиях Николаса было трудно представить кого-либо, кроме Рариен Клод. Конечно, то же самое касалось и мужчин.

Другие люди? Ощущение было таким, будто кровь приливала к его члену, а потом сразу же отступала. Благодаря этому Николас смог найти средство первой помощи при неожиданных эрекциях. Может, она каким-то образом промыла ему мозги без его ведома? Это было нелепо.

Разве это не странно? Что такого особенного было в этой женщине?

Нет, она действительно очень эротична. Это безумие, но что поделать? Все дело в том, что эта женщина была слишком сексуальна.

Будь то проклятие или афродизиак, он решил отказаться от попыток найти причину. Он уже полностью проиграл в испытании Бога и в борьбе с самим собой.

Продолжая вводить в неё свой член, он даже утратил волю к победе. Один только взгляд на неё заставляет возбуждатся. Один только её запах сводит меня с ума. Не остаётся ничего другого, как проиграть.

Что, в конце концов, может сделать простой смертный?

Если что-то слишком идеально, в этом нет человечности. И, как сказал Себастьян Кляйн, для мужчины естественно вожделеть женщину.

Действительно, его проницательность была поразительна. Николас считал, что у него было достаточно причин и оснований, чтобы стать верховным жрецом в столь юном возрасте.

Вспомнив, как она беспокоилась из-за намокших документов, он тщательно убрал стол, но, подумав, что у неё, возможно, болит поясница, решил тайком отвести её в спальню.

Николас лично вызвал в храм мастера по изготовлению очков.

Он планировал подобрать ей очки, а если ей это покажется обременительным, то вместо этого он возьмет с неё соответствующую плату. Разумеется, он намеревался сам определить эту цену.

Чем больше линзы, закрывающие её лицо, тем лучше, как ему казалось. Тогда эти ублюдки, у которых в голове одни только сперма, не смогут нести пошлые глупости о том, что без очков она выглядит красивее, или что-то в этом роде.

Тук-тук…

В дверь постучали.

— Войдите.

Николас ухмыльнулся и приказал ей войти, словно он уже ждал её. Он думал, что она, вероятно, войдёт робко, переминаясь с ноги на ногу.

Это ожидание быстро оказалось ложным.

— В чём дело?

— В-Ваше Превосходительство… дело в том…

Помощник явно нервно себя вёл.

— Нам доложили, что Рариен Клод с сегодняшнего дня переведена на другую должность.